32813 (587474), страница 3
Текст из файла (страница 3)
Нельзя не отметить, что в тех случаях, когда госпитализация вызываются обстоятельствами, указанными в п. «а» ч. 4 ст. 23 Закона РФ «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании», то есть непосредственной опасностью для окружающих, они действуют в общественных интересах.
Как считает Н.Ф. Никулинская в делах о принудительной госпитализации отсутствует спор о праве0. Под спором в гражданском процессуальном праве понимается состояние материального правоотношения, при котором один из субъектов этого отношения не может осуществлять свое право, считает его нарушенным или оспоренным и просит у суда защиты в виде прекращения правонарушения0.
Требование о защите нарушенного права - это требование о прекращении действительного или предполагаемого гражданского правонарушения. Утверждение о наличии в правоотношениях по применению принудительной госпитализации и осуществлении принудительного освидетельствования спора о праве представляется серьезным заблуждением. В таких делах могут присутствовать только внешние признаки спора, выражающиеся в разных мнениях больницы (врача) и больного относительно необходимости госпитализации.
Никакого действительного или предполагаемого правонарушения в действиях больного в момент обращения заявителя в суд не имеется. Больница не обладает правом лечить всех больных, у больного отсутствует законодательно регламентированная обязанность лечиться.
Прохождение, как освидетельствования, так и получение психиатрической помощи в стационаре, отказ от этих видов психиатрической помощи, по мнению Н.Ф. Никулинской являются правом гражданина. Поскольку человек действует в рамках предоставленных ему прав на лечение и на отказ от него и при этом пользуется гарантированным Конституцией РФ правом на свободу и личную неприкосновенность, противоправность как существенный признак правонарушения отсутствует0.
Отсутствие реального или предполагаемого правонарушения означает и отсутствие спора о субъективном гражданском праве. В таких делах речь может идти только о превентивной функции предотвращения возможных правонарушений, поскольку очевидно, что поведение человека, страдающего тяжелым психическим заболеванием, которое обусловливает его непосредственную опасность для себя или окружающих, не является социально полезным и потенциально опасно. При этом принудительная госпитализация и принудительное освидетельствование являются особыми принудительными мерами - гарантиями против злоупотребления субъективными правами со стороны лиц, нуждающихся в психиатрической помощи, применяемыми в превентивных целях.
Данный критерий успешно применяется в законодательной практике, что подтверждается введением в ГПК РФ особого производства.
Однако рассматриваемый критерий может служить только для выделения одной отдельной процедуры (вида производства), но не для всех дел, подлежащих рассмотрению в суде. Другими словами, он является не общим, а дополнительным критерием для дифференциации судебных процедур (видов производств).
В.В. Бутнев, напротив, считает наличие правового спора главным критерием отграничения искового производства от неисковых0.
На взгляд С.Л. Дегтярева, существование особого производства в гражданском процессе советского периода и в настоящее время определяется именно значимостью рассматриваемых в этом производстве дел для общества и государства в целом. Разрешение этих дел судами связано только с независимостью судебной власти, как одного из основополагающих принципов осуществления правосудия и отсутствием аналогичных гарантий в отношении органов исполнительной власти, которые могли бы рассматривать указанные дела0.
Ярким примером здесь служит появление в ГПК РСФСР, а затем и в ГПК РФ главы о принудительной госпитализации гражданина в психиатрический стационар (гл. 35 ГПК РФ).
Поскольку госпитализация направлена на восстановление здоровья больного человека, несомненным представляется то, что они применяются в первую очередь в интересах больного. Психические заболевания характеризуются снижением критики к своему состоянию, затруднением осознания важности обращения к медицинской помощи, что делает необходимым принятие решений о лечении в интересах самого человека, но вопреки его воле. Критериями применения принудительной госпитализации являются непосредственная опасность больного для себя и окружающих; беспомощность, то есть неспособность самостоятельно удовлетворять основные жизненные потребности; существенный вред здоровью больного вследствие ухудшения психического состояния, если лицо будет оставлено без психиатрической помощи.
Из содержания этих критериев видно, что принудительная помощь оказывается как с целью защиты окружающих больного лиц (при непосредственной опасности больного для окружающих), так и с целью защиты самого больного, не осознающего в силу болезни необходимости медицинского вмешательства (при опасности больного для себя, неспособности самостоятельно удовлетворять основные жизненные потребности, ухудшении психического состояния при отсутствии психиатрической помощи)0.
Поэтому, по мнению Н.Ф. Никулинской, институт принудительной госпитализации в психиатрический стационар является комплексным межотраслевым институтом. На это указывает объединение в правовом регулировании указанных общественных отношений норм различной отраслевой принадлежности: конституционного права, медицинского права, гражданского права, гражданского процессуального права, административного права0.
Нормы, затрагивающие вопросы принудительной психиатрической госпитализации и принудительного психиатрического освидетельствования, содержатся в источниках разных отраслей права: Конституции РФ, Законе РФ «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании», Гражданском процессуальном кодексе РФ0, Основах законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан, Законе РФ «О милиции» и других0.
Однако в законодательстве РФ нет специального юридического определения психического расстройства. Согласно статье 10 Закона «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании», «Диагноз психического расстройства ставится в соответствии с общепризнанными международными стандартами и не может основываться только на несогласии гражданина с принятыми в обществе моральными, культурными, политическими или религиозными ценностями либо на иных причинах, непосредственно не связанных с состоянием его психического здоровья» 0.
Данное положение подразумевает, что медицинское и юридическое определения психического расстройства совпадают, и только врач несет полную ответственность за определение пациента как душевнобольного. Это создает ситуацию правовой неопределенности, когда врач и юрист должны сами решать, действительно ли пациент страдает от тяжелого психического расстройства, или же для его госпитализации следует руководствоваться какими-либо другими нормами0.
В 1992 г. правовым актом, «закрывшим» болезненный участок российской действительности, был призван стать Закон «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании», соединивший в себе материальные и процессуальные нормы0. Но доверие общества к органам исполнительной власти, осуществлявшим аналогичные юридические действия, было утрачено, и они были переданы в подведомственность судебных органов. По мнению С.Л. Дегтярева, если законодательно создать гарантии независимости органов исполнительной власти и условия объективного разрешения с их стороны вопросов, многие дела особого производства можно было бы исключить из подведомственности судебных органов, что способствовало бы разгрузке судов0.
28 февраля 1996 г. Российская Федерация получила возможность присоединиться к Уставу Совета Европы без соблюдения всех необходимых условий, установленных для государств-участников.
Присоединение России произошло несмотря на отрицательный специальный отчет «Eminent Lawyers Report», в котором специалисты Совета Европы пришли к заключению, что «правовой порядок в Российской Федерации в настоящий момент не соответствует стандартам Совета Европы, закрепленным в его Уставе и развитым учреждениями Европейской конвенции по защите прав человека» 0.
Аналогичная оценка правовой системы Российской Федерации была дана директором Правового департамента Министерства иностранных дел России А. Ходаковым в Пояснительной записке от 30 января 1996 г. по вопросу о подписании Российской Федерацией Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. и Протоколов к ней. В записке отмечалось: «На настоящий момент российское законодательство, за исключением Конституции Российской Федерации, и правоприменительная практика не в полной мере соответствуют стандартам Совета Европы» 0.
Не менее важным требованием законности принудительной госпитализации является процессуальная составляющая понятия «законности». Соблюдение процессуальной законности заключения под стражу возможно только при соблюдении следующих правил.
Закон государства должен быть сформулирован с достаточной степенью точности. Ответственное за принудительную госпитализацию лицо должно соблюдать внутреннее законодательство. В деле Rakevich v. Russia суд нашел нарушение подп. «e» п. 1 ст. 5, так как национальному суду потребовалось 39 дней на рассмотрение заявления больницы о санкционировании заключения вместо пяти дней, установленных законом0.
Необходимо отметить, что Закон № 3185-I устанавливает материальные и процессуальные критерии законности принудительной госпитализации, которые корреспондируют критериям, установленным в Конвенции, точнее в прецедентном праве Европейского суда.
Закон в части закрепления материальных критериев принудительной госпитализации не противоречит правоположениям, закрепленным в судебной практике Европейского суда0.
Более того, что касается вопроса о достаточной ясности формулировок Закона, закрепляющих основания принудительной госпитализации, то данный вопрос был предметом рассмотрения по делу Rakevich v. Russia. Суд не согласился с доводом заявительницы о том, что «Закон «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании», в частности, его положения о недобровольной госпитализации, не отвечают требованиям правовой определенности, вытекающим из Конвенции» 0.
Статьи 33–35 Закона «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» устанавливают процессуальные правила рассмотрения судом заявления о проведении принудительной госпитализации. Процедура содержит в себе все гарантии для сторон гражданского процесса, так как ст. 35 Закона № 3185-I содержит ссылку на ГПК РФ.
Судебное решение является юридически обязательным основанием для проведения (продления) или отказа в проведении (продлении) принудительной госпитализации (п. 1 ст. 35 Закона № 3185-I).
Статьей 34 Закона № 3185-I и гл. 35 ГПК РФ пациенту, в дополнение к общим процессуальным правам, предоставляются дополнительные процессуальные гарантии права на справедливое судебное разбирательство (такие как обязательное участие прокурора, представителя психиатрического учреждения, ходатайствующего о госпитализации, и представителя лица, в отношении которого решается вопрос о госпитализации).
По мнению А.Л. Буркова, в целом относительно процессуальных правил проведения судебной проверки можно заключить, что Закон № 3185-I соответствует требованиям, предъявляемым процессуальным правом Европейского суда, за исключением двух моментов0.
В соответствии со ч. 2 ст. 33 Закона «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» заявителем о проверке законности принудительной госпитализации является только администрация психиатрического стационара. Действительно, в соответствии с ч. 1 ст. 47 Закона госпитализированное лицо вправе обжаловать в суд действия медицинских работников, иных специалистов, работников социального обеспечения и образования, врачебных комиссий, ущемляющие права и законные интересы госпитализированного лица при оказании ему психиатрической помощи. Но данных гарантий недостаточно. При таких процессуальных правилах госпитализированное лицо является пассивным подзащитным без права оспаривания законности принудительной госпитализации. Непредоставление Законом «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» госпитализированному лицу права на судебное оспаривание законности госпитализации нарушает п. 4 ст. 5 Конвенции.
Гражданам, госпитализированным принудительно, должно быть предоставлено право самостоятельно оспорить законность госпитализации, независимо от действий администрации психиатрического стационара. Отсутствие данного права в российском законодательстве уже стало предметом проверки в Европейском суде по делу Rakevich v. Russia и было признано противоречащим п. 4 ст. 5 Конвенции0. К сожалению, за исключением выплаты компенсации заявителю, спустя более чем два года после вступления решения Суда в силу Российская Федерация не предприняла «действенных мер для предотвращения новых нарушений Конвенции, подобных нарушениям, выявленным решениями Суда.
Иными словами, Российская Федерация не исполнила решение по делу Rakevich v. Russia в части приведения Закона в соответствие с европейскими стандартами права на свободу и личную неприкосновенность.
Второй спорный момент состоит в том, что Закон не предоставляет «эффективную» судебную защиту от незаконной госпитализации0.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
