31952 (587357), страница 4
Текст из файла (страница 4)
Тем временем многие общественные деятели и медики отнеслись к подобному решению как к шагу к легализации эвтаназии, к которой Россия не готова. Среди них такое мнение высказали Александр Семенников (председатель комиссии Мосгордумы по законодательству), Владимир Жириновский (вице-спикер Госдумы РФ), Вера Миллионщикова (главный врач Первого московского хосписа) и др0.
Председатель Совета Федерации Сергей Миронов выступает категорически против эвтаназии0. Он заявил об этом 5 февраля 2008 года на Интернет-пресс-конференции, отвечая на вопрос, собираются ли парламентарии узаконить эвтаназию. "У нас нет намерений по принятию подобного закона, лично я против эвтаназии", - сказал спикер.
Он согласился с мнением пользователей в том, что сейчас нет достаточных гарантий "в честности и ответственности лиц, которые будут принимать решение об эвтаназии".
На современном этапе ясно одно – легализация эвтаназии требует детального подхода, качественного изучения и обсуждения. Совершенно невозможно решать проблему эвтаназии с категоричной позиции «да – нет». Так как отношение к эвтаназии в обществе неоднозначно, причем, каждую сторону можно понять или, наоборот, осудить.
Поражает тот факт, что некоторые законотворцы и лица большой политики (которые яро выступали с позиции «против») применили эвтаназию в отношении к себе. Так, с одобрением была принята эвтаназия 37 - го президента США Ричарда Никсона. После первого инсульта он написал обращение к лечащим врачам с просьбой не прибегать к искусственным методам продления его жизни в случае повторения кровоизлияния в мозг, когда он не сможет выразить свою волю.
Сознательно прекратил принимать лекарства после консультации с личным врачом и составления завещания президент Франции Франсуа Миттеран, страдавший последней стадией рака. И в этом случае в прессе отмечалась мужественность именитого больного, желание быть хозяином собственной судьбы.
2.1.3 Судебная практика и статистика
В российской судебной практике впервые был вынесен приговор по делу об эвтаназии 7 декабря 2004 года в Ростове. На скамье подсудимых были две несовершеннолетние девушки, Кристина Патрина и Марта Шкерманова, совершившие убийство парализованной женщины, Натальи Баранниковой, по их утверждению, из жалости. Обеих девушек осудили по статье 105 Уголовного кодекса РФ ("Убийство"). Как решил суд, девушек не может оправдывать тот факт, что жертва сама попросила убить ее. Кроме того, отношение суда к обвиняемым определило и то, что они взяли плату за совершенное. Баранникова действительно предлагала девушкам золотые украшения в качестве платы за лишение жизни. Однако, по показаниям свидетелей, просьба убить ее была следствием очередной депрессии потерпевшей. До этого она часто говорила, что должна жить ради мужа и дочери. Потому, по мнению судьи, совершено было именно умышленное убийство. Смягчающим обстоятельством послужило то, что девушки приняли активное участие в следствии. Кристину Патрину приговорили к 5 годам лишения свободы в воспитательной колонии, Марту Шкерманову - к 4,5 годам.
В 2007 году Архангельский областной суд осудил безработного жителя села Красноборск за то, что он убил неизлечимо больную женщину по ее просьбе. 83-летняя женщина заплатила Николаю Петракову 6000 рублей за свое убийство. В августе 2007 года мужчина в состоянии алкогольного опьянения выполнил свою часть договора. В результате, суд признал Петракова виновным в убийстве из корыстных побуждений, и назначил наказание в виде 9 лет лишения свободы. Пресс-служба областной прокуратуры Архангельской области отмечает, что пожилая женщина неоднократно просила родственников лишить ее жизни.
Обвиненные в преднамеренном убийстве в принципе совершили то, что разрешено в соответствии с голландским законодательством и что можно квалифицировать как "действие, направленное на то, чтобы положить конец жизни той или иной личности, идя навстречу ее собственному желанию", или эвтаназия. Никакой статистики о случаях эвтаназии в России не существует. Трудность в подсчетах вызвана тем, что подобные факты лишь в редких случаях становятся широко известными. Зачастую из живущих на земле об этом знает только один человек – тот, кто выполнил последнюю просьбу больного. И в связи с этим возникают вопросы, касающиеся привлечения к ответственности тех, кто её осуществляет. Тогда мотив милосердия и сострадания оборачивается корыстным умыслом, а за ним следует строгое уголовное наказание.
Отсутствие законодательного закрепления эвтаназии фактически привело к тому, что право на жизнь обернулось для многих, страдающих смертельным недугом людей в обязанность жить или, более того, быть «человеком-овощем». Жизнь не должна превращаться в бессмысленное, сопровождающееся мучительными страданиями существование.
Зато существуют статистические данные по отношению граждан России к проблеме эвтаназии. Согласно проведенному в июле 2007 года опросу ВЦИОМ0, 58% россиян считают эвтаназию оправданной в тех или иных случаях и только 28% отвергают ее в принципе. Однако негласная эвтаназия в России все же существует, в этом не публично, но все же признаются сами медики. По словам одного из бывших руководителей НИИ Скорой помощи имени Склифосовского, принятие подобного закона "узаконит фактически существующее явление: случаи эвтаназии в России есть, но официально об этом никто не скажет, потому что это преступление".
Приведенные аргументы и условия легализации эвтаназии в России критикуются в консервативных кругах медицинских работников и правоведов. Прежде всего, зарубежный опыт стран, легализовавших эвтаназию, свидетельствует, что альтернативный подход к правовому регулированию эвтаназии (предполагающий квалификацию эвтаназии в качестве уголовного преступления с освобождением врача от ответственности при соблюдении в ходе эвтаназии правил, установленных законом) не является надежной гарантией безупречной эвтаназии. Легализация эвтаназии, даже исключительно в пассивной форме, приводит фактически к применению активной эвтаназии0.
В целом видно, что нашему законодательству, а, в частности, законодателю, предстоит большая работа по регулированию такого рода вопросов. Неоказание внимания проблеме эвтаназии чревато, помимо установленных проблем, большими правовыми пробелами и неправомочием органов в некоторых областях общественных отношений.
Таким образом, в России возникает острая необходимость выделения эвтаназии в самостоятельный состав менее опасного вида убийства, так как из-за отсутствия специальной нормы об ответственности, Уголовный Кодекс рассматривает ее как обычное убийство (ст. 105 УК РФ). Пока же такие попытки в России не имеют успеха, несмотря на то, что большинство россиян считает эвтаназию оправданной. На современном этапе ясно одно – легализация эвтаназии в России требует детального подхода, качественного изучения и обсуждения. Совершенно невозможно решать проблему эвтаназии с категоричной позиции «да – нет». Так как отношение к эвтаназии в обществе неоднозначно, причем, каждую сторону можно понять или, наоборот, осудить.
2.2 Эвтаназия в странах СНГ
Проведенное исследование уголовного законодательства стран ближнего зарубежья позволяет констатировать, что в настоящее время в уголовных кодексах лишь трех из двенадцати стран - участниц СНГ предусмотрены самостоятельные нормы, устанавливающие за убийство по просьбе потерпевшего более мягкое наказание, чем за простое убийство.
Результатом указанных трансформаций является «конституционное антропоцентрирование», вследствие которого на первый план в иерархии общественных приоритетов выходит человек, его права и внутренние духовные блага, что закрепляется в соответствующих положениях конституций стран СНГ. Так ст. 3 Конституции Украины гласит, что «человек, его жизнь и здоровье, честь и достоинство, неприкосновенность и безопасность признаются… наивысшей социальной ценностью». Предопределив за человеком и его незыблемыми правами первенство в иерархии общественных приоритетов, государство должно не только наполнить его реальным правовым содержанием, но и обеспечить эффективную правовую защиту, что отвечало бы современным европейским стандартам в сфере прав человека. И именно этот принцип вменён в основу деятельности большинства государств СНГ (ст. 12 Конституции Азербайджана, ст. 4 Конституции Армении, ст. 2 Конституции Беларуси, ст. 7 Конституции Грузии, ст. 1 Конституции Казахстана, ст. 1 Конституции Молдовы, ст. 2 Конституции Российской Федерации, ст. 3 Конституции Украины и др.).
Аналогичное «конституционное единодушие» продемонстрировали законодатели стран СНГ, закрепив за человеком его основоположное право – право на жизнь. Основным принципиальным положением такого подхода является не столько то, что право на жизнь было закреплено за человеком на высшем законодательном уровне, сколько то, что конституционно запрещено произвольное лишение человека жизни (ст. 27 Конституции Азербайджана, ст. 17 Конституции Армении, ст. 24 Конституции Беларуси, ст. 15 Конституции Грузии, ст. 15 Конституции Казахстана, ст. 24 Конституции Молдовы, ст. 20 Конституции Российской Федерации, ст. 27 Конституции Украины и др.). Безусловно, что такое положение дел отвечает общеевропейскому подходу, в соответствие с которым никто не может быть намеренно лишён жизни иначе, как во исполнение смертного приговора, вынесенного судом за совершение преступления, в отношение которого судом предусмотрено такое наказание (ст. 2 Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 года). Интегрировав такое положение в национальное законодательство, большинство стран СНГ признали, что основным ограничением права на жизнь является смертная казнь. Исключением из этого правила стала, пожалуй, Украина, которая, ратифицировав протокол № 13 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, признала смертную казнь противоречащей праву на жизнь и такой, что не может быть применима на её территории.
Однако смертная казнь не является единственным ограничением права на жизнь, и посему законодатели разных стран изредка легализуют и иные случаи, при наступлении которых нарушение права на жизнь не является противоправным. И именно поэтому, учитывая указанную выше важность и незыблемость права на жизнь, наиболее актуальным представляется нам не столько исследовать особенности содержания и объёма данного права, сколько установить те легальные правовые ограничения, которые могут считаться «основательными» и «непроизвольными» при решении вопроса о лишении человека жизни.
Рассмотрев основные вопросы относительно сущности эвтаназии, полагаем необходимым заострить внимание на вопросах целесообразности и возможности легализации эвтаназии в странах СНГ на основании исследования законодательства зарубежных стран и практики его применения.
Довольно неоднозначно решался вопрос относительно легализации эвтаназии в Украине. Дело в том, что при подготовке одной из первых редакций проекта нового ГК Украины, которым регламентируется право на жизнь, как личное неимущественное право физических лиц, обеспечивающее естественное существование, вносились предложения относительно легализации пассивной формы эвтаназии. Однако в конечном варианте этого кодифицированного акта данное предложение не нашло своего места. Вместе с тем ч. 4 ст. 281 ГК Украины содержит положение, в соответствии с которым «запрещается удовлетворение просьбы физического лица о прекращении его жизни». А это означает, что Украина четко определила свое отрицательное отношение к возможности легализации эвтаназии. Дополнительная регламентация запрета эвтаназии предусмотрена и в ст. 52 основ законодательства Украины о здравоохранении. Там, в частности, четко указано, что медицинским работникам запрещается осуществление эвтаназии (как в активной, так и в пассивной форме).
Запрет на осуществление эвтаназии предусмотрен также и в ст. 38 закона Республики Беларусь «О здравоохранении», где предписано, что медицинским и фармацевтическим работникам запрещается осуществление эвтаназии, которая определена как добровольная, согласованная с врачом, смерть неизлечимо больного с помощью специальных обезболивающих средств. Аналогичная норма, запрещающая эвтаназию, содержится и в ст. 27 Закона Республики Казахстан «Об охране здоровья граждан в Республике Казахстан». В этой же статье говорится о том, что поддерживающая жизнь аппаратура может быть отключена только в случае констатации смерти. Аналогичные по своему содержанию законодательные конструкции помещены в отраслевом законодательстве остальных стран СНГ. По нашему убеждению, такое всеобщее негативное отношение к легализации эвтаназии на территории стран постсоветского пространства обуславливается не только общностью менталитета, но и осознанной и целеустремлённой политикой государств, которая направлена на обеспечение прав личности. Хотя сам по себе запрет, который не обеспечен правовой санкцией, зачастую остаётся бездеятельным. Ведь среди стран СНГ только в УК Азербайджана (ст. 135) и УК Грузии (ст. 110) введено уголовное наказание за совершение эвтаназии. Остальные же страны преследуют этот вид общественно-опасного деяния в общем порядке, который предусматривается либо за убийство, либо за неоказание медицинской помощи.
Исследовав проблему эвтаназии в России и странах СНГ, мы пришли к определенным выводам. В России возникает острая необходимость выделения эвтаназии в самостоятельный состав менее опасного вида убийства, так как из-за отсутствия специальной нормы об ответственности, Уголовный Кодекс рассматривает ее как обычное убийство (ст. 105 УК РФ). Пока же такие попытки в России не имеют успеха, несмотря на то, что большинство россиян считает эвтаназию оправданной. На современном этапе ясно одно – легализация эвтаназии в России требует детального подхода, качественного изучения и обсуждения. Совершенно невозможно решать проблему эвтаназии с категоричной позиции «да – нет». Так как отношение к эвтаназии в обществе неоднозначно, причем, каждую сторону можно понять или, наоборот, осудить.
Лишь три страны-участницы СНГ содержат в Уголовном Кодексе нормы, устанавливающие более мягкое наказание за убийство по просьбе потерпевшего. Уголовное наказание за совершение эвтаназии введено лишь в Уголовном Кодексе Азербайджана и Грузии.
3. Легитимация и легализация института эвтаназии в зарубежных странах
3.1 Правовая регламентация эвтаназии в европейских странах
Следует констатировать, что проблема эвтаназии не нашла своего решения и в международно-правовых актах, в частности в Европейской конвенции о правах и основных свободах человека, принятой 4 ноября 1950 г. и вступившей в силу 3 сентября 1953 г.
В соответствии с Венецианской декларацией о терминальном состоянии, принятой 35-й Всемирной медицинской ассамблеей (ВМА) в октябре 1983 г., в процессе лечения врач обязан, по возможности, облегчить страдания пациента, всегда руководствуясь интересами последнего. При этом считается, что врач не продлевает мучения умирающего, прекращая по его просьбе, а если больной без сознания – по просьбе его родственников, лечение, способное лишь отсрочить наступление неизбежного конца. Вместе с тем отказ от лечения, согласно Декларации 1983 г., не освобождает врача от обязанности помочь умирающему, назначив лекарства, облегчающие страдания. В октябре 1987 г. 39-я ВМА в Мадриде приняла Декларацию об эвтаназии. Текст документа гласит: «Эвтаназия, как акт преднамеренного лишения жизни пациента, даже по просьбе самого пациента или на основании обращения с подобной просьбой его близких, не этична. Это не исключает необходимости уважительного отношения врача к желанию больного не препятствовать течению естественного процесса умирания в терминальной фазе заболевания».0
Таким образом, Венецианская и Мадридская декларации ВМА допускают пассивную форму эвтаназии: врач ничего не предпринимает для продления жизни больного, а применяет лишь обезболивающие средства.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
