31007 (587212), страница 8
Текст из файла (страница 8)
Один из самых наглядных примеров - правило абз. 2 ст. 411 ГК РФ, распространяющее действие исковой давности на регулятивное право зачета. Другим примером может, служит вопрос о том, почему бы не распространить действие исковой давности на охранительные права на совершение односторонних действий и не позволить заявлять об истечении исковой давности в рамках внеюрисдикционной формы защиты. Применение же правил об исковой давности по аналогии невозможно, поскольку в отношении зачета существенным препятствием к этому являются принципиальные различия в природе регулятивных прав, которые, в принципе, не обладают способностью к принудительной реализации, а в отношении удержания таким препятствием выступает активный характер правомочия на собственные действий, реализации которого необходима и достаточно для удовлетворения интереса управомоченного в защите своих нрав и охраняемых законом интересов.
Конечно, отсутствие, какого - либо срока создает проблему «вечности» таких прав, что зачастую не способствует определенности правоотношений, и открывает возможность для злоупотребления правами. Поэтому даже если говорить о каком - либо сроке, то о сроке существования права. Выбор этого вида срока (а не пресекательного) объясняется тем, что действие нрава с самого начала ограничено известным периодом времени, истечение которого автоматически прекращает право. Пресекательные же сроки, напротив, влекут прекращение нрава только в том случае, если правомоченным лицом не были совершены определенные действия. В случае же совершения последних такое право продолжает свое существование. Однако подобная ситуация неприемлема ни в отношении регулятивных нрав на совершение односторонних действий, ни в отношении охранительных требования на соверн1ение односторонних действий, поскольку реализация этих нрав приводит к их же прекращению.
Представляется, что вопрос о дальнейшем существовании охранительных исполнительных прав требования (притязаний) зависит от того, сохраняется ли возможности» реализации этих нрав в иной, чем юрисдикционная, форме. В целом, исполнительные притязания, на что указывалось в предыдущем параграфе, могут быть осуществлены вне юрисдикционного порядка защиты права. Следовательно, нока существует указанная возможность, сохраняется и исполнительное охранительное право требования (притязания).
Такой вывод вполне логичен, поскольку исковая давность погашает только способность к одной из форм реализации притязания, но не затрагивает существования его правомочий, составляющих его структуру. Причем не затрагивает, в конечном итоге, потому, то сохраняется иная форма реализации права, что придает притязанию необходимое свойство конкретной возможности, способной к осуществлению.
Решение же вопроса о том, в течение какого периода может существовать погашенное исковой давностью исполнительное притязание, вытекающее из нарушения абсолютных или относительных правонарушений, может быть решен посредством установления срока существования нрава.
Представляется, что в целях унификации гражданского оборота длительность указанного срока существования должна быть равна соответствующим срокам приобретательной давности (п. 1 ст. 234 ГК РФ) (аналогия закона применительно к притязанием, вытекающим из нарушения из относительных правоотношений). Объясняется это тем, что, во - первых, приобретательная давность по своей природе таким же является сроком существования, но не права, а охраняемого законом интереса (что логично, поскольку охраняемые законом интересы признаются в качестве самостоятельных объектов защиты давностного владельца в причинении ему препятствий в осуществлении своего владения.
В связи с этим, соглашаясь, в целом, с идеей необходимости введения определенных сроков, мы не можем признать правильным предложение, но введению для погашенных исковой давностью прав требования особого пресекательного срока продолжительностью в три года66. Природа пресекательных сроков не соответствует существу рассматриваемых прав, о чем говорилось выше. Выбранная же продолжительность, тоже ничем не обусловлена. Видимо, автор ориентировался на общий срок исковой давности (ст. 196 ГК РФ). Но как тогда быть со специальными сроками исковой давности (ст. 197 ГК РФ), которые могут быть. как короче, так и длиннее общего? Почему, например, требование, дня которого установлен шестимесячный срок, должно существовать в течение трех лег после истечения давностного срока?
Во - вторых, законодатель фактически уже установил (на наш взгляд, совершенно обоснованно подобный срок существования погашенного исковой давностью виндикационного притязания (н. 4 ст. 234 ГК РФ).
Представляемся, что многое возражения, которые могут быть высказаны в отношении нашего предложения, будут основываться на дискуссионности и недостаточной разработанности института приобретательной давности в литературе применительно к современным реалиям. Однако подобного рода возражения легко опровергнуть. Во - первых, необходимо учитывать, что любое правовое явление имеет множество своих проявлений. То есть то, что срок приобретательной давности является именно сроком, которым определяет условия, необходимые для приобретения нрава собственности на основании добросовестного, открытого и непрерывного владения имуществом как своим характеризует этот срок именно с тючки зрения его правообразующей природы. Однако признание этого обстоятельства никоим образом не отрицает того, что срок приобретательной давности одновременно является и правопрекращающим (для того лица, которое «противостоит владельцу), то есть сроком, определяющим границы существования этого права или интереса, которое с истечением срока существования нрава автоматически прекратится. Во - вторых, сама по себе не разработанность института не может служить) серьезным препятствием для устрашения пробелов в законодательном регулировании тем «инструментом», который для этого подходит по своему существу. Не случайно поэтому в литературе предлагается для решения вопроса о юридической судьбы задавленных нрав ввести также институт владельческой защиты в ее классическом варианте67.
Однако из этого правила есть исключение, которое составляет разновидность исполнительных притязания - так называемые преобразовательные права требования. Последние в силу определенных особенностей, связанных с характером совершения обязанным лицом действий, обладают исключительно способностью к принудительному осуществлению с помощью акта юрисдикционного органа. Следовательно, погашение такой возможности делает возможным дальнейшее существование подобных прав, поскольку, лишившись вообще какой- либо конкретной возможности к осуществлению, они становятся не способными выполнять охранительные функции по отношению к нарушенным правам и охраняемым законом интересам.
Поэтому, присоединяясь к мнению Е.А. Крашенинникова, приходится признать, что с истечением исковой давности преобразовательные права требования прекращаются. Однако такое следствие обусловлено не непосредственно действием исковой давности, а спецификой указанной разновидности охарактеризованных прав требования (притязаний)68.
С учетом сделанных выводов о судьбе задавленных исполнительных (включая преобразовательные) охранительных прав требования (притязаний) разрешается и вопрос о судьбе нарушенных регулятивных прав и охраняемых законом интересов. Очевидно, что указанные права и интересы существуют постольку, поскольку они охраняемы, то есть пока существуют конкретная (реальная) возможность их защиты. Следовательно, те регулятивные права и охраняемые законом интересы, защита которых опосредуется исполнительными притязаниями (за исключением преобразовательных), после истечения исковой давности существует в течение срока существования погашенных давностью прав требования. Защищаемые же с помощью преобразовательных притязаний нрава и интересы прекращаются одновременно с задавненными исковой давностью охранительными правами.
В последнее время, как в научной литературе69, так и в судебной практике, получает распространение точка зрения, которая допускает течение самостоятельных (параллельных) давностных сроков в случае выбытия вещи из владения лица, в пользу которых истекла исковая давность, и, соответственно, наделение первоначального потерпевшего новым охранительным нравом требования, подтверждении самостоятельному давностному сроку.
Вместе с тем, ничего, кроме недоумения, подобная позиция вызвать не может. Так, одним т аргументов, якобы доказывающих правильность выдвинутого мнения, является то, что регулятивное право собственности сохраняется за собственником, поскольку на него не распространяется погашающее свойство исковой давности.
Однако ошибочность аргументов, да и дефектность идеи в целом, проявляется в случае обращения к элементарным знаниям о теории правоотношений70. Общепризнано, что в результате нарушения абсолютного права собственности возникшего правоотношения по защите. Это значит, что требование собственника может быть, в принципе, предъявлено к тому лицу, которое первоначально нарушило его имущественную сферу. Поэтому в том случае, когда вещь выбывает из сферы господства давностного владельца, никакой юридической связи между первоначальным потерпевшим и лицом, к которому перешла вещь от давностью владельца, нет, поскольку нарушать - то у первоначального потерпевшего уже нечего. Новые самостоятельные от ношения по защите возникают уже между давностным владельцем и «новым приобретателем», что согласуется с положениями ст. 234 ГК РФ.
Таким образом, подводя это сказанному, отметим следующее. Предположенное видение юридической судьбы погашенных давностью притязаний и защищаемых ими регулятивных нрав логично и соответствует общим положениям теории регулятивных и охранительных прав вообще и учению о субъективном праве на защиту в частности. Так, исполнительные притязания, сохраняя способность к осуществлению в рамках внеюрисдикционной формы защиты, существуют в течение сроков существования нрав, равных по своей продолжительности срокам, установленным в ст. 234 ГК РФ для приобретательной давности. Указанным сроком существования определяется и судьба регулятивных прав и охраняемых законом интересов.
В изъятие из этого общего правила преобразовательные притязания, способные исключительно к принудительного осуществления с помощью акта юрисдикционного органа, прекращается с истечением исковой давности, ввиду чего прекращаются защищаемые ими правами нарушенные регулятивные права и охраняемые законом интересы. Однако подобное прекращение притязаний обусловлено не погашающим действием исковой давности, а спецификой природы преобразовательных прав требования.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Проведенное в настоящей работе исследование понятия исковой давности, включающее не только определение особенности исковой давности в качестве разновидное юридического факта и сопоставление ее с другими правовыми сроками, по и комплексную правовую квалификацию существа этого давностного срока, позволило по - новому взглянуть на традиционное учение об исковой давности и внести в него соответствующие коррективы, отвечающие современному представлению о праве, действительному законодательству и, что самое главное, природе самой исковой давности. В ходе анализа выработанных правовой наукой теоретических представлений, так или иначе связанных с исследуемой проблематикой, содержания нормативных актов и судебной практики были сделаны предложения по совершенствованию действующего законодательства и правоприменительной деятельности.
Исковой давностью признается установленный законом срок для возможности принудительного осуществления охранительного права требования заинтересованного лица по отношению к субъекту материальной правовой обязанности с целью защиты нарушенных регулятивных прав и охраняемых законом интересов, с истечением которого, при условии заявления об этом субъектом материальной обязанности в надлежащем порядке, погашается способность охранительного права требования к осуществлению в рамках юрисдикционной формы защиты.
Исковая давность как правовой срок представляет собой условно самостоятельный юридический факт, действие которого проявляется только в рамках сложного юридического состава - в совокупности с событиями и/ или действиями.
Основанием правоотношений, связанных с действием исковой давности, может быть не только «правонарушение» в собственном смысле, но и правомерные действия, объективно противоправные деяния и события, поскольку все они влекут состояние «нарушенности» права как объективный результат.
В связи с предложенным определением исковой давности предлагается внести следующие изменения в ГКРФ.
1. Ст. 195 ГК РФ изложить в следующей редакции: «Исковой давностью признается срок для принудительного осуществления, обращенного к субъекту обязанности (должнику) охранительного права требования (права на защиту) заинтересованного лица (кредитора) с целью защиты нарушенных регулятивных прав и охраняемых законом интересов с помощью акта юрисдикционного органа».
2.Исковая давность является материально-правовым институтом, поскольку правоотношения, связанные с ее действием, не обладают признаками процессуальных правоотношений, а также не возникают на основании процессуальных юридических фактов. В частности, указанные правоотношения непосредственно не связаны с порядком осуществления деятельности по отправлению правосудия и сами по себе не вплетены в отношения властеподчинения. Основание исковой давности представляет собой юридический факт, лежащий за пределами процесса. Истечение исковой давности также непосредственно не связано с деятельностью по осуществлению правосудия: истечение исковой давности должно произойти до момента обращения за защитой в юрисдикционный орган и, соответственно, до возбуждения судопроизводства, поскольку предъявление требования в надлежащем порядке прерывает исковую давность (ст. 203 ГК РФ). Во всех статьях ГК РФ, посвященных исковой давности, слова «суд» и «иск», а также производные от них заменить соответственно словами «юрисдикционный орган» и «требование».
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
