Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 3)

В действительности, конечно, заявления застойных лет о том, что с бандитизмом в СССР покончено, носили искусственный ха­рактер, поскольку проявления бандитизма имели место. Так, в Санкт-Петербурге (Ленинграде) в конце 70-х — начале 80-х годов действовала банда Николаева — вооруженная преступная группа, сорганизовавшаяся для нападения на граждан и завладения их иму­ществом, и совершившая несколько убийств. Деятельность этой груп­пы полностью подпадала под признаки преступления, предусмот­ренного ст. 77 УК РСФСР 1960 г., все элементы состава этого пре­ступления были налицо, однако по идеологическим соображениям была применена квалификация — по совокупности ст. 102 и 146 УК РСФСР, как умышленные убийства из корыстных побуждений, сопряженные с разбойными нападениями.

В переломные 1992—1993 годы идеологические соображения уже не оказывали влияния на квалификацию преступных деяний.

Но в целом до конца 80-х годов таких преступных проявлений в общей структуре преступности действительно было относительно нич­тожное количество.

В 1992—1993 годах резко выросло количество, и усугубилась жес­токость насильственных проявлений организованной преступности, в силу названных выше экономических, социальных и политических причин. Усилилась конкуренция между преступ­ными группировками и сообществами. Повысилась общественная опасность групповой преступности за счет устойчивости, вооружен­ности, сплоченности групп, — т.е. за счет того, что организован­ные группы по своим характеристикам все более приближались к бандам.

Более того, количественные изменения в структуре организован­ной преступности на этом этапе перешли в качественные в связи с естественным процессом концентрации множества разрозненных груп­пировок, слияния мелких групп и вхождения их в более крупные и сильные преступные организации. Это совпало по времени с ослаб­лением правоохранительных структур — с неадекватной историчес­кому моменту квалификацией специалистов в области борьбы с орга­низованной преступностью, ослаблением межгосударственных по­лицейских связей, дезавуированием единой системы учета инфор­мации, технической отсталостью, — и на фоне отсутствия должного государственного противодействия организованной преступности выступило дополнительным условием, способствующим ее разви­тию.

Таким образом, в 1992—1993 годах формирование системы орга­низованной преступности как транснационального явления в России было в основном закончено. Это не означает, что с указанного мо­мента организованная преступность существует в нашей стране в за­стывшем виде, не развиваясь и не видоизменяясь. Преступность, и организованная преступность в том числе, - чрезвычайно гибкая си­стема, весьма чувствительная к научно-техническому прогрессу, по­литической обстановке, даже к демографической и национальной ситуации. Но с этого времени организованная преступность в Рос­сии приобрела все необходимые признаки, свойственные организо­ванной преступной деятельности в международном понимании этого вопроса.

Не прошло и десятилетия с момента признания на государствен­ном уровне факта существования в нашей стране организованной преступности, и 14 июня 1994 г. Президент Российской Федерации принимает неотложные меры по защите населения от бандитизма и иных проявлений организованной преступности, издав Указ № 1226⁰, которым фактически изменены некоторые нормы уголовно-процессуального закона, предоставлены дополнительные права органам, осуществляющим борьбу с организованной преступностью, существенно, по сравнению с действующим законодательством, ог­раничены основные права и свободы граждан, предложено поста­вить на особый контроль местности, где распространены факты бан­дитизма и иных проявлений организованной преступности. Несмот­ря на вопиющую неконституционность Указа № 1226, он просуще­ствовал ровно три года, его действие было прекращено Президен­том Российской Федерации в июне 1997 г.

Несмотря на то, что, по утверждению некоторых авторов, «в России с 1989 г. налажен статистический учет организованной пре­ступности» ⁰, достоверность этого учета вызывает серьезные сомне­ния, так как на основании применявшейся уголовной статистики, особенно до введения в действие нового Уголовного кодекса, невоз­можно было вычленить долю организованной преступности; опреде­ление организованной преступности законодателем не было дано, оно существовало только на теоретическом уровне, а на практике члены «мафиозных» структур несли ответственность по тем же правовым нормам, что и обыкновенные преступники; уголовно-противоправные деяния, совершенные представителями организо­ванных криминальных объединений, квалифицируются как разбои, вымогательства, взяточничество, убийства. Следственные и судеб­ные органы не вели отдельного учета показателей, ха­рактеризующих организованную преступность. Таким образом, ста­тистическими методами обработки судебной практики невозможно было получить сведения, характеризующие состояние организован­ной преступности. Единственным более или менее достоверным ис­точником информации, дающей представление об организованной преступности в стране, являлись дела оперативного учета, формирующиеся и анализируемые подразделениями по борьбе с организованной преступностью. Эти подразделения используют свою терми­нологию и принципы учета, отличающиеся от терминологии законодательных актов и научных трудов, и от методики учета, принятой в органах официального статистического учета.

С момента окончательного формирования в нашей стране системы организованной преступности налицо рост таких тяжких и особо общественно опасных преступных проявлений, как бандитизм, и уменьшение количества таких примитивных проявлений организо­ванной преступной деятельности, как вымогательство.

Но, как уже говорилось выше, организованная преступность как чрезвычайно гибкий, приспосабливающийся и постоянно развива­ющийся организм, сформировавшись в основном, продолжала со­вершенствовать формы своего проявления, никоим образом не оста­навливаясь на вымогательстве и бандитизме. Исследователями-со­циологами отмечено стремление представителей организованной пре­ступности к повышению профессиональных навыков, использова­нию в своей противоправной деятельности последних достижений науки и техники, высоких технологий. «Hi-tech преступления свя­заны с компьютерной техникой, банковскими махинациями, но новые технологии просачиваются и в совсем прозаические области криминала — фальсификация спиртных напитков, производство нар­котиков, угон автомобилей, разработка нового оружия», — делает вывод Я.Костюковский на основании данных, полученных в ходе интервьюирования в 1995-1996 гг. представителей преступного мира⁰.

Несмотря на некоторые исторические параллели с западными странами в формировании системы организованной преступности, в советском варианте она, как справедливо отмечено авторами книги «Основы борьбы с организованной преступностью», не импортиро­валась с Запада, она — «доморощенный феномен, результат опреде­ленных объективных закономерных процессов» ⁰. Именно поэтому организованная преступность в нашей стране сначала сформировалась как внутринациональное явление и лишь позднее приобрела черты транснациональности.

Периодика развития в нашей стране организованной пре­ступности выглядит следующим образом:

1. 60-е годы XX в. - начало формирования преступных групп с
   относительно высокой степенью организации, в рамках общеуголовной групповой преступности;

2. 70-е - 80-е годы XX в. - выделение в структуре преступности
   организованных преступных проявлений, формирование кримино­логической категории личности участника организованной преступной деятельности;

3. конец 80-х годов — окончательное формирование российской
   организованной преступности как национального социального явления, достигшее кризисной точки в 1988-1989 гг.;

4. начало 90-х годов - завершение процесса концентрации преступных группировок, образование преступных сообществ, окончательное формирование российской организованной преступности как самостоятельного социального явления, носящего транснациональный характер; кризисный, переломный момент этого этапа — 1992—
   1993 годы.

ГЛАВА II. КРИМИНОЛОГИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ОРГАНИЗОВАННОЙ ПРЕСТУПНОСТИ

§1. Определение организованной преступности

Поскольку организованная преступность является одной из форм преступности вообще, все элементы определения преступности от­носятся в равной мере и к организованной преступности. Но для того, чтобы дать криминологическое определение организованной преступности, нужно выявить еще и специфические черты, прису­щие только ей, и отличающие ее от других форм преступности.

Следует согласиться, как нам кажется, с теми учеными, которые опреде­ляют организованную преступность как систему социальных связей и отношений, сложившихся по поводу извлечения незаконной при­были⁰, однако это определение не может претендовать на полноту, так как на определенном этапе развития преступного сообщества из­влекаемая им прибыль перестает быть незаконной.

Видимо, определяя понятие организованной преступности, не­обходимо учитывать и такой признак, как влияние на политическую обстановку региона, а затем и страны в целом, в целях изменения ее в интересах преступных сообществ. И в свете этого признака про­блема организованной преступности приобретает ярко выраженный политический аспект, и борьба с нею выходит за рамки уголовно-правовой, становится и политической.

По оценке экспертов Московского института МВД РФ, к началу 1997 г. в стране имелось свыше 150 преступных сообществ со сред­ней численностью по 90 человек, в состав которых входили более 4.000 государственных должностных лиц, и объем дохода от преступ­ной деятельности этих сообществ составлял более 4 триллионов руб­лей. На основании этих данных и сравнении их с аналогичными показателями организован­ной преступности ряда зарубежных стран некоторые исследователи делают вывод о завершении стадии стихийного саморазвития, при которой господствуют организованные группы малой численности (2-4 человека), с узкой специализацией и локально-объектовой зо­ной преступного влияния, и о начале стадии интенсивного форми­рования преступных сообществ (преступных организаций) со слож­ной иерархической структурой, по меньшей мере, двухуровневым управлением, имеющих относительно большую численность (от 90 до 1.000 человек), гибкую универсальную специализацию и преиму­щественно региональный (межрегиональный) либо транснациональ­ный масштаб деятельности⁰.

По данным некоторых исследователей, уже к 1994 г. организо­ванные преступные объединения контролировали в России 40.000 приватизированных предприятий, включая 400 банков⁰, что вряд ли было под силу группам из 2-4 человек, с узкой специализацией и локально-объектовой зоной преступного влияния.

Процесс глобальной консолидации организованных преступ­ных объединений, который должен завершиться образованием не­ких «высших советов», кои поставят перед собой сверхопасные для общества цели и будут иметь в своем распоряжении мощные крими­нальные силы для достижения этих целей, уже начался. И в этом, кстати, усматривается несколько иной колорит направления нацио­нального развития организованной преступности, нежели, напри­мер, в Америке.

Нетрудно уловить определенное сходство формирования некото­рых подразделений «Коза Ностра» с российскими преступными объе­динениями (например, бойцы, которые составляют основу объеди­нения, а также определенные люди в иерархии, которые служат «бу­фером» между руководством и нижестоящими членами организации и т.п.). Однако консолидация преступных объединений в Америке была произведена авторитарно: план создания разветвленной орга­низации путем переформирования уже имеющейся структуры был предложен и воплощен жестким лидером, сверху.

В нашей стране организованные преступные объединения еще весьма разобщены, далеко не все жестко дисциплинированы и вряд ли подчинятся авторитарным требованиям переформирования, даже если бы и нашелся человек, который обладал достаточным автори­тетом и силой для того, чтобы такое переформирование осуществить, а себя утвердить на роль лидера единого сообщества.

Сделанный В.С.Устиновым в 1993 г. прогноз развития орга­низованной преступности в нашей стране⁰ предполагал в следу­ющие за указанным ближайшие годы все больший размах органи­зованных форм вымогательства, сопровождающийся разделени­ем рэкетирами сфер деятельности, и переориентацию на органи­зованный рэкет общеуголовных преступников; а также резкое воз­растание организованной преступности в сфере наркобизнеса. В то же время В.С.Устинов не предсказывал процветания организо­ванной преступности в сфере игорного бизнеса, и указывал на отсутствие каких-либо перспектив развития ростовщичества, по непонятным причинам относя этот вид деятельности к организо­ванной преступности, несмотря на то, что ростовщичество не является даже уголовно-противоправным деянием.

Сейчас уже можно судить о том, насколько оправдался этот про­гноз.

Анализ состояния преступности позволяет высказаться о том, что в настоящее время весь наркобизнес в нашей стране не только конт­ролируется, но и осуществляется организованными преступными объединениями. Сферы деятельности разделены, включая и игор­ный бизнес, а что касается «организованного» вымогательства, то количество этих преступлений как таковых пошло на убыль, поскольку способы получения незаконных доходов преступными объединения­ми уже в 1991-1993 годах стали приобретать более изощренный ха­рактер. Преступниками вместо привычных требований о передаче имущества или прав на него, сопровождающихся угрозами или при­менением насилия, стала применяться форма вымогательства, зака­муфлированная под охранную деятельность: представители преступ­ных групп вынуждали владельца какого-либо предприятия оформ­лять их на работу как охранников и получали вымогаемые деньги по ведомости; в случае обращения потерпевшего в правоохранительные органы такое документальное оформление якобы имевших место тру­довых отношений существенно затрудняло процесс доказывания, по­скольку было сложно установить постфактум, выполнялась ли по­дозреваемыми услуга по охране предприятия, и если она не выпол­нялась — было ли это вымогательством или просто ненадлежащим выполнением договора оказания услуги. В дальнейшем формы вы­могательства все усложнялись.

Механизм принуждения яв­ляется необходимым атрибутом и залогом успешного функциониро­вания организованной преступности подобно тому, как гарантией стабильности валюты служит обеспечивающий ее золотой запас стра­ны. Механизм принуждения включает в себя членов преступного объединения, в чьи функции по распределению обязанностей вхо­дит применение насилия или оказание другого рода противоправно­го воздействия на жертву с целью принуждения ее к выполнению требований организованного преступного объединения, а также сред­ства, которыми они пользуются (оружие, предметы, употребляе­мые в качестве оружия, средства для сбора информации, которая может быть использована для шантажа жертвы). При этом следует помнить, что аппарат принуждения и возможность применения на­силия есть неотъемлемые черты организованной преступности, без них никакая экономическая деятельность организованной преступ­ной группы невозможна. Если группа субъектов объединяется для достижения незаконным путем экономической выгоды, не имея при этом аппарата принуждения и не предполагая для успеха своей дея­тельности применять насилие, то их следует отнести к групповой преступности, но никак не к организованной; строго говоря, в этом и заключается отличие групповой экономической, «должностной» или «беловоротничковой», как ее еще называют, преступности от организованной. В свое время экономическая преступность в на­шей стране - так называемые «цеховики» или «теневики» перешаг­нули рубеж, отделяющий их от организованной преступности, в тот момент, когда создали в своих группах аппарат принуждения для более успешного достижения своих экономических целей.

Характеристики

Список файлов ВКР