Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

С указанными выводами связан целый ряд интересных криминологических рассуждении. И надо признать, что эти выводы сохраняют свою актуальность. О них будет упоминаться далее. Однако выделение только одного фактора (хотя и самого по себе сложного) в качестве причинного не объясняет происхождения преступности в разных условиях и в разных общественных системах, а также всего ее многообразия. Такое выделение допустимо лишь как частный методический прием, и не более. Его абсолютизация нередко связана даже не с позицией авторов указанных выводов, а с тем, что интересный конкретный вывод автора, особенно зарубежного, сразу объявляется другими криминологами теорией. И именно с позиции трактовки конкретного положения именно как теории, а не одного из ее элементов, конкретное объяснение причин преступности можно оценивать как проявление однофакторного подхода.

Многофакторный подход распространен и сейчас. Правда, при этом всегда выделялись объективные и субъективные причины, антропологические, социальные, космические и т.п. В зависимости от того, каким именно факторам отдавал предпочтение автор, его подход называли антропологическим, психологическим, социологическим или иным.

В принципе, как видно из изложенного, именно кондиционалистский подход в его однофакторном или многофакторном вариантах развивается на ранних этапах становления науки. Он присущ периоду накопления данных о взаимосвязанных с преступностью обстоятельствах.

При кондиционалистском подходе не выделяются факторы, разным образом влияющие на преступность, а также причины и условия.

В определенной мере именно под влиянием осознания необходимости учитывать такой механизм возник так называемый традиционный подход. При традиционном подходе причиной данного следствия (в нашем случае – преступления, преступности) является внешнее силовое воздействие. В криминологии такое воздействие понимается не только как физическое, но и психическое в разных его вариантах.

Чаще всего с традиционным подходом приходится сталкиваться при анализе причин конкретного преступления или отдельных видов преступности. Он характерен не только для научного объяснения причины, но и обыденного. Часто можно слышать от родителей молодых и несовершеннолетних правонарушителей: "сын хороший, в преступление втянули плохие друзья" или другое: "потерпевший сам спровоцировал его избиение". Этот подход применяется и при анализе преступности как социального явления.

Профессор М.Д. Шаргородский писал: "Причинами преступности в широком смысле этого слова можно считать все те обстоятельства, без которых она не могла бы возникнуть и не может существовать. Но не все эти обстоятельства играют активную роль. Причинами преступности являются, как и вообще причиной, те активные силы, которые своим действием порождают ее существование. Причины конкретного преступления – это, таким образом, те активные силы, которые вызывают у субъектов интересы и мотивы для его совершения".

Здесь мы наблюдаем определенный переход к традиционному подходу от кондиционалистского. Строго говоря, данное положение можно трактовать и как указание на то, что причина – это всегда действующие обстоятельства. Но некоторыми криминологами оно теоретически использовалось именно в плане традиционного подхода. Например, при обосновании виктимности потерпевших как одной из причин преступности.

Виктимология – учение о потерпевшем. На практике оно очень близко к учению о причинах, например, преступности несовершеннолетних, связанных с их вовлечением в преступную деятельность. В первом случае внешний толчок исходит от потерпевшего, во втором – от третьих лиц, втягивающих его в преступную деятельность. Итак, должно быть какое-то внешнее не просто обстоятельство, но обстоятельство толкающее, действующее. В одном из учебников "Криминология" профессор Г.М. Миньковский подстрекательство со стороны взрослых называет одной из "непосредственных причин совершения подростками преступлений".

У немецкого ученого Ганса Йоахима Шнайдера можно прочитать, что "жертва преступления (потерпевший) является существенным элементом в процессах возникновения преступления и контроля за преступностью". Этот динамически-генетический подход обосновал, в частности, в 1941 году Ганс фон Гентиг, выделивший некую часть преступности в качестве "процесса, в котором антиобщественные элементы пожирают друг друга".

Таким образом, виктимность здесь практически рассматривается как криминологическая, а не виктимологическая проблема. Иными словами, как проблема конфликтов в криминальной среде. Криминологические исследования подтверждали, что более 50% совершения тяжких насильственных преступлений предшествовали ситуации "выяснения отношений" двух сторон и только случай определял, кто из них оказывался жертвой, а кто – обвиняемым. Но тогда мы никуда не уходим от вопроса: а какова причина такого поворота событий – конфликтов, заканчивающихся убийствами и причинением телесных повреждений.

Применение в криминологии традиционного подхода практически никогда не наблюдалось в чистом виде. Он никогда не использовался как единственный. В рамках только этого подхода никогда нельзя было получить ответ на вопрос: откуда берется это внешнее воздействие. А потому он нередко сочетался с многофакторным подходом. Но при таком сочетании не разграничивались необходимым образом причина и условие.

Философами отмечалась ценность традиционного подхода с позиции проведения эксперимента. Именно он позволяет увидеть, воздействуют или нет те или иные процессы, акты на изучаемое явление. Но надо всегда помнить об ограниченности применения эксперимента в криминологии. Нельзя воспроизводить ситуации криминального поведения, завершающиеся совершением преступления; нельзя рассматривать преступника как бесправного объекта исследования, надо уважать его законные интересы, права, свободы.

И все-таки иногда жизнь, практика борьбы с преступностью, такая, какая она есть, сама ставит весьма смелые эксперименты, не подозревая подчас об этом. В таком случае традиционный подход может дать определенные результаты по оценке итогов таких экспериментов.

Третий подход – традиционно-диалектический. В соответствии с ним причина – это все то, что порождает данное следствие. Такой подход встречается в работах многих авторов.

Н.Ф. Кузнецова пишет: "...к причинам преступности следует относить социально-психологические детерминанты, включающие элементы экономической, политической, правовой, бытовой психологии на разных уровнях общественного сознания".

С традиционно-диалектическим подходом связывается понятие непосредственной или ближайшей причины преступления. Н.Ф. Кузнецова, А.Б. Сахаров, А.Р. Ратинов и в ряде работ И.И. Карпец связывали ее с субъективным моментом – общественной психологией, характеристиками личности.

Профессор Н.А. Стручков отмечал, что непосредственные причины следует искать в сфере сознания, ибо "все побудительные силы, вызывающие действия человека, неизбежно должны пройти через его голову, должны превратиться в побуждения его воли".

Профессор И.С. Ной писал в этой связи об учете генетических особенностей человека, совершающего преступление.

Профессор А.М. Яковлев обосновывает следующую точку зрения: "Только отказавшись от представления о субъективной обусловленности противоправного поведения, только исходя из его объективной детерминированности, можно говорить о реальных чертах того варианта взаимодействия человека с социальной средой, который связан с противоправным поведением". Эта же мысль высказывалась профессором В. В. Ореховым и рядом других авторов.

Таким образом, возникает вопрос о том, в каком же соотношении находятся объективные и субъективные факторы, каков механизм их влияния на преступность. Или внешняя для людей материальная среда порождает преступность, преломляясь через их субъективные характеристики, общественное сознание, или она способна непосредственно порождать преступное поведение.

Здесь уже идет спор о последовательности причинного влияния факторов, об их разделении по отношению к людям на внешние и внутренние. Подчеркивается самостоятельная роль характеристик человека. Отмечается то, что все внешние влияния воспринимаются человеком и информация о них "перерабатывается" им с учетом уже сформированных у него качеств. Учитывается уникальная способность человека к активной целенаправленной деятельности.

Традиционно-диалектический подход, не охватывая весь механизм причинного комплекса, все-таки выделяет в нем объективный и субъективный факторы, одновременно представляет их влияние как последовательное и односторонее: материальные условия жизни людей определяют общественное сознание, а уже оно – преступность. Отсюда оценка общественной психологии (ранее упоминалось в связи с этим об "отставании сознания от бытия") как непосредственной, ближайшей причины преступности.

Последний подход представляется более предпочтительным. Однако он не учитывает, что в ситуации преступного поведения, как было показано при анализе его механизма, одновременно проявляют себя и внешние условия, и личностные характеристики. Другими словами, на преступное поведение влияют не только те условия среды, которые ранее прошли через сознание человека, людей и наложили определенный отпечаток на сознание, но и новые, возникшие и начавшие действовать именно в ситуации такого криминального поведения. Нередко неожиданные для человека, к которым он не был подготовлен.

Еще Э. Дюркгейм писал, что "социальные явления должны изучаться как вещи, т.е. как внешние по отношению к индивиду реальности. Для нас это столь оспариваемое положение является основным".

И здесь вновь приходится обращаться к категории взаимодействия, говорить в данном случае о причине преступного поведения и преступности как взаимодействии среды и человека (людей). Такой подход, четвертый по последовательности, носит название "интеракционистский", или подход к причинности с позиции взаимодействия.

Вообще научный диалектический подход отходит от упрощенного понимания взаимосвязи причины и следствия, искусственного изолирования отдельных форм взаимодействия. Гегель и другие великие диалектики отмечали, что "весь великий ход развития происходит в форме взаимодействия".

Это положение особенно важно учитывать при изучении причин преступности, поскольку криминолог имеет дело с самоуправляемыми системами, каковыми являются и общество, и человек. В процессах самоуправления фактически влияние внешнего фактора не просто преломляется через внутренние свойства материального носителя следствия, а планомерно и направленно контролируется, изменяется согласно внутренним законам самоуправляемой системы, сочетается с внутренним производящим началом. И внутренние, и внешние причины – производящие, действующие одновременно.

1.2 Определение и классификация причин конкретных преступлений

В криминологической литературе отсутствует общепринятая концепция, объясняющая, индивидуальное преступное поведение. Наиболее распространено мнение, что любое преступление непосредственно порождается взаимодействием личности преступника и конкретной жизненной ситуации, сложившейся до или в момент совершения преступления.

Действительно, в качестве механизма преступного поведения всегда выступает взаимодействие личности с обстоятельствами внешней среды. Однако роль конкретной жизненной ситуации в генезисе преступного поведения не следует преувеличивать. То обстоятельство, что конкретная жизненная ситуация сама по себе лишь в некоторых случаях может играть роль причины преступления, как раз и доказывает, что основной (имеющейся во всех случаях совершения преступлений) причиной выступают иные факторы, играющие более активную роль во взаимодействии с конкретной жизненной ситуацией.

Другие исследователи усматривают причины конкретных преступлений в отрицательных социальных качествах (антиобщественной установке) личности или, реже, в антиобщественной мотивации поведения. Такой подход также нуждается в корректировке. Во-первых, отрицательные социальные качества личности так или иначе выражаются вовне, объективируясь в реальном образе жизни лица до совершения преступления. Во-вторых, чрезмерная психологизация объяснения любого индивидуального преступного поведения ведет к тому, что из поля зрения выпадает главный вопрос - почему то или иное лицо обретает отрицательные качества и каким образом их можно искоренить.

1. Детерминистическая концепция преступного поведения. Понять личность конкретного человека можно, только увидев ее в сети межиндивидуальных связей. Поведение человека определяется прежде всего местом его в системе общественных отношений. Социальная среда воздействует на личность как социальная программа ее развития и деятельности. С другой стороны, любой человек способен избирательно реагировать на внешние воздействия. Исследования психологов убеждают, что даже специально направленное на личность воздействие может быть эффективным лишь тогда, когда оно опосредуется самой личностью. Личность пассивная, слабо связанная с коллективом, его делами, так же, как и активная, но негативно настроенная по отношению к коллективу, в равной мере мало восприимчива к воспитательному воздействию. Это объясняется способностью личности организовывать обстоятельства и события в соответствии со своей жизненной позицией. Во временном срезе личность выступает как относительно устойчивая система характерных для нее жизненных отношений, которые определяют «ядро личности» и проявляются в ее жизнедеятельности, образе жизни.

В соответствии с современными криминологическими представлениями о социальных причинах преступности можно утверждать, что названные причины заключаются в тех или иных противоречиях (деформациях) в функционировании общественных отношений, которые, в свою очередь, порождают соответствующие деформации во взаимоотношениях личности и общества. Исследования криминологов свидетельствуют, что недостаточная включенность лица в различные позитивные связи с социально-государтвенными институтами приводит к «замыканию» на отрицательных социальных связях со своей специфической,, нередко антиобщественной средой, вносит искажения в процесс усвоения принятых в обществе норм, а значит повышает вероятность антиобщественного поведения.

Характеристики

Список файлов ВКР