26593 (586655), страница 4

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 4)

Необходимо добавить, что во всех упомянутых актах выделяется такое основание недействительности арбитражного соглашения (арбитражного соглашения значит отмены арбитражного решения, отказа в признании и приведении в исполнение и т.д.) как недееспособность сторон, причем недееспособность сторон определяется по праву применимому к статусу сторон (оно определяется коллизионными нормами - например, см. ст. 160 и 161 Основ гражданского законодательства 1991 г.). Во втором случае, суд должен принять исковое заявление, но, если он обнаружит, что между сторонами заключено арбитражное соглашение, оно действительно, исполнимо и не утратило силы, и, если любая из сторон попросит об этом не позднее представления своего первого заявления по существу спора, прекратить производство (путем оставления заявления без рассмотрения) и направить стороны в арбитраж. Если же сторона ни одна из сторон не заявит отвод государственному суду, тот рассматривает дело в обычном порядке.

Таким образом, заключение арбитражного соглашения еще не гарантирует исключения подведомственности дела государственному суду. Эту ситуацию можно объяснить тем, что арбитражное соглашение – это гражданский договор, который может быть, расторгнут по соглашению сторон в любое время в соответствии с п.1 ст. 450 Гражданского кодекса РФ (часть 1) от 30.11.1994(c изм. и доп. От 03.01.2006.).

Отсюда следует, что подача иска в государственный суд одной стороной и отсутствие возражений против его компетенции, у другой стороны, а также ее участие в судебном разбирательстве представляют собой, обоюдное согласие на расторжение арбитражного соглашения посредством арбитражного соглашения. Его стороны обязуются друг перед другом передать споры между ними на разрешение международного коммерческого арбитража (суда ad hoc или институционного арбитража). Помимо этого основного волеизъявления в соглашении может содержаться определенная сторонами процедура арбитражного разбирательства (в том числе путем ссылки на какой-нибудь регламент), либо, если дело передается институционному арбитражу, положения, которые могут быть определены самими сторонами в соответствии с тем или иным регламентом. Как правило, стороны вправе сами определить право применимое к спору, к арбитражному соглашению, порядок назначения и количество арбитров, место и язык арбитражного разбирательства, порядок распределения расходов и др. Если стороны не воспользовались этими правами, то все вопросы решаются на основе положений соответствующего регламента. Интересная практика имеет место в США. Там стороны в арбитражном соглашении могут определить параметры будущего арбитражного решения. Такое положение в арбитражном соглашении называется "high-low arbitration agreement". Стороны указывают в соглашении максимальную сумму, которую может получить истец и минимальную сумму, которую должен выплатить ответчик. Эти пределы арбитру не сообщаются. Арбитраж выносит решение, и если присужденная сумма находится в упомянутых пределах, стороны строго следуют данному решению. Если же сумма выше максимума, то истец получит только то, что определено в соглашении как максимум. Если сумма меньше минимума, то ответчик буде обязан выплатить сумму, оговоренную в соглашении, а не указанную в решении⁰.

Тем самым стороны делают исход разбирательства более предсказуемым, а решение - более соответствующим интересам обеих сторон.

2.1.2. Правовая характеристика арбитражного соглашения

Принципиальная особенность арбитражного соглашения – это его юридически автономный, самостоятельный характер по отношению к основному контракту, в связи с которым у сторон возникли разногласия. Арбитражное соглашение обладает в каждой отдельной сделке правовой самостоятельностью, автономностью, поэтому его судьба и юридическая действительность не зависят от действительности основного контракта. Особое значение это положение имеет, если юрисдикция арбитража оговорена в самом тексте контракта в виде арбитражной оговорки, то есть арбитражное соглашение является составной частью гражданско-правового договора.

Исходя из общих принципов теории договорных обязательств, признание основного контракта недействительным автоматически может привести к признанию недействительности любой из его частей, в том числе и арбитражной оговорки. В таком случае стороны лишаются самого права на независимое арбитражное разбирательство разногласий между ними, включая рассмотрение вопроса о действительности контракта и вытекающих из него обязательств. Но основополагающим принципом международного коммерческого арбитража выступает юридическая автономность арбитражного соглашения и принципиальная добровольность арбитражного разбирательства.

Следствием автономности арбитражного соглашения является то, что оно может регулироваться правом, отличным от права, применимого к существу спора (см. выше). Правом, применимым к арбитражному соглашению, регулируется ряд вопросов, таких как вопрос о его действительности, эффекте, толковании и сфере. Если вышеуказанные утверждения уже можно назвать аксиомами, то, есть множество других вопросов практического характера, на которые нет однозначного ответа. Одним из наиболее обсуждаемых в научной литературе является вопрос о том, распространяется ли правопреемство по внешнеторговому контракту на арбитражное соглашение.

Вопрос об автономности арбитражного соглашения возникает при отсутствии в доверенности лица, подписавшего внешнеэкономический договор, явно выраженного полномочия на передачу споров в арбитраж, т.е. на заключение арбитражного соглашения; при определении срока исковой давности по отношении к арбитражному соглашению⁰. В связи с отсутствием возможности рассмотреть все или хотя бы несколько подобных проблем, остановимся на вопросе правопреемства во внешнеторговом контракте.

Преемство в правах и обязанностях бывает универсальным и сингулярным. Универсальное правопреемство имеет место, например, при реорганизации юридического лица. Оно осуществляется и не требует согласования с другой стороной обязательства. В Российской Федерации дополнительный импульс этому вопросу был придан широкой приватизацией государственных предприятий, появлением новых законов об акционерных обществах, обществах с ограниченной ответственностью и т.п., что нередко приводит к ситуации, когда наименование и организационно-правовая форма не совпадают с теми, которые отражены в контракте или арбитражном соглашении. В подобных случаях арбитражное соглашение распространяется на правопреемника. "При этом надлежащими доказательствами признаются такие документы, как уставы, изменения к уставам, выписки из официальных реестров, разделительные балансы"⁰. Более сложным и неоднозначным с позиции российского права и практики, как, впрочем, и ряда других правовых систем, представляется вопрос о возможности сингулярного правопреемства. Сингулярное правопреемство основывается на соглашении сторон (как это происходит при цессии или, соответственно, переводе долга) или на указании закона при наступлении предусмотренных им юридических фактов (типичные примеры - исполнение обязательства должника его поручителем или залогодателем, а также суброгация в имущественном страховании, передача комиссионером прав и обязанностей по контракту комитенту - см. п.2 ст. 993 ГК РФ). Согласно диспозитивной норме, содержащейся в ст. 384 ГК РФ, "если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права. В частности, к новому кредитору переходят права, обеспечивающие исполнение обязательства, а также другие, связанные с требованием права, в том числе право на неуплаченные проценты"⁰.

Подобные правила содержатся и в специальных нормах о поручительстве, страховании, комиссии и т.д. Возникает вопрос о том, обязательна ли арбитражная оговорка для отношений между правопреемником и другой стороной контракта. На первый взгляд, такой вывод представляется очевидным, особенно если учесть цитированные выше формулировки ст. 384 (арбитражного соглашения также других норм). Но можно привести следующие контраргументы. Нормы о международном коммерческом арбитраже говорят о независимости арбитражной оговорки от внешнеторгового контракта. Во-вторых, рассматривая арбитражное соглашение как отдельный договор, мы приходим к выводу, что такое правопреемство противоречит п.3 ст. 308 ГК РФ, в силу которой "обязательство не создает обязанностей для лиц, не участвующих в нем в качестве сторон (для третьих лиц)", правопреемник не имел никакого отношения к арбитражному соглашению. И, наконец, такое правопреемство нарушает права другой стороны внешнеторгового контракта, так как оно происходит без ее согласия54

Сложившееся в международной практике правило о юридической автономности арбитражного соглашения преодолевает указанное противоречие и обеспечивает право участников международной коммерческой деятельности на арбитражную защиту их интересов. Любое арбитражное соглашение, в том числе и включенное в текст международного коммерческого контракта, рассматривается недействительным (в целом или в любой его части) не приводит к аннулированию арбитражного соглашения, вопросы, связанные с недействительностью контракта. Этот принцип закреплен в большинстве национальных законов, в международных соглашениях, в арбитражной практике.

Международный коммерческий арбитражный суд Российской Федерации (далее – МКАС) придерживается практики, что действительность арбитражного соглашения, в частности, арбитражной оговорки, не может быть опорочена недействительностью основного контракта⁰. Арбитражное соглашение представляет собой процессуальный договор, не зависимый от материально-правового договора. Вопрос о действительности или недействительности материально- правового договора не затрагивает процессуального соглашения, которое юридически действительно само по себе. Практика МКАС основана на положениях ч. 1 ст. 16 Закона РФ « О международном коммерческом арбитраже» от 7 июля 1993 года. В этой статье записано, что арбитражная оговорка, являющаяся частью договора, должна трактоваться как соглашение, не зависимое от других условий договора. Решение третейского суда о ничтожности договора не влечет за собой недействительности арбитражной оговорки (сноска)

Признание юридической самостоятельности арбитражного соглашения приводит к формированию коллизионных норм, определяющих, по закону какого государства должны рассматриваться все спорные вопросы, связанные исключительно с арбитражным соглашением. Чаще всего применяется либо право, избранное сторонами, либо закон существа отношения. Также применяется право места проведения арбитража , либо закон места жительства суперарбитра, либо закон государства места вынесения решения. Нью-Йоркская конвенция «О признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений»от 1958 года и Европейская конвенция «О внешнеторговом арбитраже» от 1961 года устанавливают специальные коллизионные правила для определения действительности арбитражного соглашения независимо от права, применимого к основному контракту. Это коллизионные принципы автономии воли сторон и право места вынесения арбитражного решения.

Те же самые коллизионные привязки закреплены и в Законе Российской Федерации «О международном коммерческом арбитраже» в части 1 пункте 1 статьи 36, в которой сказано, что недействительность арбитражного соглашения может быть признана по закону, которому стороны подчинили это соглашение, а при отсутствии такого указания – по закону государства, где решение было вынесено. Следует привести пример. Зарегистрированное в России ООО «Коммерческий Банк социального развития «Якиманка» не смогло погасить кредиторскую задолженность АО «Словенска Консолидачна, А.С.» (г. Любляна). Согласно договору спор был передан в Арбитражный суд при Торгово-промышленной палате Словенской Республики (фактически – третейский суд). Решением от 9 января 2004 года с российского банка было взыскано 4,3 млн. евро основного долга, 558 тыс. евро задолженности по процентам, а также 3 тыс. словацких крон за издержки арбитражного производства. В июне словенская компания обратилась в Арбитражный суд Москвы с заявлением о признании и приведении в исполнение решения иностранного арбитражного суда. Заявитель ссылался как на действующее российское законодательство (Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации, Федеральный закон «О международном торговом арбитраже»), так и международные договоры (в том числе Нью-Йоркскую конвенцию 1958 года «О признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений»). В ходе рассмотрения дела было установлено, что еще в августе 2003 года Арбитражный суд Москвы объявил ООО «Коммерческий Банк социального развития «Якиманка» банкротом. При этом заявление о банкротстве банка от другого кредитора – ГП «ВПО «Зарубежнефть», поступило в суд еще в 2002 году, то есть задолго до обращения заявителя с иском в словацкий суд. Из этого арбитражный суд сделал вывод, что установление размера и состава требований к должнику относится к исключительной компетенции российского суда, а отнюдь не Арбитражного суда Словенской Республики. «В соответствии с положениями, закрепленными Нью-Йоркской конвенцией, в признании и приведении в исполнение иностранного арбитражного решения может быть отказано, если компетентная власть страны найдет, что признание и приведение в исполнение этого решения противоречит публичному порядку этой страны», – компетентно заключил Арбитражный суд Москвы. Во взыскании с ООО «Коммерческий Банк социального развития «Якиманка» почти 5 млн. евро было отказано.

Характеристики

Список файлов ВКР