117775 (577278), страница 4

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 4)

С перваго же лета Раевскому (был) дан отряд для занятия указан­ных мест на Черкесских берегах Чернаго моря и возведения на этих мес­тах укреплений; на него было возло­жено ежедневные военные журналы, которые по команде шли к докладу Го­сударя. Раевской ухитрялся включать в них им же вымышляемые, будто ис­торические сведения, повествования о обычаях и взаимных отношениях горских племен, тоже от начала до конца им самим выдуманные.

Эти военные журналы так понра­вились Императору Николаю, что он стал их читать Императрице, которая до того ими увлеклась, что изявила желание их чаще получать, в пос­ледствие чего воспоследовало Высо­чайшее повеление, чтобы независимо от военных журналов, представляе­мых Раевским по команде чрез Тиф­лис, он представлял копии с них пря­мо к Военному Министру²⁴. Тогда Ра­евский стал вводить в эти журналы за­гадочные предметы, которые в част­ных письмах он пояснял своим при­дворным связям, как контролирую­щий и обвиняющий своих непосред­ственных начальников: Граббе и Голо­вина, над которыми он едко издевал­ся, выставляя обоих пошлыми дурака­ми. Впрочем, при этом Раевский все-таки, хотя сколько-нибудь, да сохра­нял призрак осторожности; но когда неприятель стал овладевать нашими прибрежными крепостями, и что по Высочайшему повелению воспосле­довал запрос Головину и Граббе и Ра­евскому, и по получение их ответа Во­енный Министр послал им бумагу, по слогу явно продиктованную Импе­ратором, — которого слог совершен­но отличался своим повелительным тоном, — начинающаяся словами: «усматривая совершенное разноре­чие в отзывах трех Главных Начальни­ков Кавказа!»... тогда Граббе и Раев­ский гласно стали провозглашать, что сам Государь признает их равными Корпусному Командиру! в последствие чего Граббе отстранил от себя власть Корпуснаго Командира, фак­тически отделяясь от него, а Раевской с циническою наглостью стал офици­ально поднимать на смех повеления Граббе и Головина, отвечая на их фор­мальные бумаги едкими колкостями и пошлыми насмешками.

Все эти обстоятельства, добав­ленные к прежним опалам, оконча­тельно сломили природную неприклонную энергию Головина и он пись­мом Государю просил увольнения от занимаемаго им поста, что и получил.

Николай Николаевич РАЕВСКОЙ²⁵

Сын славного сподвижника деятелей Отечественной войны он четырнадца­ти лет от роду с братом своим участ­вовал в этой Эпопеи Русской Армии, и когда корпус отца его отрезывался неприятельскою колоною, доблест­ный Корпусной командир Раевской, впереди своих двух сынов, держащих по знамени, и пошел на про­лом вражей колоны.

Само собою, Николай Николае­вич, с столь юных лет состоя в рядах Русских Героев, не мог иметь удовле­творительных воспитания и образова­ния, но, одаренный большим умом и восприимчивостью, он пополнил не­достатки своего образования боль­шою начитанностью, в последствие придавшее ему поверхносные энцик­лопедические познания, которые в нем развели самое искустное Шарлатан­ство, отличающееся своею наглостью.

Все это в совокупности соделало из Н.Н. Раевскаго замечательную ум­ную личность без веры религиозной и общественной, глубоко но не потря­саемому убеждению, презирающего Свет, Людей, их деяния и учреждении над которыми он с глубочайшим ци­низмом смеялся.

Большие, придворные связи и воспоминанья о заслугах его отца ему сильно покровительствовали.

...он оказался вредным и невоз­можным шутом, не зная Русского язы­ка, он по французки диктовал воен­ный журнал своему приятелю, безалабередному Льву Пушкину²⁶, — бра­ту поэта, — писавшему этот журнал по Русски, безпрестанно повторяя «да это не возможно писать, это выходит из всякого правдоподобия!» На что Раевской постоянно возражал одно и то же: «Любезный Лев Сергеевич, вы глупы и ничего не понимаете, чем больше вранья представлять в Петер­бург, тем более его восхищаешь и приобретаешь Кредит у него!» ²⁷.

Как отрядный начальник Раев­ской был не возможен: и напр. в перехо, сидя верхом, в какой-то шу­товской полуодежде, заставлял на по­ходе целые полки, которых солдаты, взявши друг друга под руки, идти гу­сем, выплясывая с припевом мало­российского «Журавля» под песнею своею похабностью непечатанная²⁸.

Раевский не успел изгнать вся­кой порядок и дисциплину в войсках порученного ему отряда, единственно потому что они были образованы Вель­яминовым²⁹ и еще имели ближайших на­чальников, избранных этим, в полном смысле, славным генералом.

К счастию Раевскаго, он кончил свою карьеру удалением от начальст­ва береговой Линии с оказанным бла­говолением, потому что в Петербурге сочли не возможным его заслужено карать за все его дела, то и сочли луч­ше притвориться, что не знают их.

Нахальство и находчивость Ни­колая Раевскаго были изумительны...

Раевской до того нагло презирал Петербург, что в первой экспедиции береговой Линии, во время постройки укреплений, он углубился диктовать по-французски проект Пушкину, писав­шего его по Русски, Морскаго военно­го поселения на восточном берегу Чернаго моря, имеющего служить Ме­стному флоту, тем же чем военные по­селения предполагались служить Су­хопутным войскам. Пушкин тщетно клялся, что это не возможный сумбур самого дурацкого пошиба. Раевский же одно твердил: «Вы ничего не пони­маете. Мудрецы Петербурга, гиганты в невежестве и дурости, всякому ве­рят, когда умеешь изложить».

Анреп заменил Раевскаго.

АНРЕП³⁰

Не иносказательно, а истинно был по­мешанный, корчевший Героя, храбро­сти и честности до иступления; в дей­ствительности же совершенно ни к чему не способный, внушаемый ка­кими-то фантастическими идеалами, в особенности в военном отноше­нии. Он в Турецкой войне пятидеся­тых годов на линии Дуная практически доказал свою совершенную неспо­собность и ничтожество³¹.

С Граббе Анреп был заклятый враг, не щадившего первого. На каком-то Царском смотру, по словам Анрепа, Граббе, как Дивизионный начальник, в команде переврал приказание Госу­даря, так что Анреп со своею бригадою исполнил движение не соответствую­щее Высочайшей Воли, в следствие чего перед всем сбором многочисленнаго войска Государь Николай повелел послать Анрепа за фрунт³².

В следствие этого Анреп имел объяснение с Граббе, при котором оба распетушились до того, что первый вызвал своего соперника на поединок, но как оба сознавали, что им в России стреляться не благоразумно, то согла­сились стреляться заграницей, куда Анреп поехал и где несколько меся­цев тщетно прождал Граббе, избежав­шего поединка. В последствие это по­служило Анрепу поводом обращаться и отзываться о Граббе с величайшим презрением, выставляя его трусом и безчестным актером.

Сам по себе Анреп был добрый человек, не способный сознательно делать зло и безчестной поступок, но как пустая помешанная личность, окружающие его вводили в самые не­благовидные поступки. Прочие гене­ралы на Кавказской Линии были лич­ности пустейшие безо всякого значе­ния, единственно употребляемые для обязательных инспекторских смотров. Одно исключение составлял «Засс» Курляндец³³, без признака образова­ния и убеждений, имевший особые способности на вооруженный разбой на широкую ногу, которому, в случаях надобности наказать вероломство ка­кого-либо туземного племя, Вельями­новым поручалось набег, остальное же время этот славный генерал держал «Засса», как говорится, на цепи.

Полковые командиры, выдресси­рованные Вельяминовым, хотя не представляли ничего особенного, но на своих постах были удовлетвори­тельны и достойно поддерживали в своих полках дивный военный Кав­казский дух.

Зато за кавказом, из трех стар­ших генералов иноземцов двое Фези³⁴ и Клюк-фон-Клюгенау были ни­что иное как безтолковые хвастуны с обращением казарменных капра­лов; третий армянин Князь Моисей Захарович Аргутинской-Долгоруков, — совершенный выродок своей наци­ональности, при грубом воспитание и отсутствия всякого образования, от­личался своим строгим безкорыстием и личною храбростью: К тому же хорошо говорящий на туземных наре­чиях вел все переговоры лично, без переводчиков, и одаренный всей многообразной хитростью и лукавст­вом армян, превосходно ладил с не­приязненными нам племенами, чрез своих отличных лазутчиков, заблаго­временно зная малейшие замыслы и намерения горцев.

(…)«Зимою Граббе поехал в Петер­бург под влиянием чара, причиненно­го в Северном Дагестане летом 1839-го года Ахулговской Кампании, самым витийским образом описанной в вымышленных военных реляциях.

Однажды на вечернем чае у Им­ператрицы, на который был приглашен Граббе, поднесший Ее Величеству, ре­бенка — девочку пленную Ахулго, дочь Жухрая, одного из Наибов Шами­ля, которая была крещена при воспри­емниках Ее Величества и Граббе, к чаю пришел Император Николай, обратив­шийся к Граббе разговором о предпо­лагаемых военных действиях на пред­стоящее лето. Граббе увлекся своим красноречием и до того очаровал Им­ператора, что получил приказание на утро привести все вышесказанное им, изложенное в записке.

Приехав домой, Граббе, с одной стороны, под влиянием сего гения в которое вовлекло его красноречие, с другой стороны, не видя возможно­сти противуречить словам, очаровав­шим Царя, составил записку проекта военных действий за Тереком на предстоящее лето.

Государь, утвердив этот проект, приказал Военному Министру отпра­вить его Корпусному командиру Голо­вину, с повелением предоставить Граббе все нужные военные средства Кавказскаго Корпуса.³⁵

Этот проект был замечателен по пышному красноречию его изложения, но не выдерживал внимательного об­суждения. В нем были одни хвастли­вые выражения, как напр. разбив наго­лову неприятеля в такой-то местности, занять его неприступную твердыню, или, - для обеспечения безопасности такой-то нашей границы, составить ле­тучий отряд - но из каких войск и в ка­кой численности, не поминалось, так что вероятно не достало бы всего Кав­казскаго Корпуса, если всем раздроб­ленным отрядам придали бы надлежа­щую численную силу; об продовольст­вие, парков, перевозочных средствах, госпиталях и мест расположения всего этого — не упоминалось ни единого слова. Вообще этот военный проект был еще нелепее и без смысленнее, чем пресловутый «20» отрядов Паскевича³⁶, имевший (намерение) оконча­тельно покорить Кавказ. Он это исполнил, но несколько дней спустя вернулся из Ичкерийских дебрей сохранно, как не бывало на Кавказе, разбитый на голову с огром­ными потерями.³⁷

Настал конец особого благово­ления Императора Николая к Граббе. Император Александр Николаевич очаровался даром слова Граббе и он опять удостоился Царского благово­ления. Полководцем Граббе нигде не мог быть, а кроме России, где не лич­ные достоинства, а совершенно иные, частные влияния возвышают людей.

Все сдесь сказанное о вреде причиненном на Кавказе управлением Граббе подтверждается всеми собы­тиями, воспоследовавшими при его приемнике, при котором наши крепо­сти с артиллериею брались неприяте­лем на копие и гарнизоны их избива­лись; наконец все бывшие замиреные туземцы, отложась, переходили в не­приятельские ряды.

Нейдгард³⁸

Без сомнения, если новоназна­ченный Корпусной Командир Нейдгард³⁹, соответствовал своему назна­чению и имел бы военные соображе­ния, а главное, умел бы внушать под­чиненным исполнять свои обязанно­сти, а приемник Граббе был бы воен­ный, а не парадный генерал, умевший командовать, то все-таки избегли весь позор, столь правдиво описан­ный Бароном Торнау во 2-й части Русскаго Архива за 1881-й год, и Князь Аргутинской⁴⁰ не заменил бы свой долг своими армянскими разщетами, сумасбродный храбрец Клюке-фон-Клюгенау⁴¹ был бы употреблен соот­ветственно его способностям, Пасек⁴² не дерзал бы своевольничать столь нагло, а Гурко⁴³ сумел бы быть началь­ником и не подражал бы пошлостям своих подчиненных» ⁴⁴.

Приведенные мнения очевидцев может быть не вполне объективны, однако, живо описывают события тех далеких лет, лица и судьбы участников покорения Кавказа.

Часть 2.6. Выгоды России от покорения Кавказа.

За счет присоединения Кавказа к России удалось стабилизировать ситуацию на южной границе с Турцией и Ираном. Были отработаны стратегия и тактика ведения горной войны, что подняло боевую выучку войск. Проведено исследование кавказского региона, составлены карты и подробные научные описания. Произошло заселение Кавказа русскими, что подняло культурный уровень местного населения. Были основаны крепости черноморского побережья, ставшие базой создания системы черноморских портов. Место ссылки неугодных трансформировалось в черноморские курорты, служащие для отдыха всей страны. Дикие кавказские нравы вдохновили творческую интеллигенцию, что опосредованно, через литературные произведения, укрепило русский народный дух. Все говорит о том, что был у России смысл завоевывать Кавказ.

Заключение.

Прошло полтора столетия с момента окончания кавказской эпопеи первой половины XIX века. Вряд ли стоит делить поступки участников покорения Кавказа на хорошие и плохие. Важнее иметь в виду уроки истории, что бы взвешенно подходить к сегодняшней ситуации и грамотно решать возникающие проблемы с учетом опыта предков. Имеет смысл рассматривать альтернативные варианты политического поведения, глубже изучать возникшие вопросы. В этом случае обилие информации увеличивает свободу выбора, что благотворно скажется на результатах деятельности.

1 Здесь и далее под политикой понимаются вопросы и события общественной жизни, возникающие в процессе властных отношений. Смысл прочих терминов согласен «Словарю русского языка» С.И. Ожегова.

2 3) стр. 184.

3 4) стр. 50-57.

4 Там-же.

5 4) стр. 50-57.

64) стр. 50-57.

7 Там-же.

8 4) стр. 50-57.

9 Там же.

Характеристики

Список файлов ответов (шпаргалок)