117775 (577278), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

«Активная и жесткая политика Ермолова вызвала подъем религиозного движе­ния, особенно на Северо-восточном Кавказе. Те религиозные деятели, кото­рые призывали к вооруженной борьбе за установление шариата и отказ от вла­сти «неверных» и признавших ее мест­ных правителей, стали получать все большую поддержку в народе. Возникло религиозное движение, позже получив­шее название «мюридизм». Уже в 1824 году в Чечне выступил бывший поручик русской службы Бейбулат Теймазов (Таймиев), якобы сопровождаемый имамом, видевшим Пророка и слышавшим голос Аллаха (конечно, призывавший к войне с «неверными»). Вскоре после его поражения в Аварии был провозглашен имам Дагестана Кази-Мухаммед (Кази-Мулла). Его сторонники, поначалу немногочисленные, вели борь­бу прежде всего против местных правителей — аварских ха­нов. И лишь когда русские войска выступили в защиту при­знанных императором и подписавших с ним договор прави­телей Дагестана, началась борьба и с Россией. Примерно с 1830 года Кази-Мулла начал совершать нападения на рус­ские крепости. Он погиб в 1832 году в бою за родной аул Гимры, когда сюда, в отместку за опустошительный набег на Кизляр, пришел сильный отряд русских войск с дагестански­ми союзниками.

Место Кази-Муллы занял новый имам, Гамзат-бек. Он штурмом взял столицу аварских ханов Хунзах, уничтожил почти весь род аварских ханов и был за это убит в мечети по праву кровной мести (заговором руководил известный Хаджи-Мурат). На смену Гамзат-беку пришел знаменитый Ша­миль. Он продолжил расправу с феодальными правителями Дагестана, но пытался при этом обеспечить нейтралитет русских. В горном Дагестане установилось двоевластие, причем сторонники Шамиля еще не имели большинства в горских обществах. Русские войска вновь организовали несколько экспедиций против Шамиля и дважды — в 1837 и 1839 годах — разоряли его резиденцию на горе Ахульго. Последняя победа над Шамилем казалась окончательной».⁶

Также интересным, на наш взгляд, представляется система взаимоотношений между самими горцами во время противостояния с Россией. Они не только устраивали набеги и засады русским, но и активно выясняли отношения между собой. Видимо, это обычное поведение народа, находящегося на низком уровне социального развития, еще не вышедшего из первобытного, «дикого», состояния.

«Новой критической точкой в истории Большой Кавказской войны можно считать 1840 год. В этом году горцы Северо-западного Кавказа начали решительные действия против русских укреплений на Черноморском побережье, взяв штур­мом и уничтожив вместе с гарнизонами четыре из них. При защите укрепления Михайловского рядовой Архип Осипов взорвал себя вместе с пороховым погребом и штурмую­щими укрепление горцами; он стал первым русским солда­том, навечно зачисленным в списки части.

В том же 1840 году Шамилю удалось объединить вос­ставших горцев Чечни со вновь признавшими его власть да­гестанцами. В течение нескольких лет феодальная знать гор­ного Дагестана была изгнана, уничтожена или признала вер­ховенство Шамиля (как, например, Хаджи-Мурат и Даниял-бек). Под властью имама Шамиля оформилось «государство нового типа» — основанный на законах шариата имамат. Ша­миль проявил себя суровым и мудрым политиком и умелым полководцем. Найденная им стратегия борьбы с русскими экспедициями стала приносить заметные успехи. Шамиль отошел от практики лобовых столкновений и обороны укре­пленных аулов до конца. Его союзниками были неожидан­ность и гибкость, а также превосходное знание местности. Карательные экспедиции русских отрядов стали попадать в засады, подвергались неожиданным нападениям, а горцы очень быстро уходили от навязываемых сражений. Крупней­шим поражением стратегии «карательных экспедиций» был поход нового кавказского наместника М. С. Воронцова на столицу Шамиля Дарго. Эта экспедиция 1845 года, прове­денная по личному требованию Николая I, напоминала насту­пление Наполеона на Москву или англичан на Кабул (1839 - 1841). Шамиль отказался от «генерального сражения», не стал оборонять Дарго, оста­вил его Воронцову, но во время наступления и тяжелого отступ­ления оказавшегося без запа­сов пищи русского отряда на­нес ему сокрушительный удар. Только русских генералов по­гибло четыре.

В 1846 году Шамиль попы­тался пробиться на Северо-западный Кавказ, однако в Кабарде был вынужден повернуть об­ратно. Все попытки имама объ­единить весь Северный Кавказ против России не имели успеха. Во многом это было связано с весьма равнодушным отноше­нием горцев к «истинному» исламу. Если эмиссары Шамиля и обладали определенным влияни­ем на Северо-западном Кавказе, то не в силу признания ме­стными горцами авторитета имама, а благодаря собствен­ным организаторским и полководческим дарованиям. Наи­более известный из них — Мухаммед Амин — сумел в конце 1840-х годов завоевать большой авторитет в племенах шап­сугов, натухайцев и абадзехов. Он обещал всем признавшим его власть крестьянам свободу от их феодальных владете­лей. Во время Крымской войны, в которой противники Рос­сии сделали большую, даже чрезмерную ставку на поддерж­ку горцев, Мухаммед Амин получил звание паши от турецко­го султана. Он лично вел переговоры о совместных действи­ях против России в Варне. Английские корабли привозили добровольцев из Европы — сражаться против России.» ⁷

Так были востребованы и выдвинулись из среды горцев талантливые вожди, полководцы и дипломаты. Их грамотное руководство своим народом привело к длительному неповиновению завоевателям. Однако, в нашем мире нет ничего вечного. Народ уставал от войны, а русские солдаты и командиры учились воевать в особенных горных условиях, добивались все больших побед. Тактика ведения войны становилась грамотной.

«Уже в конце 1840-х годов стала проявляться усталость горских народов от войны. Многие горцы видели, что «государство справедливости», основанное Шамилем, держится на репрессиях, что многие наибы постепенно превращаются в новую знать, столь же заинтересованную в личном обогащении и славе, как и прежняя. Кризис в имамате был несколько приостановлен Крымской вой­ной, когда турецкий султан обещал Шамилю вос­становить господство истин­ной веры на всем Кавказе. Когда же Крымская война кончилась, турец­кий султан и его западные союзники быстро потеряли ин­терес к борьбе горцев.

Россия же научилась воевать в условиях гор. Большую роль сыграло перевооружение русской армии на нарезные ружья. Это значительно уменьшило потери, поскольку позво­ляло открывать огонь на поражение с весьма дальней дистанции. Выросло буквально целое поко­ление полководцев, «специали­зировавшихся» на боевых дейст­виях на Кавказе. Начальник лево­го фланга Кавказской линии Ни­колай Евдокимов, например, был солдатским сыном, начал службу при Ермолове и именно на Кав­казе прошел весь путь от рядо­вого до генерала. Новый намест­ник, князь А. И. Барятинский, продолжил политику, начатую в конце 1840-х годов Воронцо­вым. Он отказался от бессмыс­ленных карательных экспедиций в глубь гор и начал планомерную работу по строительству крепо­стей, прорубанию просек и пе­реселению казаков для освоения взятых под контроль территорий.» ⁸

Так Русские постепенно все более покоряли Кавказ. Была собрана обширная информация о горских народностях, составлены карты местности. Русские лазутчики побывали глубоко в горах, что позволило командованию лучше ориентироваться в ситуации и хорошо подготавливать походы против горцев. Применялась и другая тактика.

«Для поощрения тех горцев (в том числе «новой знати» имама­та Шамиля) Барятинский получил от своего личного друга императора Александра II весьма значительные суммы. По­кой, порядок и справедливость, сохранение обычаев и рели­гии горцев на подвластной Барятинскому территории позво­ляли горцам делать сравнения не в пользу Шамиля. Имам стал терять сторонников, кольцо блокады подвластных ему территорий все сужалось, и в 1859 году третий имам был вынужден капитулировать».⁹

Особенной страницей явилось обустройство черноморского побережья. Горцы не хотели терять доходного работорговного промысла, процветавшего по всему побережью. До сих пор один из ее центров носит название Геленджик, что в переводе звучит как «могила молодых (незамужних) девушек».

«На Северо-Западном Кавказе Россия попыталась за­няться обустройством края сразу после получения на него прав от турецкого султана. В 1830 году новый «проконсул Кавказа», И. Ф. Паскевич, сменивший своевольного Ермоло­ва, разработал план освоения этого практически неизвестно­го русским региона путем создания сухопутного сообщения по Черноморскому побережью. Он надеялся справиться с этой задачей за год, совершенно не предполагая, что но­вые «подданные» императора Николая воспримут продвиже­ние русских войск как посягательство на их независимость. В результате западный «путь сообщения» между Приазовьем и Грузией стал еще одной ареной борьбы России и горцев. На протяжении 500 километров от устья Кубани до Абхазии под прикрытием пушек Черноморского флота и высаживае­мых десантов было создано 17 укреплений (фортов), гарни­зоны которых сразу оказались в постоянной осаде. Даже по­ходы за дровами превращались в маленькие военные экспе­диции. А если учесть, что коменданты запрещали местным жителям прибрежную торговлю с приходящими из Турции су­дами (в том числе хорошо развитую и прибыльную работор­говлю), причины противостояния станут еще более понятны­ми. Служба в гарнизонах была весьма тяжелой еще и в свя­зи с природными условиями. Нынешние «курорты Черно­морского побережья Кавказа» в то время считались местами гиблыми. Недаром сюда, «в теплую Сибирь», ссылали госу­дарственных преступников; офицерам, служившим здесь, выплачивали двойное жалованье.

(…) Вплоть до 1864 го­да горцы медленно отсту­пали все дальше на юго-запад: с равнин в предго­рья, с предгорий в горы, с гор — на черноморское побережье... Капитуляция убыхов в урочище Кбаада (ныне Красная Поляна) 21 мая 1864 года считается датой офици­ального окончания Кав­казской войны. Войну при­знали оконченной, но она никак не кончалась — от­дельные очаги сопротив­ления русским властям сохранялись до 1884 года.» ¹⁰

Часть 2.4. Кавказская бюрократия.

Особенным явлением покорения Кавказа можно признать создание системы бюрократического управления. Описание кавказского чиновничества, его влияния на жизнь местных жителей – отдельная страница горной истории.

«Определение «настоящий кавказец» фигурирует в черновых записях графа И. И. Воронцова-Дашкова, кавказского наместника в 1905—1915 годах. Подбирая должностных лиц для службы в административно-чиновничьем аппарате, Воронцов-Дашков против фамилии каждой из кандидатур указывал на свойственные ей характерологические черты. И среди таких качеств, как порядочность, трудолюбие, толковость, твердость и пр., он называет: «настоящий кавказец». Автором этого определения следует считать М. Ю. Лермонтова, который еще в 40-х годах прошлого столетия употребил его в очерке «Кавказец», специально посвященном службисту на Кавказе.

Чиновничество приходило на Кавказ вслед за армией. Оно стало одним из каналов пополнения русского населе­ния на Кавказе. При этом понятие «русский чиновник», по­стоянно фигурировавшее в делопроизводственных доку­ментах, статистических источниках, литературе, не было однозначным, поскольку этноним «русский» как бы утра­тил свою функцию этнодифференцирующего признака. Он являлся теперь признаком политическим, отражал те перемены, которые произошли на Кавказе, и свидетель­ствовал о создании в крае иного административно-поли­тического устройства. Зиждилось оно на новом аппарате, чиновники которого рекрутировались в первую очередь из Петербурга, Москвы и других городов внутренних губерний России.

Из доклада главноуправляющего А.П. Ер­молова: «Несмотря на выгоды и преиму­щества, которые предоставлены определяющимся в Грузию, очень мало или, лучше сказать, никто из молодых людей хорошего поведе­ния ехать туда, особенно в должно­сти канцелярских служителей, не соглашается. В чинах титуляр­ных советников многие хотя и же­лают определиться в Грузию, дабы за приезд туда получить чин кол­лежского асессора, который в Рос­сии без аттестата или строгого ис­пытания в науках приобрести не­возможно, но и те не иначе реша­ются на сие, как с условием быть помещенными в канцелярию Главноуправляющего или при граж­данском губернаторе».

Ликвидация прежней системы управления сопровожда­лась введением русской администрации, вначале преи­мущественно из русских офицеров. Судопроизводство и делопроизводство велись на русском языке.

Поначалу правительство, не доверяя должностных постов представителям высших слоев коренного населе­ния, вынуждено было выписывать чинов­ников «из России». Но, как об этом свидетельствуют многочисленные фа­кты, возможность легкой наживы и бесконтрольного хозяйничанья на далекой окраине привлекли на Кавказ всякого рода авантюристов, нередко уже запятнанных различными злоупо­треблениями. Известный кавказовед А.Р. Фадеев, цитируя воспоминания одного из современников, писал: «Кавказ в то время был убежищем и сборным пунктом разных пройдох и искателей средств вынырнуть из грязи или из неловкого положения». Это являлось отличительной чертой кавказского чиновничества первых призывов, а отчасти было и следствием непопулярности гражданской службы в России того времени.

Но главной побудительной при­чиной службы на Кавказе была поощрительно-льготная система. За при­езд на Кавказ давался чин коллежско­го асессора, равный званию майора в военной табели о рангах, без обяза­тельного для остальной России экза­мена выплачивалось денежное пособие сверх жалованья и пр. Чтобы представить себе, какого рода был этот коллежский асессор, вспомните героя повести Н.В. Гоголя «Нос», ибо майор Ковалев и был как раз тем самым «кавказским» коллежским асессором. Легкость продвижения по службе являлась тем стимулом, который привлекал на Кавказ людей определенного сорта. Достаточно взглянуть на рапорты командира Отдель­ного Кавказского корпуса и главноуправляющего А.П. Ер­молова, чтобы понять, сколь серьезной была эта проблема, ибо русская администрация персонифицировала собой Россию. В результате требова­ний Ермолова был специально издан указ «Об отправлении канцелярских служащих из губернских правлений в Грузию, людей хорошего поведения, и о непредставлении присылае­мых туда к производству в чины, не удостоверившись о их способно­сти к службе». Однако правительст­во не видело другой возможности привлечь на службу в кавказские края виновников гражданского и военного ведомств, как предоставление им разных льгот, и продолжало идти по прежнему пути. В законодательных актах льготные условия их службы именовались «преимуществами чиновников, служащих в Закавказском крае». По ходатайству кавказского наме­стника А. И. Барятинского был расширен контингент слу­жащих в кавказской администрации, к которым относи­лись правила о льготах. В процессе приобщения края к общегосударственной системе льготные правила рас­пространялись на служащих духовного ведомства, карантинно-таможенного, горного, учебного, ведомство Мини­стерства финансов, почтовых чинов­ников, а также военных, занимавших гражданские должности. Но при этом существовало одно непременное ус­ловие: каждый из прибывших на служ­бу в Закавказский край обязан был прослужить не менее трех лет, в про­тивном случае он должен был вернуть выданное ему пособие».

Количественному росту русского чиновничества на Кавказе в значитель­ной степени способствовало дальней­шее распространение на край обще­российской бюрократической систе­мы. Всякая новая административно-территориальная реформа приводила к разбуханию штатов. Правда, следует отметить усилия одного из наместни­ков — графа М.С. Воронцова — сокра­тить штаты гражданского управления. Он полагал, что необходимость при­влечения в край большого числа чи­новников из внутренних губерний поте­ряла свой первоначальный смысл, так как уже не ощущалось недостатка, как в об­разованных русских чиновниках, так и из туземцев. Одна­ко соображения наместника не нашли поддержки в цент­ральных правительственных ведомствах.

Обсуждение возможности пересмотра штатов при­няло затяжной характер, и привилегии службы на Кавказе, как правило, отстаивались местной властью с той же си­лой. Менялась лишь мотивировка».¹¹

Отрицательной стороной российской специфики можно считать неспособность столичных управленцев разобраться в местных условностях. Нынешняя чеченская история тому лишнее подтверждение.

Характеристики

Список файлов ответов (шпаргалок)