Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 3)

Рыночная оппозиция в лице ученых-конфуцианцев требовала упразднения государем "казенных учреждений, ведающих добычей и производством соли, железа и опьяняющих напитков". Оппозиция заявляла, что "чиновники кишмя кишат", используя свои возможности в системе государственного производства и распределения указанной продукции для собственного обогащения. Конфуцианцы предлагали отказаться от государственного регулирования торговли дефицитом в пользу расширения частного производства и торговли для ликвидации всех и всяческих дефицитов.

Победителями из дискуссии (которая, по крайней мере теоретически, могла изменить фундаментальные основы и будущий ход развития китайского общества) вышли государственники, сумевшие доказать, что замена государственной экономики на рыночную может привести только одно существенное положительное изменение - рост производства, но много отрицательных последствий, угрожающих самому существованию общества и государства:

- во-первых, это ускоренный процесс социальной дифференциации (признаваемое массами экономическое неравенство по должности между подавляющим большинством населения и ничтожным количеством чиновничества заменилось бы гораздо более существенным неравенством по результатам экономической деятельности с перспективой социальных потрясений и подрыва стабильности);

- во-вторых, произошло бы изменение отношений государства как ведущей силы и общества как силы ведомой. Часть общества, преуспевшая в экономической деятельности, скупила бы на корню ослабевший госаппарат для достижения своих узкозгоистических интересов, что в условиях Китая равносильно катастрофе. Сильная государственная власть всегда была первым объективным условием выживания китайского общества, а не просто прихотью действительно жадных до власти и привилегий чиновников.

Завершая анализ дискуссии Яньтелунь, как одной из любопытнейших страниц в истории Поднебесной, хочется отметить традиционное китайское стремление к консенсусу: хотя солидной социальной опоры у рыночников не было, государство на всякий случай серьезно изучило возможную альтернативу развития страны и ее последствия; целью участников дискуссии был поиск оптимального пути развития китайского общества той эпохи. И выбор, сделанный ими, оправдал себя по крайней мере на полторы тысячи лет вперед. Что касается судьбы рыночной конфуцианской платформы: по мере превращения конфуцианства в государственную идеологию и вхождения конфуцианцев во власть их оппозиция государственному способу производства и распределения "соли, железа и опьяняющих напитков" существенно уменьшилась.

Таким образом, не только паразитическая частновладельческая тенденция в деревне, но и экономически плодотворная частнопредпринимательская деятельность в городе подрывали АСП, основанный на стабильности и для стабильности. Частнопредпринимательская инициатива на Востоке ограничивалась не только вышеуказанными высокими мотивами, но и рядом конкретных препон и ограничений:

1. В отличие от Европы, восточные города возникали не как торгово- ремесленные центры, а как оплоты военно-административной мощи.

2. С точки зрения экономической они были больше торговыми, чем производственными центрами. Масштабы городского потребления превышали масштабы его производства.

З. Городская торговля была в основном транзитной.

4. Торговые гильдии возникли раньше цехов ремесленников и имели больший вес.

5. Ремесленные цехи (там, где они были) не имели функции защиты своих членов и конкурировали между собой. Дешевизна рабочей сипи из-за ее избытка препятствовала внедрению технических усовершенствований.

6. Казенные мануфактуры препятствовали развитию частной инициативы.

7. Государство обирало торговые гильдии и цехи, находившиеся на городской земле, принадлежавшей государству (обязательный бесплатный госзаказ, обязательная продажа государству части производимой продукции по заниженным ценам, фиксация цен, обилие таможенных перегородок).

8. Государственная монополия на полезные ископаемые держала потенциального частного предпринимателя "на поводке" у чиновничества.

9. Концентрация правящего класса (с челядью) в городах помешала им стать "вольными" в европейском понимании этого слова. Поскольку торгово- ремесленное население не составляло большинства горожан, то городские "движения" в средневековую эпоху практически отсутствуют.

Совокупность вышеуказанных факторов позволяет говорить об "огосударствлении" города на Востоке. В отличие от европейских городов, "катализаторов перемен", восточные города при всей их внешней кипучести, оставались "хранителями традиций". В таком консервативном городе, по словам К.Маркса, могли существовать только "допотопные" формы капитала, присущие всем докапиталистическим обществам:

- ростовщический капитал, обладающий "способом эксплуатации", характерным для капитала, но без характерного для него способа производства;

- торгово-купеческий капитал, "непосредственный предшественник" капитала промышленного этак в него и не превратившийся (по крайней мере, до втягивания Востока в мировое капиталистическое разделение труда с сер. ХIХ в.).

Таким образом, не только государство и крестьянство, но и города на Востоке в средние века консервативны: индивидуальная социальная мобильность была - классовой мобильности не было.

ВЫВОДЫ: в средние века, вопреки теоретическим штампам, "реальный" АСП включал в себя, хотя и боролся с ней, частную собственность в качестве "теневой экономики". Поэтому история азиатских обществ характеризуется борьбой пассивного центростремительного государственного и динамичного центробежного частного начал внутри имущего класса, часть которого олицетворяла собой власть, а другая посягала на ее основы. Следовательно, к традиционным государственным функциям контроля крестьянства добавляется еще и функция ограничения и подавления частнособственнической тенденции, что делало неизбежным превращение государственной власти в деспотическую. Так возникает основное противоречие АСП - между объективной необходимостью централизации государственной власти и неизбежным ее перерождением в деспотическую. Особенно это характерно для инонациональных правящих династий, пришедших к власти в результате побед кочевников над земледельческими цивилизациями: им необходимо подавлять чуждое этноконфессиональное население в условиях многослойности имущего класса.

Частнособственническая тенденция на Востоке была блокирована деспотической государственной властью сверху при поддержке крестьянства снизу. Это сделало АСП нереформируемым изнутри - традиционализм оказался сильнее спорадических предпосылок капитализма. Поэтому трудно говорить не только о развитии, но даже об эволюции АСП - их заменила циклическая повторяемость этапов движения по кругу (социальная стабильность при неоспоримом господстве государственной собственности - социальная нестабильность при ослаблении государственной собственности и власти - гибель государства - восстановление государственной собственности и мощи государственной власти).

2. Организация ремесла и хозяйственное значение городов. Восточная торговля

Становление государственной собственности сопровождалось возникновением военно-ленной системы, то есть системы условного служебного землевладения под эгидой государства. Так, например, в Индии времен Делийского султаната этому процессу способствовала раздача султаном земли в форме икты. Она предоставлялась еще в XIII в. как временное и пожизненное пожалование служилым людям в виде налоговых поступлений с определенной территории; с середины XIV в. икты стала превращаться в наследственное владение и все чаще освобождалась от уплаты налогов в казну. Другой формой феодального землевладения был инам (дар) – земли, пожалованные в наследственное пользование и обладающие налоговым иммунитетом. Подобными льготами обладали в XVI в. в империи Великих Моголов земельные пожалования – джагиры. Устойчивость государственного сектора укрепляла специфическая структура власти в форме восточной деспотии, которая обусловила слабое развитие процесса индивидуализации личности. Вместе с тем господство государственной собственности на землю совсем не исключало частнофеодальной собственности. В той же империи Великих Моголов существовали наследственные земли заминдаров, сойюргалы, которые жаловались отдельным служителям культа или мечетям, а также индусское храмовое землевладение. Однако они не подрывали устоев государственного хозяйства.

На другом «полюсе» восточного феодализма находился общинный сектор. Важным фактором его сохранения было наличие первобытнообщинной периферии, естественных условий земледелия и господства натурального хозяйства, сочетавшего в себе сельскохозяйственный труд и ремесло. Естественно, что восточные общины отличала различная степень прочности пережитков патриархальных отношений и развития индивидуальных и частных прав. Консервация общинных структур и институционализация общественных норм сдерживали процесс имущественной и социальной дифференциации крестьянства и в конечном итоге придавали известную застойность восточному феодализму. В XVI-XVIII вв. во многих странах Востока могут быть обнаружены лишь элементы разложения общинного землевладения. Ранее всего этот процесс начался в Японии.

Восточные средневековые города также обладали рядом специфических черт:

1. более высокая концентрации населения (10-25 %);

2. более высокий уровень развития ремесла;

3. солидные купеческие капиталы;

4. более глубокая связь с феодальной системой;

5. существование крупных государственных предприятий (например, кархане в Индии XIV-XV вв.), работавших на заказ;

6. слабое самоуправление городских, ремесленных и торговых корпораций (типа индийской маллахи или китайского хан), работающих на рынок.

В результате город в политико-правовом плане не противостоял деревне и фактически был продолжением сельской местности. Некоторые города вместе с их округами жаловались государством знати и должностным лицам в качестве служебных держаний, а городские налоги включались в жалованье должностных лиц. Доходившая до 1/2 и превышавшая этот уровень рента-налог и другие многочисленные поборы в сумме охватывали весь прибавочный продукт и временами – часть необходимого, затрудняя общественное воспроизводство.

Развитие традиционных и новых отраслей восточной экономики способствовало расширению торговли. Особое значение в этом процессе имел Китай – самая технологически развитая держава средневековья. Уже в период Танской империи наряду с ткачеством и шелководством существует хлопководство. В большом количестве производится чай, добываются соль и металлы (железо, серебро, медь, олово), массовым становится производство предметов быта, в частности металлических полированных зеркал, керамических изделий и особенно фарфора, бумаги и т.д. Большую роль в торговле начинают играть ремесленные и купеческие гильдии – хан, имевшие свои уставы и управляемые выборными старейшинами.

В VIII в. в Китае появились бумажные, так называемые летающие деньги. В XIII в. правительство Чингизхана свободно обменивало бумажные денежные знаки на золото, поэтому их подделка приносила большие доходы и считалась страшным преступлением. К 1500 г. китайское правительство вынуждено было прекратить выпуск бумажных денег из-за трудностей, обусловленных избыточным выпуском и инфляцией, но уже существовавшие тогда в государстве частные банки продолжали эмиссию бумажных денег. Быстрое развитие товарно-денежных отношений в китайской экономике, по мнению ряда историков экономики, способствовало возникновению здесь в X в. циклов Кондратьева.

Однако в конечном итоге совокупность своеобразных черт восточной модели феодализма обусловила относительно замедленные темпы ее развития и стала фактором постепенного отставания от более динамично развивающихся стран Европы.

Это обнаружилось в эпоху начавшихся великих географических открытий, торговой и колониальной экспансии западных держав.

3. Социально-экономическая организация кочевых народов

Вся история Азии складывалась под влиянием взаимодействия двух этнокультурных эколандшафтных регионов с противоположными типами хозяйствования: растениеводческого АТП и скотоводческого КТП.

Особенности КТП и кочевого образа жизни:

1. В отличие от растениеводческих обществ, создавших великие цивилизации, кочевники оказались на это неспособны, поскольку Степь поглотила все их силы и сделала их своими рабами. Как отметил А.Тойнби, у кочевников "нет своей истории", но есть история их взаимоотношений с соседними земледельческими цивилизациями и Степью с ее климатическими циклами. Все развитие кочевых народов свелось в основном к выработке определенной суммы навыков и умений выживать в степи, и только в этом они достигли совершенства.

2. Высокая продуктивность скотоводства при его малой трудоемкости позволяла ограничить участие мужской части населения в жизни общества охотой, охраной стад и транзитных торговых путей, военными набегами на соседей и торговые пути. С выпасом стад успешно могли справиться подростки, а с выработкой продукции скотоводства (доение, кумыс, творог) - женщины.

3. Кочевые народы оказались неспособными к созданию не только мануфактурного, но даже простого ремесленного производства (кроме грубой обработки животных шкур и металлов). Со времен Чингис-хана все попытки создания в степи ремесла умирали вместе с плененными мастерами, так как единственно возможный в степи способ производства - скотоводство.

4. Социально-экономические противоречия, возникавшие в кочевом обществе, сглаживались экстенсивными методами откочевок на новые пастбища или завоевания новых земель. Это замедляло процессы социальной дифференциации и, следовательно, социального прогресса кочевых обществ, но именно это ставило сохранивших племенную спайку воинов-конников в выигрышное положение перед социально дифференцированными земледельческими народами.

5. Кочевые народы оказались неспособными к созданию собственной государственности (только протогосударственных структур) в условиях изолированного существования без внешнего воздействия со стороны более развитых земледельческих цивилизаций в результате военно-политических контактов, торгового и культурного обмена. Кочевое хозяйство, коль скоро оно остается кочевым, ставит определенные пределы для социального развития ведущих такое хозяйство народов. Эти пределы ограничиваются военной демократией или стадией раннеклассового общества. Даже создавая огромные империи, подвижные скотоводы не переходят этих стадий и после распада указанных империй снова возвращаются к общинно-кочевой организации.

6. Не только благосостояние, но и само существование кочевых народов зависело от смены климатических циклов, которым наиболее подвержены именно степи, т.е. районы КТП. Существуют разные точки зрения на взаимосвязь климатических циклов с демографическими процессами и завоевательной политикой кочевых обществ. По одной из них, внешняя экспансия номадов вызывается усыханием степей, которое подвигает кочевые народы на массовые миграции, сметающие на своем пути земледельческие цивилизации, а демографический рост является следствием, а не предшественником миграций. Л.Н.Гумилев придерживается другой точки зрения: усыхания степей (он их насчитывает три в эпоху средневековья) вели к выселению кочевников на окраины Великой Степи и даже за ее пределы на территории, оставленные по этой же причине земледельцами. Это не завоевания, а удовлетворение своей и скота жажды и голода. В периоды усыхания степей кечевники прозябают, что негативно отражается на демографических процессах. При очередном увлажнении степной зоны номады возвращаются на родные места, растет их четвероногое богатство и численность самих кочевников. Это ведет к усложнению социально-политической обстановки и, как следствие, к внешней экспансии как средству социально-политической разрядки - завоевательная политика ведется не из-за необходимости экономического выживания, а по государственно- политическим соображениям.

7. На разных этапах своей истории кочевые общества выполняли по отношению к гораздо более развитым и культурным соседям различные функции, самая безобидная из которых - "паразит цивилизации". Пограничный разбой был крайне выгоден номадам, которые легко мобилизуются именно на грабеж, в то время, как энергия цивилизаций рассредоточена по широкому спектру внутригосударственной деятельности и им приходится для укрепления границ усиливать налоговое бремя и прибегать к дорогостоящей и опасной тактике привлечения одних варваров против других варваров. Кроме того, сражаясь с кочевниками, цивилизация тем самым обучает их военному искусству и технике, которыми потом сама же будет бита. Победы цивилизаций над кочевниками в пограничных войнах пирровы и никогда не окончательны из-за рекреационных возможностей варварского общества (кочевник в первую очередь - воин, и только во вторую - производитель). Если для цивилизации война - бремя, то для кочевников - возможность подвигов, приключений, заимствований в культурно-технической сфере при сохранении самобытности. На этом этапе кочевники - паразиты цивилизаций.

Характеристики

Список файлов ответов (шпаргалок)