60152 (573095), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Община - слишком трудный объект для эксплуатации извне: с этой задачей могла справиться только сильная государственная власть в лице коллективного собственника основного средства производства - земли. Сильная государственная власть - это еще и возможность создания крупного государства, способного противостоять нашествиям кочевников. Утвердившийся еще в древности АСП по своему основному содержанию был государственным способом производства. В средневековую эпоху этот строй лишь усовершенствовался, облагородился культурно-правовыми традициями и принял свои законченные классические формы и очертания.

Почвенно-климатическая благодать Востока изначально обеспечивала азиатскому крестьянину меньший по сравнению с Европой объем необходимого продукта (для функционирования крестьянина как трудовой единицы). Природа Востока давала населению дополнительный источник питания и позволяла обходиться минимальными расходами на жилье, одежду, топливо. Соотношение необходимого и прибавочного продукта изначально было много выгоднее для владельца земли, чем в Европе. Поэтому в древневосточном обществе достаточно было 20-30% произведенного продукта для сохранения устойчивости крестьянского хозяйства. Соответственно, государственная рента могла достигать 70-80%. Отражением такого положения, сложившегося в древности и сохранившегося с известными вариациями в средневековье, стала пятичленная схема издольной эксплуатации крестьянства, в соответствии с которой доля крестьянина в произведенном им продукте исчислялась исходя из того, какая часть технологической цепочки принадлежала ему самому (труд самого крестьянина, орудия труда, тягло, земля, вода).

К началу средневековья ситуация с нормой эксплуатации крестьянства уже кардинально изменилась. Встречные параллельные процессы роста населения и уменьшения земельной площади на душу нас, превратили издольщину в систему хуже крепостнической: в условиях нехватки земли крестьянину просто некуда было податься. Государство же, не взирая на усиление демографического давления на землю, стремилось, по-возможности, к сохранению прежде зафиксированных объемов ренты, как основы своего могущества. В Китае к.1 тыс. н.э. при прожиточном минимуме 0, 8 га на душу деревенского населения на 1 крестьянина приходился всего 1 га, а рента государству составляла 40% производимого продукта, а в конце эпохи Цин физически возможной была выплата только 10% ренты. Т.о., в средневековую эпоху "почва" в буквальном смысле слова постепенно уходит из-под ног АСП. Подобная тенденция могла привести либо к загниванию АСП с непредсказуемыми социально-политическими катаклизмами, либо к его разложению как основе для утверждения нового способа производства.

Разложение АСП могло произойти либо под сильным внешним воздействием более прогрессивного способа производства (в средневековую эпоху до этого еще не дошло - наоборот, земледельческая Азия страдала от экспансии менее прогрессивного КТП), либо в результате существенного усиления частнособственнической тенденции в ущерб монопольным позициям государства в экономике со всеми отсюда вытекающими последствиями для мощи государства и положения крестьянства.

Историческая наука давно уже отказалась от господствовавшего в европейском сознании 18-19 вв. представления о тотальном огосударствлении основных средств производства на Востоке. Однако отголоском указанных представлений является тезис сравнительно-исторических сопоставлений, в соответствии с которым:

- для Востока характерно господство государственной собственности;

- для Европы - господство частной собственности;

- для России - сочетание государственной и частной собственности в экономике и, соответственно, восточных и западных традиций в политико- идеологической сфере.

При всей своей простоте, которая сама по себе привлекательна, вышеуказанная формула больше вводит в заблуждение, чем ведет к истине:

- по подсчетам В.Непомнина, в сер.19 в. удельный вес податных казенных крестьян в России составлял 63%, а помещичьих крепостных - всего 37%; в Китае же того времени почти наоборот. Чисто количественный подход приводит к тому, что Россию следует считать более азиатской страной, чем Китай.

- она игнорирует влияние типа производства - хозяйствования, т.к. в России явно не господствовал АСП. В поиске степени азиатской компоненты следует учитывать не только и не столько соотношение государственной и частной собственности, сколько статус этих видов собственности. Уступая на том или ином этапе развития АСП по размерам частному сектору, государственный сектор экономики как субъект производственных отношений неизменно оставался в привилегированном статусном положении как основа устойчивости общества и мощи государства.

Частный сектор землевладения, "теневая экономика" АСП, появился в результате превращения условного земельного держания за службу государству части чиновничества в фактическое земельное владение (это было возможно в эпохи ослабления государственной власти в целом и способствовало дальнейшему усугублению этой тенденции) с одной стороны, и как следствие подспудных незаконных процессов приватизации государственных земель обедневшей части крестьянства т.н. "сильными домами", с другой стороны.

Поскольку главное богатство в обществе с АСП не собственность как таковая, которой можно лишиться в любой момент, а престиж и власть, дающие законное право распоряжения и контроля общественных и природных ресурсов и процессов, то "сильные дома" стремились во все времена обеспечить себе гарантии как минимум покупкой на корню членов госаппарата и, как максимум, проникновением в правящий слой. Таким образом, в истории восточных обществ периодическое усиление частнособственнической тенденции происходит за счет встречных движений - бюрократизации частника и приватизационных процессов в бюрократической среде. Усиливаясь экономически и внедряясь прямо или косвенно в сферу государственного управления, "сильные дома" коррумпируют ее, т.к. на первый план ставят не общегосударственные, а личные интересы. Чрезмерное усиление частнособственнической тенденции крайне негативно отражается на положении надельного крестьянства. По сложившейся на Востоке традиции государственным налогом-рентой облагается земля как главная ценность, а не обрабатывающие ее крестьяне независимо от их численности. Процессы незаконной приватизации земли могли быть успешными только при условии, если в государственную казну продолжала поступать рента в прежнем объеме. Выгода частника от приватизации земли заключается в разнице между прежним объемом ренты с нее в пользу государства и повышенным объемом ренты с крестьянства приватизированных земель в пользу приватизатора (в Китае I тыс. н.э. это соответственно 40% и 50%, т.е. частник кладет в карман 10% производимого продукта). Повышение и без того высокой нормы эксплуатации на 10% ставило крестьянство приватизированных земель на грань физиологического выживания.

От приватизационных процессов в с/х страдало и государство, т.к. между ним и платящим налоги крестьянством появлялся посредник: прибавочный продукт, делимый ранее между крестьянством и государством, теперь делится между тремя его собственниками. По мере укрепления своего экономического и политического влияния на местах этот посредник начинает скрывать от налогообложения новые с/х угодья и занижать качество приватизированных земель, увеличивая тем самым свою долю присвоения прибавочного продукта. Государственная казна, испытывая недобор средств, уже не может выполнять свои традиционные функции в прежнем объеме (ирригационные проекты, страховые фонды, оборонные мероприятия). Ослабевшее государство, неспособное (или не желающее по причине его коррумпированности) поставить частника на место, также повышает ставки налогообложения с крестьянства - это ведет к восстаниям с требованием восстановления прежней справедливой попранной нормы эксплуатации "как в старые добрые времена", чем пользуются кочевники для масштабных и на этот раз успешных вторжений.

Усиление частнособственнической тенденции встречало яростное сопротивление со стороны большей части членов госаппарата, боровшихся за сохранение своего монопольного положение коллективного собственника всего земельного фонда и максимально возможной части всего прибавочного продукта. Т.о., в противодействии частнику и крестьянство и государство занимали внешне консервативную позицию, что лишало частнособственническую тенденцию в деревне всякой перспективы (к тому же, ее победа вела к гибели государства и вторжению кочевников, и в итоге "победитель" - частник терял вообще все, т.к. становился первой жертвой восставших крестьян и жадных до грабежа кочевников). В совместной борьбе с частником крестьянство выступало в роли опоры государства, олицетворявшего собой АСП, а государство - в роли защитника эксплуатируемого им "по-правилам" крестьянства от неумеренной эксплуатации его "сильными домами".

Вышеуказанные факторы, особенно боязнь остаться один на один с бунтующими против нарушения традиционного статус кво спаянными крестьянскими общинами, побуждали землевладельцев Востока в лице их наиболее дальновидных представителей из чувства самосохранения признавать ведущую статусную роль государства в экономике и в политике (независимо от соотношения государственного и частного секторов в деревне). К тому же, открытый характер господствующего класса на Востоке делал для частновладельцев гораздо белее выгодным участие в коллективной эксплуатации. История свидетельствует, однако, что она делается отнюдь не всегда именно дальновидными представителями тех или иных классов.

Не следует заблуждаться и на основании европейского опыта развития с прогрессивной ролью частной собственности строить выводы, что "однозначно консервативные" восточное государство и крестьянство пресекли "исторически прогрессивную" частновладельческую тенденцию в деревне. На самом деле землевладелец на Востоке - социальный паразит, живущий в городе за счет обкрадывания крестьянства и государства посредством ренты-оброка и непосредственного участия в с/х производстве не принимающий. Восток не испытал революционизирующего воздействия барщинного хозяйства на развитие с/х производства и производственных отношений вообще, поскольку аграрное перенаселение делало гораздо более выгодным взимание оброка с принадлежавших владельцу земель. К тому же, отсутствие системы майората в большинстве стран Востока способствовало быстрому распылению земельной собственности (в эпохи Суй-Тан в Китае даже члены императорской фамилии имели не более чем по 10 тыс. му земли (15 му - 1 га) и на полученный с этой площади доход в 60 т зерна могли содержать 20-30 семей обслуги, т.е. двор среднего русского помещика 19 в. Через два-три поколения наследники принца оставались (уже без титула) с правами на жалкие части некогда крупного по китайским стандартам хозяйства). Аналогичные процессы происходили и в нетитулованной землевладельческой среде, отчасти компенсировавшей свое обнищание увеличением поборов с крестьянства.

Если роль частника в восточной деревне можно однозначно квалифицировать как паразитическую, то в городе рентные накопления землевладельцев могли превратиться (теоретически) в капитал, соединившись с дешевой рабочей силой вынужденных сельских мигрантов (если в Европе количество ремесленников зависело от общественных потребностей в их продукции, то для Азии характерен их переизбыток в связи с перенаселенностью и пауперизацией дерерни). В отличие от сельской местности, где государство враждебно относилось к частнику, подрывающему устои, развитие за его счет городского ремесленного и мануфактурного производства могло (по логике европейца) считаться общественно полезным и не опасным для государства делом. Попытки подобной производительной реализации рентных накоплений на Востоке имели место и наиболее поучительной из них была первая в мире дискуссия о возможности перехода от государственной к рыночной городской экономике, проведенная в Китае в 81 г. до н.э. и вошедшая в историю как "Дискуссия о соли и железе" (Яньтелунь).

Яньтелунь

Хотя ханьский Китай уже исчерпал возможности экстенсивного развития (Европа такие возможности потеряет в ХIХ в., Россия в к. ХХ в.), проблема форм собственности в городе не была столь острой, т.к. Китай был самой могущественной державой Азии того времени и не испытывал внешнего давления и разлагающих социально-политический организм импульсов со стороны более развитых цивилизаций. Поэтому дискуссия проходила в лучших китайских традициях "на самом верху" с благословения императора в форме спора мудрецов, апеллирующих к классическим произведениям древних.

Китайская цивилизация и культура носит проектный характер. Это выражается в превалировании в ней идеальных (духовных, морально- этических) моментов над материальными, в отведении материальному роли средства достижения идеального, а Идеал Китая - Стабильность, доходящая до принципиальной застойности. Проблема форм собственности в городе также решалась исходя из того, насколько они обеспечивают сохранение стабильности и порядка. Участники дискуссии решали вопрос: кто - государство или частник - должен заниматься городской экономикой и, соответственно, как произведенная продукция достигнет потребителя - через систему государственного распределения или посредством купли- продажи в частной торговой сети?

Сторонники государственной городской экономики (в основном из числа чиновников) со знанием дела предупреждали, что "если весь доход проходит через один канал, то такое государство непобедимо; а если через несколько, то государство обречено". Эти апологеты твердой законности и сильной государственной власти также апеллировали к уравнительней психологии масс.

Характеристики

Список файлов ответов (шпаргалок)