34585 (570881), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Для яицких и оренбургских казаков, башкир, мишарей, служилых татар обременительным было выполнение военных потребностей государства. Гарнизонная, сторожевая и пикетная службы, участие в военных походах были связаны с большими материальными затратами на снаряжение и с длительным отрывом от хозяйства основной рабочей силы.
Возрастание феодального гнета проявлялось и в ограничении личных и имущественных прав крестьянства. Особенно тяжелым было положение работных людей и приписных крестьян уральских заводов, страдавших от крепостнических условий труда, натурально-денежных повинностей, жестокого режима жизни, произвола и физических истязаний со стороны заводовладельцев.
Во второй половине XVIII в. с общим расширением крепостной юрисдикции ухудшались социально-политические условия жизни трудового народа.
Политика правительства была направлена на ограничение и притеснение судебных, прав государственных крестьян, особенно из среды мусульманского и языческого населения, ограничения во внутренней социально-политической жизни башкирского общества и казачества. Нерусское мусульманское и русское старообрядческое население было недовольно правительственной вероисповедальной политикой.
Сословно-крепостническое бесправие, и эксплуатация трудящихся вызывали социальный протест народных масс. Классовая борьба трудового народа I страны во второй четверти XVIII в. и в годы, непосредственно предшествующие Крестьянской войне, выливается в ряд крупных восстаний, охвативших до 250 тысяч помещичьих, монастырских, горнозаводских крестьян. Особенной остротой и стойкостью характеризовались крупные волнения на Авзяно-Петровских, Каслинском, Кыштымских и других заводах Оренбургской губернии, восстание крестьян Далматовского монастыря. Башкирские восстания 1735— 1740 гг. и 1755 г., направленные против феодального и национального гнета, способствовали приобретению опыта борьбы с эксплуататорскими верхами.
В январе 1772 г. трудовая часть яицких казаков подняла вооруженное восстание, направленное в защиту ряда привилегий казачества, в том числе за восстановление прав войскового круга как высшего органа самоуправления.
В ходе этих восстаний появились зачатки социальной солидарности между трудовыми массами различных национальностей.
Зачинателями Крестьянской войны 1773—1775 гг. выступили яицкие казаки.
В течение всего XVIII века они теряли привилегии и вольности одну за одной, но в памяти ещё оставались времена полной независимости от Москвы и казачьей демократии. Пётр I ввёл подчинение войска Военной коллегии, сначала утверждавшей, а впоследствии назначавшей войскового атамана. С этого момента стала выделяться так называемая старши́на, оплот правительства на Яике, так как ликвидация выборности не позволяла сменить неугодного или проворовавшегося атамана. Начиная с атамана Меркурьева, в 1730-е годы произошёл фактически полный раскол войска на старшинскую и войсковую сторону. Ситуацию усугубила введённая царским указом 1754 года монополия на соль. Экономика войска была целиком построена на продажах рыбы и икры, и соль была стратегическим продуктом. Запрет на вольную добычу соли и появление откупщиков соляного налога среди верхушки войска привели к резкому расслоению среди казаков. Начиная с 1763 года, когда произошёл первый крупный взрыв негодования и вплоть до восстания 1772 года, казаки пишут челобитные в Оренбург и Санкт-Петербург, посылают так называемые «зимовые станицы» — делегатов от войска с жалобой на атаманов и местные власти. Иногда они достигали цели и особо неприемлемые атаманы менялись, но в целом ситуация оставалась прежней.
Одним из главных условий превращения народного движения в крестьянскую войну было участие на стороне восставших значительной военной силы, способной внести в ряды повстанцев известную военную организованность, решить ряд принципиально важных вопросов повстанческого характера. Именно такую роль в Пугачевском восстании взяли на себя казаки Яицкого, а затем и Оренбургского войск. Однако казачество уже на стадии подготовки восстания ориентировалось на поддержку его крестьянством.
Несмотря на значительный вклад казачества в организацию восстания, его главной движущей силой было крестьянство. Участие в восстании широких масс крестьянства, его интересы, его место в общеисторическом процессе превращали народное движение в общенациональную крестьянскую войну, придавали ей антикрепостническую, антидворянскую направленность.
1.2. Начало восстания
Несмотря на то, что внутренняя готовность яицких казаков к восстанию была высокой, для выступления не хватало объединяющей идеи, стержня, который бы сплотил укрывшихся и затаившихся участников волнений 1772 года. Слух о том, что в войске появился чудом спасшийся император Пётр Фёдорович, мгновенно разлетелся по всему Яику. Пётр Фёдорович был мужем Екатерины II, после переворота в 1762 он отрёкся от престола и тогда же таинственно погиб.
Мало кто из казацких вожаков верил в воскресшего царя, но все присматривались, способен ли этот человек вести за собой, собрать под свои знамёна армию, способную равняться с правительственной. Человеком, назвавшим себя Петром III, был Емельян Иванович Пугачёв — донской казак, уроженец Зимовейской станицы. Он имел хорошую военную подготовку. С 17 лет Пугачев на казачьей службе, участвовал в Семилетней войне 1756—1763 гг., а в 1768—1770 гг. — во второй русско-турецкой войне. Оказавшись в заволжских степях осенью 1772 года, он остановился в Мечетной слободе и здесь от игумена старообрядческого скита Филарета узнал о волнениях среди яицких казаков. Откуда в его голове родилась мысль назваться царём, и каковы были его первоначальные планы, доподлинно неизвестно, но в ноябре 1772 года он приехал в Яицкий городок и на встречах с казаками называл себя Петром III. По возвращении на Иргиз Пугачёва арестовали и отправили в Казань, откуда он бежал в конце мая 1773 года. В августе он вновь появился в войске, на постоялом дворе Степана Оболяева, где его навещали будущие ближайшие соратники — Шигаев, Зарубин, Караваев, Мясников. Они обсуждали вопросы предстоящего вооруженного восстания. Казаки оценили ум, решительность, энергичность Пугачева, его находчивость, умение разбираться в событиях и людях, организаторские способности.
Началом Крестьянской войны 1773— 1775 гг. считается 17 сентября, когда Е. И. Пугачев, скрываясь от поисковых отрядов, в сопровождении группы казаков прибыл в Бударинский форпост и обнародовал свой первый указ - манифест казакам Яицкого войска, где жаловал их старинными казачьими вольностями и привилегиями. Автором указа стал один из немногих грамотных казаков, 19-летний Иван Почиталин, отправленный отцом служить «царю». Отсюда отряд в 80 казаков направился вверх по Яику. По дороге присоединялись новые сторонники, так что к прибытию 18 сентября к Яицкому городку отряд насчитывал уже 300 человек. 18 сентября 1773 года попытка переправиться через Чаган и войти в город окончилась неудачей, но при этом большая группа казаков, из числа направленных комендантом Симоновым для обороны городка, перешла на сторону самозванца. Повторная атака повстанцев 19 сентября была также отбита с помощью артиллерии. Своих пушек повстанческий отряд не имел, поэтому было решено двинуться далее вверх по Яику, и 20 сентября казаки встали лагерем у Илецкого городка.
Здесь был созван круг, на котором походным атаманом войска избрали Андрея Овчинникова, все казаки присягнули великому государю императору «Петру Фёдоровичу». Несмотря на противодействие илецкого атамана Портнова Овчинников убедил местных казаков присоединиться к восстанию и те встретили Пугачёва колокольным звоном и хлебом-солью.
Все илецкие казаки присягнули Пугачёву. Совершилась первая казнь: по жалобам жителей — «великие им делал обиды и их разорял» — повесили Портнова. Из илецких казаков был составлен отдельный полк во главе с Иваном Твороговым, войску досталась вся артиллерия городка. Начальником артиллерии был назначен яицкий казак Федор Чумаков.
После двухдневного совещания о дальнейших действиях было принято решение направить главные силы на Оренбург, столицу огромного края под управлением ненавистного Рейнсдорпа. На пути к Оренбургу лежали небольшие крепости Нижне-Яицкой дистанции Оренбургской военной линии. Крепость Рассыпная была взята молниеносным штурмом 24 сентября, причём местные казаки в разгар боя перешли на мятежную сторону. 26 сентября была взята Нижнеозерная крепость. 27 сентября разъезды восставших показались перед Татищевой крепостью и начали убеждать местный гарнизон к сдаче и присоединению к армии «государя» Петра Фёдоровича. Гарнизон крепости составлял не менее тысячи солдат, и комендант, полковник Елагин, надеялся с помощью артиллерии отбиться. Перестрелка продолжалась в течение всего дня 27 сентября. Высланный на вылазку отряд оренбургских казаков под командой сотника Подурова перешёл в полном составе на сторону восставших. Сумев поджечь деревянные стены крепости, от которых начался пожар в городке, и, воспользовавшись начавшейся в городке паникой, казаки ворвались в крепость, после чего большая часть гарнизона сложила оружие.
С артиллерией Татищевой крепости и пополнением в людях, 2-тысячный отряд Пугачёва стал представлять реальную угрозу для Оренбурга. 29 сентября Пугачёв торжественно вступил в Чернореченскую крепость, гарнизон и жители которой присягнули ему на верность.
Дорога на Оренбург была открыта, но Пугачёв решил направиться в Сеитову слободу и Сакмарский городок, так как прибывшие оттуда казаки и татары уверили его во всеобщей преданности. 1 октября население Сеитовой слободы торжественно встретило казачье войско, выставив в его ряды татарский полк. Кроме того, был издан указ на татарском языке, обращённый к татарам и башкирам, в котором Пугачёв жаловал их «землями, водами, лесами, жительствами, травами, реками, рыбами, хлебом, законами, пашнями, телами, денежным жалованием, свинцом и порохом». А уже 2 октября повстанческий отряд под колокольный звон вступил в Сакмарский казачий городок. Кроме сакмарского казачьего полка к Пугачёву присоединились рабочие соседних медных рудников горнозаводчиков Твердышева и Мясникова. В Сакмарском городке в составе восставших появился некий Хлопуша, первоначально посланный губернатором Рейнсдорпом с секретными письмами к восставшим с обещанием помилования в случае выдачи Пугачёва.
4 октября армия восставших направилась к Бердской слободе близ Оренбурга, жители которой также присягнули «воскресшему» царю. К этому моменту армия самозванца насчитывала около 2500 человек, из них — около 1500 яицких, илецких и оренбургских казаков, 300 солдат, 500 каргалинских татар. Артиллерия восставших насчитывала несколько десятков пушек.
1.3. Первые военные успехи
Взятие Оренбурга стало главной задачей восставших в связи с его значением, как столицы огромного края. В случае успеха авторитет армии и самого лидера восстания значительно выросли бы, ведь взятие каждого нового городка способствовало беспрепятственному взятию следующих. Кроме того, немаловажным было захватить оренбургские склады вооружения.
Но Оренбург в военном плане был куда более мощным укреплением, чем даже Татищева крепость. Вокруг города был возведён земляной вал, укреплённый 10 бастионами и 2 полубастионами. Высота вала достигала 4 метров и выше, а ширина — 13 метров. С наружной стороны вала шёл ров глубиной около 4 метров и шириною в 10 метров. Гарнизон Оренбурга составлял около 3000 человек, из них около 1500 солдат, около ста пушек. 4 октября в Оренбург из Яицкого городка успел беспрепятственно подойти отряд из 626 яицких казаков, оставшихся верными правительству, с 4 пушками, во главе с яицким войсковым старшиной М. Бородиным.
А уже 5 октября армия Пугачёва подошла к городу, разбив временный лагерь в пяти верстах от него. К крепостному валу были высланы казаки, сумевшие передать указ Пугачёва к войскам гарнизона с призывом сложить оружие и присоединиться к «государю». В ответ пушки с городского вала начали обстрел мятежников. 6 октября Рейнсдорп приказал сделать вылазку, отряд в 1500 человек под командованием майора Наумова после двухчасового боя вернулся в крепость. На собранном 7 октября военном совете было принято решение обороняться за стенами крепости под прикрытием крепостной артиллерии. Одной из причин такого решения была боязнь перехода солдат и казаков на сторону Пугачёва.














