4408 (567083), страница 2
Текст из файла (страница 2)
В результате воздействия радиации повреждаются гены человека и мутации могут проявляться у многих поколений его потомков, причем не всегда линейно. Предугадать, как именно и в каком поколении проявится повреждение определенной комбинации генов почти невозможно. Такая вот своеобразная лотерея: будет ли это что-то сравнительно безобидное, вроде одного лишнего мизинца или разных по цвету глаз, или склонность к онкозаболеваниям.
Сами не подозревая, что являются носителями поврежденного генетического кода, они вступают в брак, рожают детей, их дети – внуков. И когда у кого-то из потомков вдруг проявляется страшная врожденная болезнь, вроде порока сердца или сросшихся в одну кость позвонков, никто и не догадается, что все это от того, что кто-то из предков в 1986 году оказался не в том месте и не в то время.
Радикально настроенный читатель может задать вопрос: и что из этого? Составить список всех проживавших в зоне поражения и работавших там ликвидаторов и контролировать их состояние здоровья и состояние здоровья их потомков? Это решение, возможно, является формально логичным, однако исключительно теоретически. Дело в том, что радиационному воздействию в результате Чернобыльской катастрофы подверглись все без исключения жители Украины. И продолжают подвергаться. И вот об этом, согласитесь, стоит поговорить поподробнее.
Сумма факторов. В день катастрофы взрывом вокруг реактора были распылены около 8 тонн ядерного топлива, содержащего плутоний. Помимо этого уже в процессе пожара выделялся и разносился ветром цезий. Сколько точно – неизвестно. Кроме собственно радиоактивного топлива вокруг блока взрывом разбросало несколько десятков тонн радиоактивно грязных строительных элементов блока. Деревья, транспорт и строения населенных пунктах Зоны отчуждения были заражены как излучением, так и радиоактивной пылью и сажей. В ходе ликвидации последствий аварии часть радиоактивного мусора – в основном наиболее крупные обломки - были сброшены в руины реактора перед тем, как возвели объект «Укрытие», в просторечии «Саркофаг». Оставшиеся обломки, по крайней мере, те, которые удалось собрать, захоронили в нескольких наспех сооруженных могильниках. Примерно так же решали проблему знаменитого «рыжего леса» - полусгоревших сосен рядом с ЧАЭС. Их выкорчевали и закопали прикрыв сверху глинистыми перекрытиями. Затем, после эвакуации и сооружения «саркофага», несколько раз проводили дезактивацию Зоны, после чего программа ликвидации последствий была фактически свернута – Украина вступила в свою независимую историю и была вынуждена решать проблемы Чернобыля фактически самостоятельно. Денег на это у стремительно разваливающейся экономики не было. Международная помощь, которую обещали Украине в обмен на отказ от статуса государства с ядерным оружием, поступала в основном в виде научных и медицинских программ, связанных с лечением пострадавших. При этом очевидно, что в значительно большей степени это была не благотворительность, а сугубо научный интерес иностранцев, получивших огромное поле для исследований последствий воздействия радиации, различных по интенсивности и времени, причем в практически всех возможных возрастных группах. Что же касается собственно ликвидации последствий на месте аварии, то помощь поступала в основном деньгами. Причем сравнительно небольшими суммами, по полтора-два миллиона долларов, которые тратились на «поддержание штанов» - латание наспех сооруженного «Укрытия» и сохранение хотя бы видимости охраны объекта, оцепления Зоны и проведение рейдов в самой Зоне. Даже вопрос с постройкой нового саркофага за счет Европейского банка реконструкции и развития решился только после того, как украинское правительство достаточно спокойно сообщило, что саркофаг скоро развалится, и мало никому в Европе после этого не покажется, поскольку самостоятельно Украине строить новый не за что. При этом мало кто говорит о том, что в силу целой группы факторов количество пострадавших сильно превышает официальные данные, а заражение украинцев и не только - продолжается.
О том, что жители Чернобыльской зоны получили при аварии дозы радиации в сотни раз превышающие допустимый уровень, говорилось много. О повышении общего радиационного фона на Украине в период после катастрофы, распространении радиоактивной пыли и т.д. - не меньше. Но существуют факторы воздействия на нас Чернобыльской катастрофы, о которых нам практически ничего не известно, и именно поэтому они оказались значительно опаснее.
Фактор Первый: Животные. В первые же часы после взрывов Зону начали покидать дикие животные. Причем покидать в массовом порядке. Облученные, несущие в шерсти или перьях радиоактивную пыль и сажу, животные покидали зону катастрофы, перемещаясь в соседние области. Многие погибли в дороге, но, пожалуй, не меньшее число братьев наших меньших добрались до новых мест. Подстреливший зверя или птицу охотник, выловившие рыбу рыбаки, ударившая муху хозяйка в квартире могли и не знать, что вступили в контакт с «грязным», излучающим объектом. А теперь учтите традиции охотничьего пира, на котором главным блюдом является, например, убитый на охоте кабан, или рыбацкой ухи. Да что там рыбацкая уха. Никто и никогда не подсчитает, сколько поспешно убравшейся из радиоактивной зоны зараженной рыбы было выловлено и попало на рынки.
После эвакуации жителей Зоны в ней осталось огромное количество домашних животных. Большая часть из них, оставшись без ухода, быстро погибла. Остальные разбежались по лесам и на два-три года стали основой местной экосистемы, пока не были вытеснены восстанавливающейся дикой природой. Эти животные стали объектами охоты для первых сталкеров – жителей соседних с Зоной районов и областей, которые, легко обходя редкие кордоны оцепления, шастали в Зону с целью разжиться коровой или парой свиней. Кто-то забивал пойманную скотину на мясо и продавал в город, кто-то оставлял на удои и развод. Потомки этих животных до сих пор живут и радуют наши столы молочком и мясом. И хотя их немного, согласитесь, приятного в этом мало.
Фактор Второй: Сталкеры Сколько бы легенд не создали вокруг сталкеров Чернобыля, суть их далека от романтизированного образа. Сталкер – это, прежде всего, преступник. Даже если он ходит в Зону из любопытства, а не ради наживы. Для тех, кто не знает, словом сталкер сейчас называют человека, который по тем или иным причинам бывает в запрещенных к посещению зонах техногенных катастроф. Появилось оно благодаря роману братьев Стругацких «Пикник на обочине», где эта профессия была описана достаточно подробно и точно. Так вот, Зона отчуждения, образованная после аварии, сразу же начала привлекать искателей легкой наживы. Как ни прискорбно, но первыми сталкерами были некоторые не очень честные ликвидаторы – люди из числа тех, кто руководствуются принципом «Кому война, а кому и мать родна». Пока одни клали жизнь и здоровье, борясь с огнем, неконтролируемым распадом в остатках реактора и на возведении «саркофага», некоторые из тех, кому было поручено проводить дезактивацию и уничтожение не подлежащих реализации продуктов и товаров, зарабатывали деньги. Каким образом был организован вывоз предназначенных к уничтожению товаров - точно не известно. Скорее всего, они тайком вывозились со спецтехникой или в наглую провозились целыми грузовиками через «прикормленные» блокпосты. Так или иначе, одних только продуктов долговременного хранения – в основном консервов и шоколада - из зоны исчезло около 80 тонн. И это только из того, что лежало на крупных складах. Разобраться же в том, что из продуктов, хранившихся в магазинах и в домашних кладовках, было уничтожено на месте, а что появилось на истосковавшихся по дефициту продовольственных рынках крупных городов, невозможно. Вспомните, дорогие читатели, вторую половину 1980-х годов. Сколько раз вы покупали прямо с грузовых автомобилей необычайно дешевые тушенку, сгущенное молоко, рыбные консервы и армейского образца плитки черного шоколада? Никто сейчас не поручится, что купленные Вами продукты не были вывезены предприимчивыми «товарищами», решившими подзаработать в условиях возникшего после аварии хаоса.
Вслед за продуктами пришла очередь транспорта и бытовой техники. И то, и другое было дефицитом. И хотя специальные группы ликвидаторов получили приказ привести в негодность весь автотранспорт в Зоне, они явно опоздали. Тем более, что сталкеров вполне устраивали и запасные части, находившиеся в вечном дефиците. К началу 1990-х годов все брошенные в городе автомобили превратились в ржавеющие каркасы, с которых было снято все, что только можно. Бытовая техника так же вывозилась и продавалась в основном в виде частей, поскольку, по понятным причинам, в целом виде была к использованию непригодна.
Справедливости ради следует отметить, что большая часть материальных ценностей в Чернобыле была действительно уничтожена, однако от сталкеров это не спасало. Будучи людьми гибкими и изобретательными, они успевали быстро переориентироваться на то, что оставалось. Из домов в Зоне начали исчезать двери, сантехника, трубы, замки, батареи отопления, оконные стекла и рамы. Время от времени на рынках различных городов Украины ловили продавцов товарами «от сталкеров», но особого шума вокруг этого не поднимали. И раз сил оцепить и контролировать всю Зону у государства не было, тему Чернобыля старались обходить стороной.
Между тем сталкеры начали развивать еще два вида бизнеса – экстремальный туризм и охоту. За деньги они водят «диких» туристов-экстремалов, в том числе и в наиболее опасные места Зоны. А поскольку, благодаря практически полному отсутствию человека, в Зоне восстановилась лесная экосистема, у охотников она так же пользуется определенной популярностью.
Подводя итоги деятельности сталкеров, хочется напомнить, что сравнительно недавно был задержан один сталкер-«рыбак», 12(!) лет торговавший выловленной в Зоне рыбой на киевских рынках. Сколько таких сталкеров еще продолжает свою трудовую деятельность – Бог весть. Сколько «фонит» в квартирах по дешевке купленных труб, батарей, ковров, дверей и рам - тоже никто не скажет. Как и сколько было съедено радиоактивных продуктов и изношено радиоактивной одежды, доставленной нам сталкерами.
Фактор третий: Самоселы
О том, что многие эвакуированные вернулись в Зону отчуждения и живут там, знают все. Будучи прекрасно осведомленными об этом, власти разного уровня делают вид, что эта проблема не существует. Самоселы официально прописаны в других населенных пунктах, за пределами Зоны, ведь формально проживание в Зоне запрещено. Опасность для этих людей очевидна, как и очевидно, что вместе с ними или их родственниками, навещающими Зону, за пределы Зоны вполне может попасть что-нибудь радиоактивное. Кроме того, многие из самоселов держат скот и птицу, причем не только для своих нужд, но и на продажу…
Фактор четвертый: Вода. Если говорить о современном состоянии Зоны отчуждения, то те, кто говорят о том, что большая часть Зоны отчуждения излучает не больше, районы Киева или Одессы – правы. Но только наполовину. Чем ближе к станции, тем радиационный фон больше. Хотя он вряд ли превосходит радиационный фон на высоте 10-12 тысяч метров, на которой летают пассажирские лайнеры. Но в Зоне есть места, которые фонят, причем фонят сильно.
Это место, где когда-то был рыжий лес, площадки недостроенных 5 и 6 энергоблоков и еще с десяток-другой разной степени опасности и обширности мест. То есть фонят, в большинстве своем, места, где закопали радиоактивный мусор и радиоактивные деревья. То, что все это надо выкопать и перезахоронить по настоящему – очевидно, поскольку существует такое известное каждому школьнику понятие, как круговорот воды в природе.
Дело в том, что в спешке подготовленные могильники фактически представляют собой ямы, в которые мусор сбросили, укрыли слоем глины и закидали землей. Это, конечно, очень упрощенная схема, но, в целом, достаточно точная. Так вот, за прошедшие годы часть этого самого мусора опустилась на глубину до 15 метров, достигнув уровня грунтовых вод, взаимосвязанных с реками и водоносными горизонтами. Кроме того, через могильники течет вода с поверхности и после дождей, и в сезон таянья снегов. Рано или поздно, но эта вода так же оказывается в грунтовых водах, реках или разносимых где ни попадя облаках.
Этот процесс продолжается непрерывно с момента катастрофы и особо о нем говорить не принято. Никто не рассказывает о том, что происходит с тем, что вымывается из фонящих зон. Но то, что частично это все доходит до нас в виде воды из под крана, продуктов или просто принесенной ветром пыли – очевидно.
Кроме того, примерно три тысячи тонн воды после тушения пожаров осталась в нижних уровнях четвертого блока, под саркофагом. Водичка эта начала сочиться еще в начале 1990-ых и сколько ее вытекло из постепенно приходящего в негодность «Укрытия» - неизвестно.
3. Природа.
Погода всегда бывает для чего-то хороша, для чего-то - не очень. Но вообще в Чернобыле с ней повезло: с самого момента аварии - сухо и тепло. Почва стала как сухая губка. Даже сильные дожди теперь, как считают специалисты, не вызовут стока в реку, не загрязнят ее выпавшими на землю радиоактивными частицами. По берегам Припяти за это время успели возвести защитные валы. Верхний слой земли так просох, что стало спокойнее за состояние грунтовых вод в районе аварии. Но "сухой сезон" принес и свои трудности. В сухую жаркую погоду у земли часто появляются небольшие смерчи, в которых закручивается пыль. А пыль в зоне радиоактивна. Пыль была основной опасностью после аварии. За пять минут мощный вертолет рассеивает широкой полосой около двенадцати тысяч литров жидкости, которая превращается в пленку, "связывает" радиоактивные частицы. Порывами ветра пыль заносило на уже очищенные участки, и фон там снова поднимался; тогда работу приходилось повторять.
Институт ядерных исследований стал центром мониторинга состояния воды не только в Киевской области, но и по всей территории республики. Проведена очень большая работа по защите от возможности загрязнения радиоактивными веществами: по берегам Припяти построены валы, создается система других сооружений.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
