Запад - Россия - Восток. Том 4 (1184494), страница 87
Текст из файла (страница 87)
Фуко исходил из того, что все Главные направления былитолько разными "формами рефлексии и анализа", которые вдохновлялись "философией субъекта" и ориентировались на "теорию субъекта".И в этом отношении традиция, идущая от Соссюра к Леви-Строссу,стала стратегической "точкой опоры для того, чтобы поставить подвопрос теорию субъекта, но эту постановку под вопрос ни в коем случаене следует отождествлять со структурализмом"8. Про себя Фуко говорит, что эту проблематизацию теории субъекта он нашел у Ницше,Батая и Бланшо, т.е.
у тех, кто был максимально далек от структурализма, а также у Башляра и Кангилема — в истории науки. Такой жеточкой "прорыва", возможностью выйти за пределы философии субъекта был для очень многих и психоанализ. "Покончить с основополагающим актом субъекта", или, как его еще называет Фуко, с "конституирующим субъектом", "субъектом-дарителем смысла", — вот что былоглавным для Фуко и что определяло его интерес к тем исследованиями практикам, которые обычно собирают под именем "структурализм".Подобного рода выпады против "привилегий основополагающегосубъекта" имеют место не только в "Структурализме и постструктурализме", но и в "Порядке дискурса" и в "Что такое автор?".В этом контексте понятны слова, сказанные Фуко в интервью 1966 г.,т.е. еще изнутри, так сказать, "структуралистского" периода.
«Мы ощущали поколение Сартра как, несомненно, мужественное и благородное,со страстью к жизни, к политике, к существованию... Но что касаетсянас, мы открыли для себя нечто другое, другую страсть: страсть к понятию и к тому, что я назвал бы "система"». На вопрос собеседника: "Вчем состоял интерес Сартра как философа?" Фуко отвечает: "...столкнувшись с таким историческим миром, который буржуазная традиция,себя в нем не узнававшая, склонна была рассматривать как абсурдный,Сартр хотел показать, напротив, что всюду имеется смысл". На вопросже о том, когда Фуко перестал "верить в смысл", — он отвечает: «Точка разрыва — это тот момент, когда Леви-Стросс для обществ, а Лакан— для бессознательного показали нам, что "смысл", возможно, естьлишь своего рода поверхностный эффект, отсвет, пена, а то, что глубинным образом пронизывает нас, что есть до нас и что нас поддерживает во времени и в пространстве, — это система».
И дальше: "Значение Лакана как раз в том, что он показал, как через дискурс больного ичерез симптомы его невроза говорят именно структуры, сама системаязыка — а не субъект... Как если бы до любого человеческого существования уже имелось некое знание, некая система, которую мы переоткрываем...". И на вполне естественный вопрос: "Но кто же тогдапродуцирует эту систему?" Фуко отвечает: "Что это за такая аноним-313нал система без субъекта, хотите Вы спросить, что именно мыслит? Я— взорвано; взгляните на современную литературу — происходит открытие некоего "имеется"...
В некотором роде здесь происходит возврат к точке зрения XVII века, с одним различием: не человека ставитьна место Бога, но анонимную мысль, знание без субъекта, теоретическое без идентифицируемой субъективности..."9.За шумным конфликтом в связи со структурализмом Фуко, сталобыть, видит прежде всего попытку поставить такие теоретические проблемы и нащупать такие формы анализа, которые, будучи рациональными, не апеллировали бы при этом к идее субъекта. Именно поэтому егоне устраивали формы рациональности, нашедшие выражение в марксизме или в феноменологии, и именно в этом контексте Фуко не уставал подчеркивать роль Леви-Стросса, давшего "своего рода рациональную точку опоры для этой постановки под вопрос теории субъекта"10.От "археологии" медицины и гуманитарныхнаук к археологии знанияИстория познания, сознания, знания и их кристаллизации, продуктов рано заняла в концепции Фуко место центральной проблемы.Эта проблема была зафиксирована с помощью хорошо знакомого термина "археология", приобретшего у Фуко непривычное значение.
Вработах 60-х годов Фуко стремился реконструировать социально-исторические формы существования, организации и распространениязнаний, имея в виду главным образом историю Европы позднего средневековья и нового времени. При этом его интересовали наиболее существенные дискуссии, формы взаимодействия идей. Ибо Фуко с полным основанием полагал, что они оказывают формирующее воздействие на конкретные процессы мышления, познания, сознания индивидов. Особенность подхода у раннего Фуко можно видеть на примере книг "Безумие и неразумие.
История безумия в классический век"(1961) и "Рождение клиники. Археология взгляда медика" (1963).Патопсихологическое исследование здесь становится также и философским, социально-историческим. Фуко прослеживает, как на протяжении истории менялось отношение к психическим болезням. В средние века душевная болезнь трактовалась как наказание божье, вместес тем делающее больного человека чем-то вроде "божьего человека","опекаемого" Богом. В новое время умопомешательство стало пониматься просто как лишенность разума, как безумие. Выражалось изакреплялось это изменение самыми разными способами — через литературу, искусство, религию, деятельность особых социальных институтов, через применение юридических законов и нравственных норм,через теологию и философию.
Например, в первой книге Фуко исследовал, как содержались и функционировали в различные эпохи интернаты, дома призрения для больных, в том числе для психическинездоровых, людей. Во второй книге он подверг анализу практику итеорию патологической анатомии, чтобы уяснить генезис современ-314ных подходов к болезням, их лечению, к функционированию соответствующих институтов. Построениа "археологии" знания, познания, сознания — это, согласно Фуко, и есть обнаружение, исследование глубокозалегающих пластов исторического социокультурного, духовного опыта.В известном смысле опыт "археологии духа", важнейших формообразований дискурса параллелен у Фуко "археологии институциональных форм". Так, он прослеживает происходивший в XVII в.
коренной поворот от эпохи Ренессанса к "классической" эпохе новоговремени. Соответственно изменению умонастроений и ориентации людейвозникают новые "институты"' для призрения душевнобольных. Ихтеперь интернируют в специальные дома призрения, где они содержатся вместе с безработными, нищими, бродягами, преступниками,причем содержатся за счет государства. Примером такого "института"Фуко считает учрежденный в середине века в Париже Hopital General.Это было не только и даже не столько медицинское учреждение. Онорешало куда более широкие социальные задачи: в тот век обществоначало понимать, что обездоленные, тяжелобольные люди нуждаютсяв попечении. Эдиктом короля они получили право на уход, пропитание, кров, одежду.
Но вот спустя столетие, благодаря французскойреволюции, наступает новый поворот в сознании: теперь считаетсяскандалом и несправедливостью то, что душевнобольные и преступники содержатся в одном и том же учреждении. Возмущение и критикасо стороны общественного мнения приводят к тому, что постепенновозникают специальные медицинские учреждения для содержания илечения душевнобольных. Меняется и понимание душевной болезни.Считается, что больных людей следует лечить и успешное лечениевозможно. Все эти исторические примеры Фуко приводит, чтобы подтвердить свой общий тезис: система знаний о человеке и формы практики (например, врачебной) играют решающую роль в развитии структур интернирования и господства, присущих человеческой цивилизации.В "археологии медицины" Фуко раскрывает зависимость форм деятельности врачей и зависимость их конкретного знания от того, чтоон называет "кодами знания".
Он обнаруживает такие историческименяющиеся и в то же время относительно стабильные (на протяжении веков и эпох) коды на основе различных описаний болезней, сделанных врачами в одно и то же время. Сами врачи могут и не догадываться об их существовании и власти, однако следуют историческиобусловленным принципам кодирования медицинского знания. Влияние упрочения или, наоборот, изменения таких общих форм знанияогромно. В книге "Рождение клиники" Фуко отмечает, что предметего исследования касательно медицины связан с выяснением вопроса:как особое познание больного индивидуума структурируется на протяжении того или иного времени.
А это позволяет, по его мнению,показать, что "клинический опыт возможен в виде познавательнойформы" и что он приводит к реорганизации всего больничного дела, кновому пониманию положения больного в обществе. Эти "глубинныеструктуры", где сплетаются воедино пространство, язык и смерть и315которые обычно суммируются в виде анатомическо-клинических методов, образуют историческое условие развитие медицины как области"позитивного" действия и знания.От "археологии" медицины и болезней Фуко перешел к "археологии гуманитарных наук". Французский мыслитель уже прочно исходил из того, что на человеческую деятельность оказывают влияниесуществующие и значимые на протяжении определенных периодов истории, социально закрепленные формы духа, знания, сознания. Приэтом обращение к "археологическому" — т.е.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
