Запад - Россия - Восток. Том 4 (1184494), страница 55
Текст из файла (страница 55)
И вот я пришел к идее, содержащей вместе мирои жизнеутверждение и этику! Теперь я знал, что мировоззрение этического миро- и жизнеутверждения и его идеалы культуры обоснованы в мышлении» 3 .Что за необычная сила сокрыта в этих трех словах: "благоговениепред жизнью"? Почему они стали решением мучившей Швейцера загадки мировоззрения и этики? Последуем за ходом его мысли.Сознательное, или, как говорит Швейцер, "мыслящее", мировоззрение характеризуется тем, что дает себе ясный отчет о своей собственной исходной точке и элементарной основе.
Мыслящим можносчитать лишь то мировоззрение, которое способно выдержать проверку мыслью, является своего рода мыслью о мысли. Как здание долговечно тогда, когда возведено на фундаменте более прочном, чем вседругие используемые при его строительстве материалы, так и мировоззрение, чтобы приобрести необходимую устойчивость, должно покоиться на мысли, которая является мыслью в большей мере, чем всепрочие входящие в его состав мыслительные конструкции.Размышляя над аксиоматическим основанием научного метода, обозначая "фундамент", на котором можно возвести здание мировоззрения, Декарт сформулировал свой знаменитый тезис "Я мыслю, следовательно, существую". Такое начало, считает Швейцер, обрекает Декарта на то, чтобы оставаться пленником царства абстракций.
И всамом деле, все, что следует из этого " я мыслю", не выводит человеказа пределы самой мысли. Декартово решение проблемы не удовлетворяет Швейцера. Мысль всегда есть мысль о чем-то. И Швейцер пытается выявить первичную и постоянную определенность мысли, ее специфическую объектность. Таким элементарным, непосредственным,постоянно пребывающим фактом является воля к жизни. Швейцерформулирует свою аксиому: "Я — жизнь, которая хочет жить, я —жизнь среди жизни, которая хочет жить" 4 Всегда, когда человек думает о себе и своем месте в мире, он утверждает себя как волю кжизни среди таких же воль к жизни. В сущности Швейцер перевернул формулу Декарта, положив в основу самоидентификации челове-<№ка не факт мысли, в факт существования. Его принцип, если пользоваться терминами Декарта, можно было бы выразить так: "Я существую, следовательно, мыслю".
Существование, выраженное в воле кжизни и утверждающее себя положительно как удовольствие и отрицательно как страдание, он рассматривает в качестве последней реальности н действительного предмета мысли. Когда человек мыслит вчистом виде, он находит в себе не мысль, а волю к жизни, выраженную в мысли.Воля к жизни в учении Швейцера — в отличие от "я мыслю"Декарта — говорит о том, что делать, позволяет, и более того, требуетот человек выявить отношение к себе и к окружающему миру. Воля кжизни приводит человека в деятельное состояние, вынуждает его темили иным образом к ней отнестись. Это отношение может быть негативно с позиции отрицания воли к жизни, как, скажем, у Шопенгауэра.
И тогда мысль не может состояться, развернуть себя с логическойнеобходимостью, ибо она приходит в противоречие сама с собой. Последовательное отрицание воли к жизни не может окончиться ничем иным,кроме как ее фактическим уничтожением. Самоубийство оказываетсятой точкой, которая логически завершает предложение, формулирующее отрицание воли к жизни.
Отрицание воли к жизни противоестественно и — самое главное — не может быть обосновано в логическипоследовательном мышлении. Человек действует естественно и истинно только тогда, когда он утверждает волю к жизни. Жизнеспособнатолько мысль, утверждающая волю к жизни. Человек не просто осознает то, что движет им инстинктивно, неосознанно, Он вместе с темвыявляет особое, сугубо человеческое — благоговейное! — отношениек жизни.Адекватное познание воли к жизни есть вместе с тем ее углублениеи возвышение. Воля к жизни утверждает себя как таковая и становится началом мышления, лишь осознавая свою идентичность во всехсвоих многообразных проявлениях.
В мыслящем человеке воля к жизниприходит в согласие с собой и такое согласие достигается деятельностью,направляемой благоговением перед жизнью. Тогда мыслящий человекстановится этической личностью, а утверждение его воли к жизни перерастает в нравственную задачу. "Этика заключается, следовательно, в том, что я испытываю побуждение высказывать равное благоговение перед жизнью как по отношению к моей воле к жизни, так и поотношению к любой другой. В этом и состоит основной принцип нравственного. Добро — то, что служит сохранению и развитию жизни,зло есть то, что уничтожает жизнь или препятствует ей" (с. 218).Этика и мистикаМировоззрение, а вслед за ним и вся культура начинаются с этики.
Этика предшествует гносеологии, она не выводится из окружающего мира.Откуда же она берется? Этика, считает Швейцер, должна родить-200ся из мистики. При этом мистику он определяет как прорыв земного внеземное, временного в вечное. Мистика бывает наивной и завершенной; наивная мистика достигает приобщения к неземному и вечномупутем мистерии, магического акта, завершенная — путем умозрения.Тем самым проблема возможности этики приобретает еще большуюостроту, ибо неземное и вечное не может быть выражено в языке.Язык способен охватить лишь земную и конечную реальность. Этунеразрешимую проблему Альберт Швейцер решил с такой же простотой, с какой Александр Македонский разрубил гордиев узел. Этикавозможна не как знание, а как действие, индивидуальный выбор, поведение."Истинная этика начинается там, где перестают пользоваться словами" (с.
221). Это высказывание Швейцера нельзя рассматриватьтолько в педагогическом аспекте — как утверждение первостепеннойроли личного примера в нравственном воспитании. Гораздо важнееего теоретическое содержание. Поскольку этика есть бытие, данноекак воля к жизни, то и разворачиваться она может в бытийной плоскости. Она совпадает с волей к жизни, которая утверждает себя солидарно с любой другой волей к жизни. Этика существует как этическоедействие, соединяющее индивида со всеми другими живыми существами и выводящее его в ту область неземного и вечного, которая закрыта для языка и логически упорядоченного знания. Вчитаемся внимательно в необычные слова Швейцера, смысл которых не умещается впредзаданные им масштабы, как если бы великан натягивал на себядетскую распашонку: "Воля к жизни проявляется во мне как воля кжизни, стремящаяся соединиться с другой волей к жизни.
Этот факт— мой свет в темноте. Я свободен от того незнания, в котором пребывает мир. Я избавлен от мира. Благоговение перед жизнью наполниломеня таким беспокойством, которого мне не может дать мир, которогомир не знает. Я черпаю в нем блаженство. И когда в этом ином, чеммир, бытии некто другой и я понимаем друг друга и охотно помогаемдруг другу там, где одна воля мучила бы другую, то это означает, чтораздвоенность воли к жизни ликвидирована" (с. 219 — 220). Толькочерез волю к жизни, через деятельное возвышение и утверждение жизниосуществляется "мистика этического единения с бытием" (с. 217).Этика, как ее понимает Швейцер, и научное знание — разнородные явления: этика есть приобщение к вечному, абсолютному, а научное знание всегда конечно, относительно, этика творит бытие, а научное знание описывает его.
Этика умирает в словах, застывая в них,словно магма в горных породах, а научное знание только через язык ирождается. Но из этого было бы неверным делать вывод, будто этикаможет осуществиться вне мышления. Этика есть особый способ бытияв мире, живое отношение к живой жизни, которое может, однако,обрести бытийную устойчивость только как сознательное, укорененное в мышлении.Дело в том, что воля к жизни раздвоена, раздвоена опасным образом. Одна жизнь утверждает себя за счет другой. Поэтому самоутвер-201ждение воли к жизни в ее стремлении к солидарному слиянию с любой другой волей к жизни, не может протекать стихийно. Только вчеловеке как сознательном существе воля к жизни проистекает измышления, которое доказывает, что этика содержит свою необходимость в себе и что индивид должен "повиноваться высшему откровению воли к жизни" (с.
220) в себе. И ничему больше! Жизнеутверждающее начало воли к жизни находит свое продолжение и выражениев этическом мышлении. Мышление дает индивиду силу противостоятьжизнеотрицанию каждый раз, когда его жизнь сталкивается с другойжизнью. "Сознательно и по своей воле я отдаюсь бытию. Я начинаюслужить идеалам, которые пробуждаются во мне, становлюсь силой,подобной той, которая так загадочно действует в природе. Таким путем я придаю внутренний смысл своему существованию" (с. 203). Здесьразвивается единственная в своем роде диалектика мистики и рациональности, столь характерная для этического мировоззрения Швейцера. Последовательная рациональность, не находя "вещества" этики вэмпирическом мире, постулирует ее мистическую сущность.
Мистическая природа этики реализуется в рационально осмысленных и санкционированных разумом действиях человека."Чистая совесть" — изобретение дьяволаОригинально и поразительно ясно решает Швейцер самый, пожалуй, трудный для этики вопрос о путях ее соединения с жизнью.Этика в ее практическом выражении совпадает со следованием основному принципу нравственного, с благоговением перед жизнью. Любое отступление от этого принципа — моральное зло. Этический принцип Швейцера существенно отличается от аналогичных принципов илизаконов, которые формулировались в истории этики.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
