Запад - Россия - Восток. Том 3 (1184493), страница 41
Текст из файла (страница 41)
Постулирование свободы роднит философиюБергсона с учением Канта. Однако французский мыслитель исходит изтого, что в споре кантианцев со сторонниками детерминизма позицииобеих сторон оказываются антиномично-противоположными и равно-137правными. "Но нам кажется, — пишет Бергсон, — что возможен итретий выход: мысленно перенестись в те моменты нашего существования, когда нам предстояло выбрать определенное, очень важное решение в те единственные в своем роде мгновения, которые уже не повторятся, как не вернутся некогда исчезнувшие моменты истории какоголибо народа. Тогда мы убедимся, что эти прошедшие состояния немогут быть ни адекватно выражены в словах, ни искусственно воспроизведены путем рядополагания более простых состояний, — ведь всвоем динамическом единстве и в чисто качественной множественностиони представляют собой фазы нашей реальной и конкретной жизни,нашей реальной и конкретной длительности — разнородной и живой.Мы убедимся, что если наше действие показалось нам свободным, тоэто значит, что отношение этого действия к состоянию, которое еговызывает, не могло быть выражено законом, ибо это психическое состояние — единственное в своем роде и больше никогда не повторится.Наконец, мы увидим, что само понятие необходимой детерминации теряет здесь всякий смысл, и не может быть речи ни о предвидениидействия до его совершения, ни о возможности противоположного действия, если первое уже совершено..." (С.
154).Отличие ранней философии Бергсона состоит в том, что путь краскрытию свободы как основополагающего философского принципаон увидел не в тех сферах, где философия традиционно усматриваланаиболее яркое ее воплощение — не в учении о разуме, научном познании и не в моральной философии. Входными воротами в философиюсвободы оказались для Бергсона размышления, повернутые к тем изначальным пластам опыта, в которых — по установившимся в философии обычаям — искали не свободу, а жесткий детерминизм: Бергсонобратился к исследованию материи и наиболее тесно с ней связанныхформ духа.Материя и восприятие. Материя и памятьВ книге "Материя и память" Бергсон выступил против как материалистических, так и идеалистических традиций. И материализм, иидеализм он считал "одинаково крайними, избыточными положениями." Ошибка идеализма — в сведении материи к представлению, заблуждение материализма — в превращении материи в вещь, "производящую в нас представления, но отличную от них по своей природе" (С.
160). Какая же позиция была заявлена Бергсоном в противовеси материалистическому, и идеалистическому монизму? "Эта книга, —разъяснял Бергсон в Предисловии к седьмому изданию "Материи ипамяти", — утверждает реальность духа, реальность материи, и в нейделается попытка определить отношение между первым и вторым наясном примере — примере памяти. Книга, следовательно, очевидно дуалистичная. Но, с другой стороны, она обрисовывает тело и дух такимобразом, что появляется надежда если и не упразднить, то значительносмягчить те трудности, которые всегда возникают в связи с дуализмом..." (там же).Чтобы объединить материю и дух, Бергсон пытался найти точку ихсоприкосновения. Но, поскольку в истории мысли подобные попытки138уже предпринимались, в "Материи и памяти" была предложена их критическая оценка.
Под обстрел критики попали натуралистические концепции, не просто сближающие материю и дух, но по сути сводящиесознание, психику, дух к простому детерминистическому следствию материальных, прежде всего церебральных (мозговых) процессов. Философ весьма обстоятельно и профессионально разобрал (особенно вовторой главе "Материи и памяти") достижения тогдашней физиологиимозга. Согласно Бергсону, они говорят о действительно важной ролицеребральных процессов в совокупной человеческой жизни, но не подтверждают крайней натуралистической идеи, согласно которой психическую деятельность можно однозначно "материализовать", сводя клокализуемой деятельности центров и клеток мозга.
Бергсон был уверен, что накопление в будущем новой, сколь угодно обширной информации о деятельности мозга и нервной системы вряд ли изменит этоположение в принципе.Значительную роль в объяснении единства материальных (здесь:физиологических) и духовных (здесь: психических) процессов традиционно играл анализ восприятия. Это и понятно.
Ведь восприятие обычнорассматривалось и еще сегодня рассматривается как один из "ближайших" к внешнему миру, к материи и наиболее элементарных актовпознания. Материалисты и идеалисты, казалось бы, по-разному интерпретировали восприятие. Но Бергсон указал на принципиальную общность их позиций в данном вопросе: "и для тех, и для других воспринимать — значит прежде всего познавать" (С.
173); "... они неизменнопренебрегают отношением восприятия к действию и воспоминания кповедению" (С. 302).Бергсонианская интерпретация восприятия — как, впрочем, и других форм, структур, элементов сознания, психики — является разновидностью активизма: восприятие и психика в целом ставятсяв зависимость от целостного, актуального человеческогодействия. Восприятие, согласно Бергсону, лишь измеряет способностьчеловеческого существа к действию. В своей приспособленности к действию, на службе которого и стоит восприятие, человеческое тело органически вписывается в мир природы. "Мы сказали, что материальныймир состоит из объектов, или, если угодно, из образов, в которых всечасти действуют и реагируют одна на другую, совершая движение.Наше чистое восприятие конституировано в среде этих образов наброском нашего зарождающегося действия.
Актуальность нашего восприятия состоит, стало быть, в его активности, в движениях, которые его продолжают, а не в относительно большей интенсивности... Ноэтого-то упорно и не хотят видеть, смотря на восприятие как на разновидность созерцания, приписывая ему чисто спекулятивную цель и направленность на некое неведомое бескорыстное познание: как будтоотделяя его от действия, обрывая таким образом его связи с реальным,его не делают сразу и необъяснимым, и бесполезным!" (С. 199).Другая ошибка традиционной теории восприятия состоит в том, что"устраняется всякое различие между восприятием и воспоминанием"(С.
200). Из восприятия, напоминает Бергсон, обычно не выделяютсоставляющее его органическую часть воспоминание. При анализе восприятия также чаще всего не принимают в расчет, что оно есть непростой единовременный акт, а сложный и длительный процесс В ис-139следованиях и материи, и восприятия, и их связи Бергсону важно вскрытьнекую непрерывность действия и сознания, при которой восприятиеобъединено, синтезировано не только с воспоминаниями, но и со всейгаммой чувств. "Воспринимать сознательно — значит выбирать, и сознание состоит прежде всего в этом практическом различении Различные восприятия одного и того же предмета, даваемые различными органами чувств, не восстановят, следовательно, полного образа предмета;между ними будут пробелы, интервалы, некоторым образом соразмерные пробелам в моих потребностях; образование чувств необходимоименно для заполнения этих интервалов.
Это образование имеет цельюгармонизировать мои чувства, восстановить между их данными непрерывность, которая была нарушена прерывностью потребностей моеготела, наконец, приблизительно восстановить материальный предмет вцелом" (С. 187). Как ни парадоксально, все эти рассуждения о синтетическом единстве сознания нужны были Бергсону для того, чтобы отделить память от восприятия и именно память, а не восприятие сделатьобразцом и моделью исследования духовных процессов.Память, в свою очередь, разделяется у Бергсона на два подвида —"механические" и "независимые" воспоминания. Если моторно-механические процессы во многом обусловлены материей, то память в собственном смысле в тенденции проявляет независимость от материи.
Этанезависимость и делает память специфически духовным процессом. Известные медикам и психологам расстройства памяти (их Бергсон изучалвесьма основательно) философ связывает с нарушением "механических" функций, которые суть скорее привычка, чем собственно память(С. 255).
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
