Миронов В.В. Философия. (2005) (1184477), страница 48

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 48)

Пирс как основоположник прагматизмаОсновы концепции прагматизма были заложены американским философом Чарлзом Пирсом(1839—1914), человеком многогранного дарования: математиком, астрономом,химиком. Сейчас особое внимание привлекают его работы по символической логике,большая часть которых при жизни опубликована не была. В истории западнойфилософии Пирс остался, однако, именно в качестве основоположника прагматизма;он сформулировал программу этого течения и предложил термин для его обозначения.Установка прагматизма, согласно Пирсу, призвана выразить «дух лаборатории»,характерный для ученого, исследователя, связанного с реальной жизнью.

Кстати,такие черты он находил у множества европейских мыслителей, среди которых чащевсего называл Канта, Беркли и Спинозу. Не означает ли это, что для Пирса были нетак уж важны различия между материализмом и идеализмом, агностицизмом ифеноменологической установкой? Справедливость такого предположения подтверждаетанализ двух основополагающих статей философа «Закрепление убеждения» и «Каксделать наши идеи ясными», опубликованных в 1877-1878 гг.Главная тема этих статей — отношение знания, убеждения и действия.

Он исходит изтезиса, который считает самоочевидным: «Логическое рассуждение добротно, когдаоно таково, что дает правильный вывод из верных — и никак иначе» [1]. Однако,считает Пирс, и верное рассуждение стоит не многого, если человек неруководствуется в жизни выводами, которые можно получить на основе правильныхпосылок при соблюдении логических правил.

Нужно не только, а порой и не столькоумение рассуждать определенным образом, но и желание думать и обладатьспособностью принимать определенные положения в качестве руководства к действию.Разве не очевидно, что нашими желаниями управляют и нашими действиями руководятнепосредственно вовсе не рассуждения, а убеждения, каким бы ни был их источник?Не случайно, к примеру, религиозные мусульманские фанатики в Сирии и Иране (XIв.) из секты «гор1 Пирс Ч. С.

Начала прагматизма. Спб., 2000. Т. 1. С. 96.207ного старца» громили отлично вооруженные и обученные английские войска! Еслифилософия не обращает внимания на такие жизненные факты, то грош ей цена. Апотому считать картезианский принцип радикального сомнения базовым положениемдля философии нельзя: ведь сомнение по природе своей не ведет к решительномупрактическому действию. Да, конечно, оно важно, — но только в качествепромежуточной стадии, каковой оно и было у Декарта, поскольку сомнение — это«единственная непосредственная мотивация борьбы за достижение состоянияубежденности» [1].

Нормальный, практичный человек, по словам Пирса, воспринимаетсомнение как состояние неудовлетворительное и даже болезненное: он стремитсяизбавиться от сомнений и достичь убеждения.За сомнением — если есть основания подвергнуть сомнению прежние верования — идетисследование, которое есть не что иное, как стадия борьбы за достижение новогоубеждения и которое, конечно же, должно иметь непосредственное отношение кжеланной цели будущей деятельности. Когда же мы замечаем, что исследование стакой целью не связано, то мы от него отказываемся. И тогда снова наступаетпериод сомнений и поисков, а за ним следует формирование мнения — такого мнения,которое руководит действием, ставши твердым убеждением.Может показаться, отмечает Пирс, что человек стремится к «правильному мнению»,но это не более чем метафизическая иллюзия: на деле-то нам всегда нужны толькотвердые убеждения, без которых не может быть успешного действия.

Аргументация впользу этого тезиса у Пирса выдержана в стиле европейского позитивизма.«...Ничто извне сферы нашего знания не может служить нам объектом, ибо, еслинечто не воздействует на сознание, это нечто не может выступать в качествемотивации приложения умственных усилий. Я склонен полагать, что мы хотим найтиубеждение, о котором, в силу того же желания, не можем не думать как обистинном. Мы, однако, считаем истинным каждое наше убеждение, поэтому данноеутверждение является тавтологией» [2].1 Пирс Ч.

С. Начала прагматизма. Т. 1. С. 103.2 Там же. С. 103—104.208Отсюда следует, что все методы исследования суть не что иное, как способыукрепить веру, и потому они имеют скорее психологическое, чем гносеологическоеили онтологическое основание. Перечисляя способы укрепления веры, Пирс придаетим статус методов. По его классификации, их всего четыре: 1) метод упорства, илислепой приверженности; 2) метод авторитета; 3) априорный метод; 4) научныйметод. В определенном смысле Пирс ставит в один ряд научный метод, которыйпрактикуют люди науки, с методом упорства, который использует религиозныйфанатик, перебирая четки и повторяя заповеди, поскольку в обоих случаях человекстремится опереться в своем мнении на что-то более солидное, чем собственные,личные представления.

Потому-то религиозный фанатик говорит об откровении свыше,о духовном озарении, о чудесных явлениях; все это укрепляет его веру, а значит,желание действовать. Ученый ради достижения той же цели опирается на постулат,что-де «имеются Реальные вещи, характеры которых совершенно независимы от нашегоо них мнения.

Эти Реалии воздействуют на наши органы чувств в соответствии снекоторыми постоянными законами» [1]. Фактическое же содержание этого, научного,метода — тоже только особый способ достижения твердой уверенности. Правда, унего есть немаловажное преимущество — он питается надеждой достигнуть единогомнения для всех людей, независимо от конкретных условий их деятельности и ихличных особенностей. Таким, согласно Пирсу, выступает фундаментальный постулатнауки.1 Пирс Ч. С. Начала прагматизма. Т.

J. С. 118.Сам Пирс, конечно же, предпочитает научный метод, хотя считает, что доказатьсуществование «независимой реальности» невозможно, — как, впрочем, нельзя иубедительно опровергнуть этот тезис. К тому же повседневная практика непорождает относительно этого метода такого множества сомнений, какое возникаетотносительно других методов закрепления убеждений.В статье «Как сделать наши идеи ясными» Пирс немало внимания уделил причинам,которые порождают взаимонепонимание у людей, когда они рассуждают об одном и томже предмете.

Первая причина этого состоит в том, что люди принимают результатвоздействия объекта на сознание за свойство самого объекта (говоря, например, о«чувственных качествах объекта», хотя чувства — это человеческие качества). Витоге разница во мнениях об объекте, т. е. различие между субъектами, порождаетспор касательно характеристик самого объекта. Вторая причина заключается в том,что «грамматические» раз209личия, т. е. различия между словами, люди принимают за различия между идеями,которые хотят выразить с помощью языка.

Казалось бы, избавиться от этойнеприятности можно было бы, если бы удалось добраться до объекта «самого посебе» или до идей «самих по себе»; однако в первом случае люди должны достигать«метафизического» знания, в возможность чего Пирс не верит, во втором случаедолжна была бы существовать эмпатия — непосредственная связь междуиндивидуальными сознаниями, обладающими идеями, а это, по его мнению, тожеявляется разновидностью метафизики.И все-таки, полагает Пирс, есть достаточно надежный путь добиться определенногоуспеха в избавлении от подобных ошибок.

Состоит он как раз в том, чтобы сделатьнаши идеи ясными. Для этого прежде всего надо уяснить смысл и назначениемышления — обратить внимание на те функции, которые исполняет мышление вповседневной жизни, т. е. в опыте. Всякий нормальный человек, совершенно незадумываясь об этом, определяет «вещи» опыта как совокупность всех техвоздействий, которые вещи эти производят (например, лимон — это предмет желтый,прохладный, шероховатый, кислый, продолговатый или круглый, имеет вес и т. д.).Далее, необходимо распространить это на сферу объектов мысли (т. е. раскрыватьсодержание мысли, перечисляя все возможные следствия использования, примененияданной мысли в опыте). В итоге основа для метафизических споров исчезнет: впрактической сфере некое подвижное единство достигается само собою.

Например,католики веками спорят с протестантами относительно таинства пресуществления.Католик считает, что вино и пресная лепешка, которые используются в церковномпричастии, в момент причастия реально превращаются в кровь и тело Христа.Протестант с этим не согласен, он трактует причастие с использованием преснойлепешки и слабого вина только как символизацию духовного соединения с Богом.Однако если поставить вопрос о вине (или хлебе) практически, то он должензвучать так: является ли данное вещество вином? Если оно, это вещество, обладаеттеми чувственными качествами, которыми, по нашему убеждению, должно обладатьвино, если оно производит некий ощутимый результат, который должно производитьупотребление вина, — то это вещество есть вино и ничто другое.

«Говорить же очем-то, что имеет все ощутимые качества вина, что в реальности оно являетсякровью, — совершенно лишено смысла», — заявляет Пирс.210Разумеется, такая постановка вопроса — вне пространства теологических проблем. Вопыте нельзя допускать «сверхсубстанциализации», путать веши чувственные свещами сверхчувственными; идею чувственной вещи следует определять черезчувственные же следствия ее практического использования.

Характеристики

Список файлов книги