schutz (1159355)

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла

Русский Гуманитарный Интернет Университет

Библиотека

Учебной и научной литературы

WWW.I-U.RU

Шюц А. Формирование понятия и теории в общественных науках¹

Американская социологическая мысль: Тексты /Под ред. В. И. Добренькова. – М.: Изд-во МГУ, 1994.

Электронная версия: http://www.nsu.ru/psych/internet/

Название моей статьи намеренно отсылает к названию симпозиума, происходившего в декабре 1952 года на ежегодном заседании Американской философской ассоциации. Эрнест Нагель и Карл Г. Гемпель способствовали чрезвычайному оживлению обсуждения сложной проблемы, сформулированной в точной и ясной форме, столь характерной для этих ученых. Предметом обсуждения является спор, более чем на полвека разделивший не только логиков и методологов, но также и обществоведов на две научные школы.

Одна из них считает, что методы естественных наук, которые повсюду привели к таким великолепным результатам, являются единственно научными методами, и они поэтому должны быть полностью применимы в исследовании человеческих проблем. Неспособность осуществить это на деле помешала обществоведам разработать объяснительную теорию, сопоставимую по точности с той, что была разработана естественными науками, и поставила под сомнение эмпирическую работу теорий, разработанных в специальных областях знания, таких, как, например, экономика.

Другая научная школа полагает, что существует фундаментальное различие в структуре социального мира и мира природы. Этот взгляд привел к другой крайности, а именно к выводу, что методы общественных наук tote coelo² отличны от методов естественных наук. В поддержку этой точки зрения был выдвинут ряд аргументов. Было отмечено, что общественные науки - идиографические, характеризуются индивидуализирующей концептуализацией; нацелены на единичные ассерторические утверждения, в то время как естественные науки - номотетические, характеризуются генерализирующей концептуацией и нацелены на общие аподиктические утверждения. Последние должны иметь дело с постоянными отношениями величин, которые могут быть изморены и подтверждены экспериментально, тогда как ни измерение, ни эксперимент не осуществимы в общественных науках. Вообще считается, что естественные науки должны иметь дело с материальными объектами и процессами, а общественные науки - с психологическими и интеллектуальными и, следовательно, метод первых заключается в объяснении, а метод последних - в понимании.

Большинство из этих чрезвычайно распространенных утверждений при более тщательном рассмотрении оказываются несостоятельными, и по нескольким причинам. Одни из сторонников приведенных выше аргументов имеют довольно ошибочное представление о методе естественных наук. Другие склонны отождествлять методологическую ситуацию общественных наук с методом общественных наук вообще. Исходя из того, что история должна иметь дело с уникальными и неповторяющимися событиями, они делали вывод, что все общественные науки ограничены единичными ассерторическими утверждениями. Так как эксперименты едва ли возможны в культурной антропологии, игнорировался тот факт, что в социальной психологии, хотя бы в некоторой степени, могут успешно использоваться лабораторные эксперименты. Наконец, и это самое главное, эти аргументы не принимают во внимание тот факт, что правила построения теорий в равной степени имеют силу для всех эмпирических наук, имеют ли они дело с объектами природы плис человеческими деяниями. И там и тут господствуют принципы обоснованного вывода и верификации, теоретические идеалы единства, простоты, универсальности и точности.

Такое неудовлетворительное состояние дел проистекает главным образом из того факта, что развитие современных общественных наук происходило в период, когда научная логика была связана в основном с логикой естественных наук. В ситуации, напоминающей монополистический империализм, методы последних часто объяснялись единственно научными, а специфические проблемы, с которыми сталкивались обществоведы в своей работе, игнорировались. Оставшись в своей борьбе против этого догматизма без помощи и опоры, исследователи человеческих проблем вынуждены были развивать свое собственное понимание того, какой, по их мнению, должна быть методология общественных наук. Они делали это, не имея достаточных философских знаний, и прекращали свои попытки, когда достигали уровня обобщения, который, казалось бы, оправдывал их глубоко прочувствованное убеждение в том, что цель их исследований не может быть достигнута путем заимствования методов естественных наук без их модификации. Нет сомнения в том, что их аргументы зачастую необоснованы, формулировки недостаточны, а многочисленные недоразумения затемняют полемику. Не то, что обществоведы говорили, а то, что они подразумевали, является поэтому главным предметом нашего дальнейшего рассмотрения.

Поздние работы Феликса Кауфмана³ и еще более поздние статьи Нагеля⁴ и Гемпеля⁵ подвергли критике многие ошибки в аргументах, выдвинутых обществоведами, и подготовили почву для нового подхода к проблеме. Здесь я сосредоточусь на критике профессором Нагелем выдвинутого Максом Вебером и его школой утверждения, что общественные науки стремятся “понять” социальный феномен в терминах “значащих” категорий человеческого опыта и что, следовательно, “причинно-функциональный” подход естественных наук непригоден в исследовании общества. Эта школа, какой ее видит доктор Нагель, утверждает, что все социальное, значимое человеческое поведение является выражением мотивированных психических состояний, .что вследствие этого обществовед не может быть удовлетворен наблюдением социальных процессов просто как последовательности “внешним образом связанных между собой” событий и что установление корреляций или даже универсальных связей в этой последовательности событий не может быть его конечной целью. Напротив, он должен конструировать “идеальные типы”, или “модели мотиваций”, - термины, в которых он стремится “понять” явное социальное поведение, относя побудительные причины поведения на счет включенных в него действующих лиц. Если я правильно понял критику профессора Нагеля, он утверждает следующее.

1. Эти побудительные причины недоступны чувственному восприятию. Это следует из того, что обществовед должен мысленно идентифицировать себя с участниками наблюдаемого действия и видеть ситуацию, с которой они столкнулись как действующие лица, так, как видят ее они сами. Однако несомненно, что нам вовсе не нужно испытывать психические переживания других людей для того, чтобы знать, что они у них есть, или предсказывать их явное поведение.

2. Ссылка на эмоции, установки и намерения в качестве объяснения явного поведения есть двойное допущение: предполагается, что участники некоторого социального процесса находятся в определенном психическом состоянии; предполагается определенная последовательность таких состояний, а также последовательность таких состояний и явного поведения. Тем не менее ни одно из психических состояний, которые мы представляем себе в качестве объектов нашего исследования, в действительности такими характеристиками обладать не может, и даже если бы эти наши ссылки на психические состояния были корректны. Ни одно из явных действий, которые якобы вытекают из этих состояний, не может показаться нам понятным или разумным.

3. Наше “понимание” природы и действия человеческих мотивов и их перехода в новое поведение не является более адекватным, чем наше понимание “внешних” причинных связей. Если через “значащие связи” мы утверждаем только, что отдельное действие есть частный случай модели поведения людей, проявляющегося в различных обстоятельствах, и что поскольку некоторые из соответствующих обстоятельств реализуются в данной ситуации, можно ожидать, что определенная форма этой модели проявится, когда не будет непреодолимой пропасти, отделяющей такие объяснения от тех, которые предполагают “внешнее” знание причинных связей. Получать знания о действиях людей на основании данных об их явном поведении так же возможно, как возможно обнаруживать и познавать атомный состав воды на основе данных о физическом и химическом поведении этого вещества. Поэтому неприятие “объективной”, или “бихевиористской”, общественной науки сторонниками точки зрения, согласно которой задачей общественных наук является обнаружение “значащих связей”, лишено оснований.

Но я вынужден не согласиться с выводами Нагеля и Гемпеля по ряду вопросов фундаментального порядка. Я позволю себе начать с краткого изложения не менее важных вопросов, по которым я полностью с ними согласен. Я согласен с профессором Нагелем в том, что всякое эмпирическое знание предполагает процесс контролируемого вывода, что его результаты должны быть изложены в форме утверждения, проверить которое может всякий, кто готов сделать это посредством наблюдения⁶, хотя я, в противоположность профессору Нагелю, не считаю, что это наблюдение должно быть чувственным наблюдением в строгом смысле этого слова. Более того, я согласен с ним, что в эмпирических науках под “теорией” понимается формулировка определенных отношений между рядом переменных величин в терминах, в которых может быть объяснен довольно обширный класс эмпирически установленных зависимостей⁷. Кроме того, я полностью согласен с его заявлением о том, что ни тот факт, что в общественных науках всеобщность этих зависимостей имеет довольно узко ограниченный характер, ни тот факт, что они позволяют делать предсказания лишь в довольно ограниченной степени, не составляют главного различия между общественными и естественными науками, так как многие отрасли последних проявляют те же самые свойства⁸. Как я попытаюсь показать в дальнейшем, мне кажется, что профессор Нагель не понимает постулата Макса Вебера о субъективной интерпретации. Как бы то ни было, он был прав, утверждая, что метод, требующий, чтобы ученый-наблюдатель отождествлял себя с исследуемым социальным агентом в целях понимания его мотивов, или метод, требующий отбора изучаемых фактов и их интерпретации в личной системе ценностей отдельного наблюдателя, приведут лишь к неконтролируемому частному и субъективному отражению человеческих действий в голове этого отдельного исследователя, но никогда не приведут к научной теории⁹. Но я не знаю ни одного представителя общественных наук крупного масштаба, который когда-либо защищал бы концепцию субъективности, подобную той, которую подвергает критике профессор Нагель. Наверняка, это не было позицией Макса Вебера.

Я считаю также, что осознать эту жизненно важную для обществоведов мысль нашим авторам помешала лежащая в основании их рассуждений философия сенсуалистического эмпиризма, или логического позитивизма, отождествляющая опыт с чувственным наблюдением и предполагающая, что единственной альтернативой контролируемому и, следовательно, объективному чувственному наблюдению является наблюдение субъективное и, следовательно, неконтролируемая и неверифицируемая интроспекция. Здесь не место возобновлять старый спор, связанный с неявными метафизическими допущениями этой лежащей в основании их рассуждений философии. С другой стороны, для того чтобы разъяснить свою собственную позицию, мне следовало бы подробно изложить некоторые принципы феноменологии. Вместо этого я намерен отстаивать несколько довольно простых положений.

1. Основная задача общественных наук - получать упорядоченное знание социальной реальности. Под термином “социальная реальность” я понимаю всю совокупность объектов и событий внутри социокультурного мира как опыта обыденного сознания людей, живующих своей повседневной жизнью среди себе подобных и связанных с ними разнообразными отношениями интеракции. Это мир культурных объектов, социальных институтов, в котором все мы родились, внутри которого мы должны найти себе точку опоры и с которым мы должны наладить взаимоотношения. С самого начала мы, действующие лица на социальной сцене, воспринимаем мир, в котором мы живем, - и мир природы, и мир культуры - не как субъективный, а как интерсубъективный мир, т.е. как мир, общий для всех нас, актуально данный или потенциально доступный каждому, а это влечет за собой интеркоммуникацию и язык.

2. Все формы натурализма и логического эмпиризма просто принимают на веру эту социальную реальность, которая, собственно, и является предметом изучения в общественных науках. Интерсубъективность, интеракция, интеркоммуникация и язык просто предполагаются как неявное основание этих теорий. Считается, что обществовед уже решил все свои фундаментальные проблемы до того, как начинается научное исследование. Как подчеркнул Дьюи с ясностью, достойной этого выдающегося философа, всякое исследование начинается и заканчивается внутри социально-культурной среды; разумеется, профессор Нагель полностью отдает себе отчет в том факте, что наука и ее саморегулирующийся процесс есть социальное предприятие¹⁰. Но требование описания и объяснения человеческого поведения в терминах контролируемого чувственного наблюдения резко останавливается перед описанием и объяснением процесса, посредством которого ученый В контролирует и верифицирует полученные путем наблюдения данные ученого А и сделанные им выводы. Для этого В должен знать, что наблюдал А, какова цель его исследования, почему он решил, что наблюдаемый факт заслуживает наблюдения, имеет отношение к научной проблеме, например, и т.п. Такое знание обычно называется пониманием. Объяснение того, как возможно такое взаимопонимание людей, остается задачей обществоведа. Но каким бы ни было его объяснение, ясно одно: такое интерсубъективное понимание между ученым В и ученым А проистекает не из наблюдения ученым В за явным поведением ученого А и не из интроспекции, проделанной ученым В, и не в результате отождествления В с А. Как показал Феликс Кауфман¹¹, на языке логического позитивизма это означает, что так называемые протокольные предложения о физическом мире имеют совершенно иное качество, чем протокольные предложения о психофическом мире.

3. Отождествление опыта, и опыта явных действий в частности, с чувственным наблюдением вообще (именно это и предлагает Нагель) исключает из возможного исследования целый ряд областей социальной реальности.

Характеристики

Тип файла документ

Документы такого типа открываются такими программами, как Microsoft Office Word на компьютерах Windows, Apple Pages на компьютерах Mac, Open Office - бесплатная альтернатива на различных платформах, в том числе Linux. Наиболее простым и современным решением будут Google документы, так как открываются онлайн без скачивания прямо в браузере на любой платформе. Существуют российские качественные аналоги, например от Яндекса.

Будьте внимательны на мобильных устройствах, так как там используются упрощённый функционал даже в официальном приложении от Microsoft, поэтому для просмотра скачивайте PDF-версию. А если нужно редактировать файл, то используйте оригинальный файл.

Файлы такого типа обычно разбиты на страницы, а текст может быть форматированным (жирный, курсив, выбор шрифта, таблицы и т.п.), а также в него можно добавлять изображения. Формат идеально подходит для рефератов, докладов и РПЗ курсовых проектов, которые необходимо распечатать. Кстати перед печатью также сохраняйте файл в PDF, так как принтер может начудить со шрифтами.

Список файлов учебной работы