Диссертация (1138808), страница 25
Текст из файла (страница 25)
Это деяние, на наш взгляд, можнорассматривать как опосредованное создание опасности для указанной категории лиц (ст. 311 УК РФ).Наконец, УК РФ содержит две нормы об ответственности за причинение вреда чести, достоинству и репутации должностных лиц, наделенныхполномочиями в сфере отправления правосудия:1131) неуважение к суду (ч. 2 ст. 297 УК РФ);2) клевета в отношении судьи, присяжного заседателя, прокурора, следователя, лица, производящего дознание, судебного пристава (ст.
2981 УК).Так, по приговору Курганского областного суда Б. признан виновным втом, что он в судебном заседании проявил неуважение к суду, грубо оскорбил судью и участника судебного заседания при рассмотрении ходатайстваследователя о продлении ему меры пресечения.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ осуждение признала законным209.Законодатель предусмотрел довольно внушительный арсенал средствуголовно-правовой охраны лиц, осуществляющих правосудие. Однако приболее пристальном взгляде на содержание названных норм вскрывается рядсущественных недостатков и противоречий. Например, во всех перечисленных составах преступлений законодатель по-разному очерчивает круг потерпевших, использует различные формулировки для их обозначения.
Причем водних ситуациях они разделяются на две группы: тех, кто уполномочен отправлять правосудие, и тех, кто осуществляет уголовное преследование; вдругих случаях они, наоборот, объединяются их друг с другом; в третьих –сливаются еще и с другими участниками уголовного судопроизводства, неявляющимися представителями власти, в единое целое.Так, в составе посягательства на жизнь субъектов реализации правосудия, (ст. 295 УК РФ) круг потерпевших представлен: а) в названии – раздельно (лица, осуществляющие правосудие и лица, осуществляющие предварительное расследование); б) в диспозиции нормы – в объединенной форме, казуистическим способом.
Причем законодатель относит к ним не только собственно представителей власти в сфере отправления правосудия – судью,прокурора, следователя, лицо, производящее дознание, судебного пристава,судебного исполнителя. В этот круг он включает и субъектов, не являющихсядолжностными лицами: защитника, эксперта, специалиста, а равно их близ209Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 3 сентября 2014 г. № 82АПУ14-23 // СПС «КонсультантПлюс».114ких в связи с осуществлением их процессуальной деятельности в целях воспрепятствования правосудию, что указывает на грубое нарушение логического соответствия названия ст. 295 УК РФ ее содержанию.Конечно, можно спорить о составе лиц, которые определяют результатправосудия по конкретным делам, правильности выбора критериев дифференциации средств уголовно-правовой охраны субъектов отношений по осуществлению правосудия, а также по ряду других моментов.
Но сам факт объединения их с лицами, не являющимися представителями власти, в диспозиции одной нормы кажется противоестественным.Обратная ситуация сложилась в ст. 296 УК РФ (угроза или насильственные действия в связи с осуществлением правосудия или производствомпредварительного расследования). В ней законодатель, имея в виду тот жесамый социально-правовой феномен, то же насильственное воздействие насубъектов реализации правосудия, только более мягкий его вариант, использует уже совершенно иной подход.
В названии фактически ничего не говорится о потерпевших. Вместо этого упоминается сфера государственной деятельности, в которой совершаются преступления. В диспозиции же нормызаконодатель дифференцирует посягательство на два вида в зависимости оттого, на кого направлено воздействие. В ч. 1. ст. 296 УК речь идет об угрозеубийством, причинением вреда здоровью, уничтожением или повреждениемимущества в отношении судьи, присяжного заседателя210 или иного лица,участвующего в отправлении правосудия, а равно их близких в связи с рассмотрением дел или материалов в суде, а в ч. 2 – о том же деянии, совершенном в отношении прокурора, следователя, лица, производящего дознание, защитника, эксперта, специалиста, судебного пристава, судебного исполнителя, а равно их близких в связи с производством предварительногорасследования, рассмотрением дел или материалов в суде либо исполнениемприговора, решения суда или иного судебного акта.См., например: Апелляционное определение Судебной коллегии по уголовнымделам Верховного Суда РФ от 08.07.2014 № 23-АПУ14-6СП // СПС «КонсультантПлюс».210115Единственно, в чем остается последовательным законодатель в данномслучае, – одинаковый состав потерпевших.
Однако как в первом, так и вовтором случае налицо разделение сфер деятельности по отправлению правосудия судом и деятельности органов предварительного расследования поосуществлению уголовного преследования (а вместе с тем и субъектов, ихреализующих), смешение последних со всеми остальными участниками судопроизводства, не относящимися к числу представителей власти.Несколько иначе обстоит дело с составом разглашения сведений о мерах безопасности, применяемых в отношении судьи и участников уголовногопроцесса (ст. 311 УК РФ), что, думается, обусловлено его специфическойприродой. Данное деяние отличается от предыдущих тем, что не предполагает непосредственного воздействия на субъектов отношений по осуществлению правосудия и поэтому кажется не таким опасным.
Оно скорее создаетпредпосылки для проявления потенциальной угрозы их личной безопасностив будущем. Тем не менее направленность его вполне очевидна – причинениевреда (причем, думается, в данном случае не так важно, какого) участникампроцесса из мести за совершаемые ими действия или воспрепятствованиеправосудию, оказание давления на принятие ими решений, поведение в целом. Только причинение вреда здесь, как уже упоминалось, носит опосредованный характер.В названной статье допускается нарушение логики описания кругавозможных потерпевших. Остается непонятным, какой критерий использовалзаконодатель для классификации этих лиц, разделив их в названии статьи надве группы, – судей и иных участников судопроизводства.
В описании жесамого преступления (в диспозиции нормы), а также при определении санкции за него упомянутые лица уже никак не дифференцируются. При такомподходе к определению круга потерпевших, думается, не могут быть правильно учтены интересы всех субъектов правосудия.Во-первых, всех потерпевших в преступлениях против правосудиянельзя ставить в один ряд. При формировании соответствующих запретов116необходимо учитывать особенности представителей власти в данной сфере,равно как и участников судопроизводства, не имеющих властных полномочий.
Речь не идет о сравнении ценности жизни, здоровья и т.д. указанныхдвух категорий лиц. В этом плане, как уже говорилось, различий между ниминет. Но они являются участниками разных отношений в сфере отправленияправосудия, поэтому направленные на них посягательства имеют разную социально-правовую сущность. Несомненно, участие в процессе эксперта, специалиста и свидетеля важно с точки зрения обеспечения прав и законных интересов потерпевших, правильного и всестороннего расследования обстоятельств совершения преступления, установления истины по делу и принятиязаконного и обоснованного решения.
Но от деятельности представителейвласти результат правосудия зависит гораздо в большей степени, нежели отучастия специалистов, свидетелей и т.д., а значит, и посягательство на нихобъективно представляет большую угрозу правосудию.Учитывая сказанное, предлагается установить ответственность за посягательство на жизнь, здоровье и иные жизненно важные интересы лиц, наделенных соответствующими полномочиями в сфере судопроизводства, и иныхучастников процесса отдельными нормами.
При этом дифференциацию ответственности за посягательство на жизнь указанных лиц, а также за применение насилия в отношении них или угрозы применения насилия целесообразно провести в рамках уже имеющихся статей, изменив лишь их название.Так, ст. 295 УК РФ следует озаглавить «Посягательство на жизнь лица, осуществляющего правосудие или уголовное преследование, либо иного участника судопроизводства». В ч.
1 ст. 295 УК РФ предлагается оставить составпосягательства на жизнь судьи, присяжного или арбитражного заседателя,прокурора, следователя, лица, производящего дознание, и судебного пристава, а также их близких в связи с рассмотрением дел или материалов в суде,производством предварительного расследования либо исполнением приговора, решения суда или иного судебного акта, совершенное в целях воспрепятствования законной деятельности указанных лиц либо из мести за такую дея-117тельность. Посягательство же на жизнь иных участников процесса следуетпредусмотреть в ч. 2 ст. 295 УК РФ.То же самое предлагается сделать и в отношении остальных составовприменения насилия к рассматриваемым категориям потерпевших, а такжеугрозы применения такого насилия и разглашения сведений о мерах безопасности.
Поступить именно таким образом требует, на наш взгляд, принцип системности уголовного права. Если ввести в УК РФ дополнительные статьи накаждый из указанных случаев, получится нагромождение норм, которые будут взамопересекаться и взаимоперекрещиваться, а следовательно, создаватьтрудности для правоприменителя. К тому же, нужно учитывать, что в данномслучае мы имеем дело, по сути, с одним и тем же преступлением, совершаемом в отношении разных категорий лиц, поэтому установление ответственности за него двумя разными статьями будет нелогично.Вторая проблема заключается, на наш взгляд, в использовании конструкций, неправильно отображающих сущность составов насильственноговоздействия на субъектов осуществления правосудия. В большей степени этокасается ст.
296 УК РФ, в которой законодатель совместил сразу все варианты насильственного воздействия на них, включая угрозы различного характера и содержания. В результате осталось не до конца понятным, как все четыре части данной статьи следует соотносить между собой. То ли все составы в них самостоятельные, то ли два из них, содержащиеся в ч. 1 и ч. 2 ст.296 УК, – основные, а два последующих квалифицированные211?Но самое главное, в диспозиции норм нет четкого разделения междуприменением физического насилия в отношении потерпевшего, причинениемему имущественного вреда и угрозы совершения таких действий, хотя этидеяния имеют различную природу, разные характер и степень общественнойопасности.
Они отличаются по объекту, предмету посягательства и направленности преступного воздействия. Насилие – вид преступного воздействия211См., например: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации /отв. ред. А.И. Рарог. М.: Проспект, 2011. С. 711.118на организм человека, как правило, влекущего за собой причинение вредаздоровью. Угроза же предполагает воздействие на психику человека212. Степень опасности первого определяется главным образом последствиями, этодеяние имеет материальный состав. Опасность второго вытекает прежде всего из характера угрозы, оно по своей природе может быть сконструированотолько по типу формального состава и т.д.Такой подход к построению норм Особенной части УК (когда в одномсоставе законодатель объединяет разные по характеру и степени общественной опасности деяния), по нашему мнению, не оправдан ни с теоретической,ни с практической точки зрения.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
