Диссертация (1101535), страница 24
Текст из файла (страница 24)
Такое соединение в жизни чиновниказамкнутого «домашнего» пространства и внутренней открытости напоминает озатворничестве графа Фридриха в финале «Предчувствия и действительности», нона сей раз оказывается совсем не бесспорным. С точки зрения Фортуната, над егодругом властвует «постепенно разъедающая и разрушающая сила обстоятельств»(II, 294), которая постепенно уничтожает его душу.
Здесь сталкивается начало105материальноеидуховное:повторяетсятрадиционноедляромантиковпротивопоставление «художника» и «ремесленника». Первого влечет труд, какой«невозможно завершить на земле, да и вовеки не закончить», второгоудовлетворяет возможность «ежечасно производить что-нибудь цельное (etwasRundes)» (II, 294). 207 В большинстве случаев, полагает Фортунат, «любовь кгосударственной службе» обусловлена привлекательной возможностью «судобством, без собственных идей и особого напряжения работать с большимразмахом и шумом» (II, 296), но тот, кто встает на этот путь, близок к отказу от«тоски по бесконечному»208.Таким отказом от «бесконечного» становится необдуманная женитьба Отто,одного из «подмастерьев» поэтического цеха.
Порыв «вдаль», на волю –определяющая черта этого персонажа: с детства он «тихими ночами слышал восне звон колоколов в далеком Риме» (Курсив мой. – Д.Ч., II, 422) и мечталоставить родной немецкий городок, зажатый в «глухой тесноте» среди гор,«мрачно заглядывающих со всех сторон <в колодец> тихого рынка» (II, 417).Вокруг городка, кажется, ничего нет – туда долетают лишь звуки колокольчика сгор и далекие удары молота, а «сырой ветер сгоняет вниз угольный дым изакрывает все, как могилу» (там же).
Попав в Рим, где он надеялся достичьвершин поэтического искусства, Отто обзаводится «гнездом», полным «южногодомашнего уюта (südliche Häuslichkeit)» (II, 417). Пространственная структураэпизода, в котором читатель знакомится с новым образом жизни героя,примечательна двойным сопоставлением открытого и закрытого пространства.Замкнутый мирок Отто и его жены расположен посреди бескрайнего простора:среди невысоких домов и виноградников открывается вид на «необозримыйцветущий райский сад с элегантными виллами … освещенный волшебным светомзаходящего меж деревьев солнца» (II, 417). «Открытость» римской местностистановится особенно очевидна, когда Отто вспоминает о родном немецкомСр. пародийный 1-й акт комедии «Женихи» (Die Freier, 1833), высмеивающий «непосредственнуюдеятельность» и «всестороннее развитие» советника Фледера.208Ср.
Schlegel F. Ideen. Фрагмент №3: «Nur durch Beziehung aufs Unendliche entsteht Gehalt und Nutzen;was sich nicht darauf bezieht, ist schlechthin leer und unnütz». KFSA. 1. Abt. Bd. 2. S. 256.207106городке, но и в ней он оказывается не более свободным.«Маленький, но прочно построенный и аккуратный домик», «укрытый»растущим по стенам плющом, виноградными лозами и распустившимися цветамиот внешнего мира, с садиком, окруженным со всех сторон изгородями соседскихсадов и полностью изолированным (jede Aussicht verschlossen), соответствуетмещанскому образу мысли жены поэта и ее родных (II, 416-417).
Последнихинтересует лишь хозяйство, а их пожелание «чтобы зять с должным усердиемписал книги», не оставляет сомнений относительно судьбы Отто, которомупредстоит превратиться в литератора-поденщика. Не замечая того, в какомзамкнутом мире он оказался, герой уверен, что достиг предела своих желаний, асмотрящему на него со стороны Фортунато кажется, будто он «заколдован, как всказке» (II, 418).В «Поэтах и их подмастерьях», как и в «Флорентине» Д. Шлегель,«открытое» пространство ассоциируется с мужским началом, «закрытое» сженским.
При взгляде на бескрайний горизонт графиня Хуанна воскицает: «Какэто прекрасно! Ах, почему же я не родилась мужчиной! Им принадлежит все, ониправят миром» (II, 365). Мужчины же обретают дом лишь при появлении женщинв их жизни: Вальтер отказывается от мечты о странствиях из-за Флорентины,Фортунат поселяется в замке Фьяметты. Отклонения от этого порядка ведут ктрагедии: Хуанна, ведущая «мужской» образ жизни, гибнет; умирает иженственный в своем выборе Отто, у которого «призвания к поэзии … не больше,чем у влюбленной девушки» (II, 438).Примером чисто «мужского» типа является образ графа Виктора, «короляпоэтов» (II, 306). «Домашнее» замкнутое пространство для него невыносимо, онне может оставаться на месте: «дома все ему казалось теперь мелким инезначительным, будто моряку после долгого бурного плавания, который … изокон прибрежной таверны с тоской снова вглядывается в прохладные волны» (II,435).
Странствие этого героя не заканчивается даже тогда, когда он находит своеместо в жизни, став католическим священником: в финале романа он с «новымиспутниками» вновь отправляется в путешествие (II, 507). Если монастырь героя107«Предчувствия и действительности» являлся пространством замкнутым, то«келья», где обитает Виктор, открыта всем ветрам. Это развалины монастыря,стоящего на вершине горы; в пустую залу, где находится его постель, «черезразрушенное окно заглядывает ночь», сквозь проем в стене, стоящей над обрывом,видны «безмолвные пропасти и темный хаос старых деревьев» (II, 453). Именнограф Виктор – поэт в полном смысле этого слова, способный совладать cтворческой стихией, разрушающей как «колдовство» личность более слабую (II,319).
Ни Отто, на поверхностный, безвольный Дриандер не выносят пребыванияна горе; даже у непоколебимого прагматика Манфреда (этот персонаж, вовсе непоэт,изображенсявнойсимпатией)вырываетсявозглас«ужасающе!»(«Entsetzlich!»), когда он заглядывает в ту пропасть, на краю которой живетВиктор.В позднем романе Эйхендорфа подлинная поэзия прочно ассоциируется спространством открытым, в то время как замкнутость пространства так или иначесвязывается с ослаблением творческого начала.209Вертикальное измерение и его аллегорический смыслМотив исходящей «из глубины» демонической силы, которая влечетчеловека к себе, относится к числу основных в «Романсах о розарии» К. Брентано(созд. 1802-1812), подробный план которых был известен Эйхендорфу 210. ОбразВенериной горы должен был появиться в одном из ненаписанных романсов каксимвол такого искушения (Brentano I, 1001) 211 .
В тексте романсов Венера –одновременно и звезда, и сила, вмешивающаяся в человеческую жизнь («Venus, duСр. у Арнима: «Горе тому, кто закрывается от этого божественного луча, кто своевольноотгораживается от действия общей любви – все уже становится круг его мыслей… (Wehe dem, der sichdiesem göttlichen Strahle verschließt, und in eigener Lust sich der allgemeinen Liebe verschließt; immerenger ziehen sich die Schranken seiner Gedanken…)» (Arnim: 439).210Ср. дневниковую запись о встрече с Брентано в марте 1810 г. (IV, 644).211Здесь и далее по изд. Brentano C. Werke. Bd.
1. München, 1978. S. 1001.209108bist mir gewogen, / Du hast mich zu guter Stunde / Immer mächtig angezogen!», IX,746:17 212 ), и любовно-чувственное начало («Unter ihrer Brauen Runde / Lag derVenus Stern verschlossen», IX, 761:485), и дух, являющийся по вызовучернокнижника Апоне в образе женщины-ребенка («Dann wie Sterne rein undfunkelnd, / Nackt ein freundlich Geisterweib», XVII, 938:232).213 Космогония Молесапредставляет мир как возникшее после разделение единого света множество сфер,восходящих от плотного ядра до легких небес (Х, 778:1-8).
Этот образ, по крайнеймере в общих чертах, определяет художественный мир «Романсов»; так духСамаэль за доброе дело вознесен из подземного мира в «высшие сферы света (zuhöhern Lichtes Kreisen, XIX)», в то время как злобный Саработ возвращается в«царства бездны» (ХIХ): небеса являются местом обитания Бога. Венера являетсясимволом «земного», чувственного; ей противостоит Мария как воплощение«небесного»:Venus dominiert zur Stunde,В этот час господствует Венера,Und Maria tut kein WunderИ Мария не совершит чудаFreitag nachts im Mondenschein.В ночь пятницы, при свете луны.(XVII, 935:142)Эти два начала разрывают человека, в котором они соединились: находясьмежду двух миров, он – «заложник (Friedensgeisel)», стремящийся к небесам, нопривязанный к земле (Х, 779:21-22).
Каждая из сторон предъявляет на человекасвои права, и речь идет о целенаправленной борьбе, как провозглашает Апонеперед стариком Косме:Boshaft sprach er: «Du genesest,Злобно молвил: «Ты воспрянешь,Wenn auf Erden die drei RosenКогда на земле три розы,In der Hand der Venus sterben,Что растут в саду Господнем,Die jetzt stehn im Garten Gottes».Умрут в руках Венеры».Здесь и далее номера романса, страницы и стиха по изд. Brentano, C.
Werke. Bd. 1. München, 1978.S.746. Vers 17.213«Темные локоны» обнаженной Венеры («der Venus Lockendunkel)» (XVIII), напоминающие окрасавице из «Руненберга» Тика, соответствуют одной из неизменных черт соблазнительницы уЭйхендорфа.212109(XV, 903:201-204)Торжество небесного в человеке неизбежно влечет за собой его смерть иразвоплощение214; это особенно ярко проявляется в судьбе Бьондетты,совершающей самоубийство, чтобы избежать падения: ее душа «радостно» (XVIII,947:19) возносится в одну из небесных сфер, в то время как в ее телеснуюоболочку вселяется демон Молес. С груди оживленного таким образом трупаисчезает золотая роза, отличительный признак Розадоры: телесная оболочка неимеет отношения к человеческой личности.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
