Диссертация (1101535), страница 16
Текст из файла (страница 16)
Один из ярких примеров – положительнаяхарактеристика, которую он дает Г. Э. Лессингу: «это плоское вольномыслиевнезапно оторвало Лессинга от его ранних критических и драматургических работи побудило к борьбе не на жизнь, а на смерть. С почти отчаянной отвагой онпоследовательно довел вопрос до самого предела, до той высшей точки, откудавзгляду внезапно открывается зев пропасти, чтобы принудить мир сделатьокончательный выбор…» (III, 533-534). Начальный этап религиозного поиска –последовательная попытка разрешить вопрос о «высшем», которую можетпредпринять только исключительная личность.В поздних произведениях писателя наблюдается процесс, обратныйописанной М. Г. Абрамсом «секуляризации традиционных богословских идей ипредставлений»148:всферурелигиозногопереносятсятрадиционно-романтические идеи.
Если М.Г. Абрамс показывает попытку романтиковсохранить христианские ценности, «переосмысливая их таким образом, чтобы онистали интеллектуально и эмоционально приемлемыми для новой эпохи» 149 ; тоЭйхендорф апологетически переосмысляет уже романтические мотивы врелигиозном ключе.148149Abrams M.H. Natural Supernaturalism. P. 14.Abrams M.H. Op. cit. P.
66.70Глава 2. Хронотоп в романе Эйхендорфа: традиция ипереосмыслениеПейзаж в структуре романтического хронотопаСреди особенностей романа Эйхендорфа представляется важным егохронотоп,«существеннаявзаимосвязьвременныхипространственныхотношений» 150 . С точки зрения М.М.Бахтина, «ведущим началом в хронотопе»является время151. У Эйхендорфа это прежде всего время формирования личностимолодого человека: начало романа – его выход в мир, с еще неопределеннымичаяниями, завершение – обретение им в мире своего места (Фридрих и отчастиЛеонтин в «Предчувствии и действительности», Виктор-Лотарио и Фортунат в«Поэтах и их подмастерьях») или переживание окончательного краха надежд(Рудольф в «Предчувствии и действительности»; Отто, художник Альберт в«Поэтах и их подмастерьях»).
Герой Эйхендорфа проходит процесс духовногоразвития, постепенного постижения смысла жизни, поэтому существенные вехибиографического времени – это внутренние переломы и сдвиги, изменения всознании человека, в его видении мира.Именно таким временем обусловлено пространство романа. Такой характервремени в пространстве произведения удачно определила Д. Шлегель в романе«Флорентин» (1801) – как слияние в одном образе «жизненного пути» и «жизни впути» («Lebensreise, oder ... Reiseleben») (D. Schlegel: 11)152.
Подлинному началужизни соответствует начало дальнего странствия, географическая цель которогонеизвестна читателю и несущественна. Действие романа представляет собойнепрерывное странствие; остановки всегда непродолжительны, они подчеркивают150151152Бахтин М.М. Собр.
соч. в 7 т. Т. 3. С. 341.Бахтин М.М. Ук. соч. С. 343.Здесь и далее перевод мой, страницы указываются по изданию: Schlegel D. Florentin. Berlin, 1987.71значимость происходящих в душе героя процессов (внутренний конфликт,необходимостьвыбора),завершениекоторыхвоплощаетсявочередномотправлении в путь.153Внутренний путь героя Эйхендорфа представлен картинами внешнегопространства,организованнымивовременнойпоследовательности.В«Предчувствии и действительности» пребывание Фридриха у господина фон А.заканчивается, когда он осознает инертность, «тяжеловесность своего характера»(II, 104); разочарование в любви и в национально-освободительной политикезаставляют его покинуть резиденцию.
В том же романе Леонтин отправляетсястранствовать,переживвстречусосвоимдвойникомРудольфомиразочаровавшись в прежнем легкомысленном образе жизни. Из имения фон А.Леонтин бежит – его свободолюбие на время одерживает верх над любовью; вромане «Поэты и их подмастерья» Фортунат дважды переживает подобное (бежитиз Гогенштейна и из Рима), а многочисленные внутренние кризисы ВиктораЛотарио каждый раз ведут к перемене мест (Испания, странствие с артистами,одинокие скитания в горах, резиденция, отшельничество, принятие сана).
Сюжеткаждого романа завершается окончанием странствия (Фридрих в «Предчувствии идействительности», Фортунат и Отто в «Поэтах и их подмастерьях») или одногоиз его этапов, после которого для героя начинается принципиально иной период(Леонтин в «Предчувствии и действительности», Виктор-Лотарио в «Поэтах и ихподмастерьях»).В контексте происходящих событий обретают смысл лирические вставки.КакподчеркиваетЭ.
Леммерт,ивсяпространственнымисимволами,значениелирикаЭйхендорфа,которыхдляпронизанаинтерпретациистихотворения трудно переоценить 154 . Возможности таковых в прозаическомтексте только расширяются, в первую очередь при сопоставлении пейзажа, нафоне которого происходит действие романа, и его отражения, преломления в153154Vgl. Schwering M.
Epochenwandel im spätromantischen Roman. Köln, Wien, 1985. S. 83.Lämmert, E. Eichendorffs Wandel unter den Deutschen. Überlegungen zur Wirkungsgeschichte seinerDichtung // Die deutsche Romantik. Göttingen, 1967. S. 228-232. Ср. также Васкиневич А.И. Символ втворчестве гейдельбергских романтиков. Автореферат дисс... к.ф.н. М., 2000. С. 24.72лирических вставках. Тот факт, что большинство пейзажей у писателя построенона противопоставлении открытого и закрытого пространства, отметил в своеманализе лирики писателя еще Р.
Алевин.155 С тех пор литературоведы выявили ряддругих пространственных оппозиций, значимых для творчества Эйхендорфа, вчастности противопоставление «высот» и «глубин», причем точка зренияповествователя обычно соответствует взгляду вниз с высоты.156Однакотакаяособенностьчасторассматриваетсявнеисторико-литературного контекста, 157 поэтому необходимо проанализировать структурупространственныхобразовЭйхендорфавеесвязисдостижениямипредшественников – немецких романтиков. Характерный пример того, какраскрывается событие внутренней биографии героя, – одна из ключевых сцен вромане «Предчувствие и действительность»: поэт Виктор переживает кризис,после которого внутренне перерождается и отказывается от поэзии радицерковного служения.
Раздвоенность личности героя в этот момент достигаетпредела, что выражается в его внешности: Виктор пугающе бледен, одежда иприческа его в беспорядке («wüst»), он то ищет одиночества в далекой гостинице,то стремится слиться с праздничной толпой в центре города. Впервые за долгоевремя он чувствует вдохновение, но как только садится за стихи, ему начинаетчудиться дьявол, обещающий славу за лживые, соблазнительные строки.Его тревогу и внутреннюю опустошенность подчеркивает фантастическийлунный пейзаж: «Луна, будто подкарауливая кого-то в засаде, по временамвыглядывала из-за туч, а внизу в ночной духоте раскинулась словнофантастическая руина старая резиденция; все уже затихло, лишь в одном издалеких садов еще пела под гитару девушка да с гор слышалось пениесоловьев» (II, 431).
Соблазн, связанный для Виктора с образом его погибшей155156157Alewyn R. Eine Landschaft Eichendorffs // Eichendorf heute. S. 19-43.Seidlin O. Versuche über Eichendorff. Göttingen, 1965. S. 51ff. Впервые о взгляде сверху вниз: Nadler J.Eichendorffs Lyrik: Ihre Technik und ihre Geschichte // Prager deutsche Studien. Bd. 10 (1908). S. 49-50.Подробный анализ пропасти как символа: Zernin V. The Abyss in Eichendorff: A Contribution to a Studyof the Poet’s Symbolism // The German Quarterly. Vol. 35, No.
3 (May, 1962). PP. 280-291.Например: Seidlin O. Op. cit. S. 14-31. Eberhardt O. Eichendorffs «Marmorbild»: Distanzierung vonDichtung nach Art Loebens. Würzburg, 2006.73возлюбленной, приходит вместе с «опьяняющим запахом пышной ночи», когдатолько налетающий ветерок приносит некоторое облегчение.Текст песни, последней, которую сочиняет герой, он поет перед открытымокном («Lieder schweigen jetzt und Klagen...») предвосхищает дальнейшие события:его встречу с призраком собственного прошлого, осмысление своего пути,попытку перестать следовать голосу страсти. Перемещающаяся в пространстветочка зрения лирического героя песни соответствует постепенному изменениювнутреннего состояния Виктора.
Первая строфа его песни – это веселостьотчаяния, стремление забыть обо всем в ночном кутеже («Разобью …воспоминанья – дайте мне вина!»). Место действия, по-видимому, комнататрактира или садик, – замкнутое, расположенное в низине, на берегу реки («desStromes Grund»); в дальнейшем герой устремится наружу («hinaus»). Втораястрофа – подъем вверх, на второй этаж, где герой получает возможность взглянутьна свой мир сверху вниз: воспоминание о погибшей возлюбленной прерывает егоразгул («Ach, du bist ja doch nicht meine / Und mein Lieb ist lange tot»). Попыткиобмануть себя оказываются тщетными, а нынешний образ жизни – низким.
Местодействия третьей, заключительной строфы — «наверху» («oben»), в комнате героя,расположенной в другой части города. Город оказывается внизу; как и в случае срекой, речь идет о «дне», «глубине» («Aus dem stillen Grunde graute / Wunderbar dieStadt herauf») (II, 433).
Взгляд вниз, на спящий город, меняет тональность: речьидет уже не о частном случае, страдании одного лица, а о ситуации извечнойчеловеческой боли, которая лишь кристаллизуется в поэте. Воспоминание о«былых временах» становится «песней в песне» – лирический герой в своюочередь музицирует, стоя у открытого окна. Его тоска определяет характертворчества, трагического, разрушительного для поэта («… und mir brechen / Herzund Saitenspiel entzwei!-») и объясняет его восхождение на горные вершины вкачестве отшельника Виталиса, научившегося видеть «сверху» самого себя инужды мира: «Взгляни … на несчастных людей (Menschenkinder)! Там, внизу,усталые, заблудившиеся ночью на чужбине, они с плачем зовут отца и ищут егодом… О, кто бы мог дать мир им всем!» (II, 452).
Лирическая вставка, внешний74облик и пространство, в котором происходит этот эпизод в совокупностипредставляют смятение героя – его переход на новый этап внутреннегоразвития.158Образец отражения внутреннего состояния персонажа в его творчествеЭйхендорф мог найти, в частности, в хорошо известном ему и близком по временисоздания романе Арнима «Нищета, богатство, вина и покаяние графини Долорес»(1810). И здесь внутренний мир действующих лиц раскрывается в ихстихотворениях и драматических отрывках.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
