Диссертация (1101468), страница 31

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 31)

Личность Марты Крейл интригует Эмму: “The old thing sittingthere so white and shrunken had once been a merry, noisy child, playing about in lanesand hay-lofts and farmhouse garrets; that had been eighty old years ago, and now shewas just a frail old body cowering under the approaching chill of the death that wascoming at last to take her” [156, c. 233].Размышления героини о прошлом пожилой женщины прерываютсяописанием того, что в действительности происходит в доме. По непонятной165причине на молодого мистера Ладбрука падает дерево, и он погибает. Молодаяженщина понимает, что Марта победила в их соперничестве и стала хозяйкойдома: “Into her mind came the thought that for months, perhaps for years, long aftershe had been utterly forgotten, a white, unheeding face would be seen peering outthrough those latticed panes, and a weak muttering voice would be heard quavering upand down those flagged passages” [156, c.

235].В рассказе можно встретить множество бытовых деталей, представленныхкак однородные члены предложения, соединённые союзом “and”:“Dairy and poultry-yard, and herb garden, and all the busy places of the farmseemed to lead by easy access into its wide flagged haven, where there was room foreverything and where muddy boots left traces that were easily swept away” [156, c.230-231] – такое описание деревенского дома даётся в экспозиции рассказа.Далее следует ряд мельчайших деталей, позволяющих читателю представитьинтерьер кухни.“Young Mrs.

Ladbruk, whose husband had just come into the farm by way ofinheritance, cast covetous eyes on this snug corner, and her fingers itched to make itbright and cosy with chintz curtains and bowls of flowers, and a shelf or two of oldchina” [156, c. 231]. Жена нового хозяина хочет изменить унылую кухню.Примечательными является разговорное выражение “her fingers itched”,делающее повествование более эмоциональным и понятным читателю.“On one of the shelves of an old dresser, in company with chipped sauce-boats,pewter jugs, cheese-graters, and paid bills, rested a worn and ragged Bible, on whosefront page was the record, in faded ink, of a baptism dated ninety-four years ago."Martha Crale" was the name written on that yellow page” [156, c.

231]. Помимоподробного описания интерьера, данный отрывок говорит о возрасте старойслужанки.“For longer than anyone could remember she had pattered to and fro betweenoven and wash-house and dairy, and out to chicken-run and garden, grumbling and166muttering and scolding, but working unceasingly” [156, c. 231]. Помимо однородныхобстоятельств, обозначающих различные места на ферме, в предложении естьоднородные деепричастия, соединённые союзом “and” (“grumbling and mutteringand scolding, but working”), столь характерные для стиля Манро в целом.

Вданном случае они способствуют созданию образа странной ворчащей старухи.“It was difficult for anyone, let alone a stranger like Emma, to get her to talk ofthe days that had been; her shrill, quavering speech was of doors that had been leftunfastened, pails that had got mislaid, calves whose feeding-time was overdue, and thevarious little faults and lapses that chequer a farmhouse routine” [156, c. 232]. Стараяслужанка неразговорчива, но она заботится о повседневной жизни деревенскогодома, что подчёркивается за счёт однородных дополнений, обозначающихпредметыобихода,исвязанныхснимипараллельныхконструкций(существительное + “that …”).“Old Martha stood in the middle of a mob of poultry scattering handfuls of grainaround her.

The turkey-cock, with the bronzed sheen of his feathers and the purple-redof his wattles, the gamecock, with the glowing metallic lustre of his Eastern plumage,the hens, with their ochres and buffs and umbers and their scarlet combs, and thedrakes, with their bottle-green heads, made a medley of rich colour, in the centre ofwhich the old woman looked like a withered stalk standing amid a riotous growth ofgaily-hued flowers” [156, c. 234]. Перечисление разных видов домашней птицы,которых кормит старая служанка, вполне характерно для данного типа рассказов.Более того, в данном отрывке однородное перечисление завершается метафорой:Марта Крейл сравнивается с увядшим стеблем среди буйно растущих яркихцветов.

Однородное перечисление в сочетании с метафорой апеллирует квоображению читателя, способствуя созданию ряда ассоциаций, таких какблизость героини к природе, старость и молодость, люди и животные. У каждогочитателя могут возникать свои мысли и образы при чтении данного эпизода, чтохарактерно для описания, осложнённого деталями.167Большинство прилагательных, обладающих ингерентной коннотацией,связаны с образом Марты Крейл: “her shrill, quavering speech”; “withered, dried-upold woman”; “she was something at once pathetic and picturesque”; “a frail old body”;“a merry, noisy child” (Марта в детстве); “white, unheeding face”, “weak mutteringvoice”; или с описанием места дейcтвия: “prim, cheerless garden”; “gaunt oldkitchen”.

Конструкция “2 прилагательных + существительное” характерна какдля данного рассказа, так и для стиля Манро в целом.Речь Марты Крейл явно выделяется из общего повествования за счётбольшого количества диалектизмов и коротких, иногда неполных предложений:“'Tis death, 'tis death a-coming," answered the quavering voice; "I knew 'twere coming.I knew it. 'Tweren't for nothing that old Shep's been howling all morning. An' last nightI heard the screech-owl give the death-cry, and there were something white as runacross the yard yesterday; 'tweren't a cat nor a stoat, 'twere something.

The fowls knew'twere something; they all drew off to one side. Ay, there's been warnings. I knew itwere a-coming” [156, c. 233].В рассказе присутствует мотив смерти, являющийся ключевым в творчествеМанро. Если в других рассказах (особенно социально-сатирических) сообщениео смерти того или иного героя не выходит на первый план и часто заключено водном коротком предложении, то в данном случае мотив смерти ярко представленкак на лексическом, так и на композиционном уровне. Слово “смерть”многократно повторяется в тексте; оно связано со старыми обитателями дома –служанкой (“she was just a frail old body cowering under the approaching chill of thedeath that was coming at last to take her” [156, c. 233]) и собакой (“collie, waiting forhis time to die” [156, c.

231]); оно появляется имплицитно при описании обработкиубитой птицы (“dead poultry” [156, c. 232]). Далее слово “cмерть” многократноповторяется в странном пророчестве Марты Крейл: “'Tis death, 'tis death acoming” [156, c. 233], после которого Эмме Ладбрук начинает казаться, что стараяслужанка близка к смерти: “‘I'm afraid old Martha is dying," said Emma” [156, c.168234]. Кульминацией рассказа можно считать смерть молодого хозяина поместья.В рассказе олицетворение контрастирует с деперсонификацией.

Некоторымпредметам приписываются человеческие свойства: “The musty farm parlour,looking out on to a prim, cheerless garden imprisoned within high, blank walls, wasnot a room that lent itself readily either to comfort or decoration.” [156, c. 231]Олицетворение “imprisoned garden” делает и без того гнетущую картину ещёболее мрачной.При этом главная героиня рассказа, таинственная служанка Марта, кажетсянеодушевлённым предметом, являющимся неотъемлемой частью старинногоинтерьера: “She was so old and so much a part of the place, it was difficult to think ofher exactly as a living thing” [156, c.

231]. Идея о неодушевлённости старойслужанки развивается в дальнейшем, когда говорится, что дряхлая собакавыглядит более живой, чем Марта: “Old Shep, the white-nozzled, stiff-limbed collie,waiting for his time to die, seemed almost more human than the withered, dried-up oldwoman. He had been a riotous, roystering puppy, mad with the joy of life, when shewas already a tottering, hobbling dame; now he was just a blind, breathing carcase,nothing more, and she still worked with frail energy, still swept and baked and washed,fetched and carried” [156, c.

231-232]. Несмотря на кажущуюся дряхлость,женщина работает изо всех сил, что подчёркивается за счёт однородныхсказуемых, обозначающих различные виды действий. Далее в рассказевстречается следующая фраза, которую можно считать кульминацией развитияидеи о неодушевлённости старой служанки и её таинственной связи сдеревенским домом: “She was a quaint old tradition, lingering about the place, shewas part and parcel of the farm itself, she was something at once pathetic andpicturesque – but she was dreadfully in the way” [156, c. 232].

Характеристики

Список файлов диссертации