Диссертация (1101468), страница 30
Текст из файла (страница 30)
“"No," said Ulrich with a laugh, the idiotic chattering laugh of a man unstrungwith hideous fear” [156, c. 395].Психологизм данной фразы побуждает читателя спроецировать события,происходящие в жизни Ульриха, на свой жизненный опыт, подумать “а что бы ячувствовал в этой ситуации”, вспомнить, при каких обстоятельствах читательиспытывал чувство страха. Также параллель ‘страх - смех’ может вызватьмножество ассоциаций.Хотелось бы ещё раз подчеркнуть, что мысли и фантазии, возникающие учитателя, могут быть очень разнообразными и не сводятся к приведённым вышеспискам.
Это и является основной характеристикой описания, осложнённогомногочисленными деталями.Важную роль в тексте играет образ ветра. На первый взгляд кажется, чтоСаки перенасыщает текст описанием ветра, однако каждое упоминание имеетопределённую функцию в рассказе. Следующие примеры отчётливо отражаютвыразительный потенциал английского языка:1. “this wind-scourged winter night”;2. “The roebuck… usually kept in the sheltered hollows during a storm-wind”;3.
“the whistling and skirling of the wind and the restless beating of the branches”;4. “Ulrich was silent for a few minutes, and lay listening to the weary screechingof the wind”;5. “the trees can't even stand upright in a breath of wind”;1606.
“In the cold, gloomy forest, with the wind tearing in fitful gusts through thenaked branches and whistling round the tree-trunks”;7. “Presently, as the wind dropped for a moment, Ulrich broke silence”;8. “I heard nothing but the pestilential wind," said Georg hoarsely” [156, c. 391396].Если в первых примерах ветер является частью пейзажа, то в последних онстановится символом отчаяния.Лексический уровень представлен большим количеством возвышенныхслов и архаизмов. Все из них использованы преимущественно в экспрессивнойфункции:“<…> a long series of poaching affrays and similar scandals had embittered therelationships between the families for three generations” [156, c. 391];“<…> as boys they had thirsted for one another's blood, as men each prayed thatmisfortune might fall on the other” [156, c.
391];“<…> amid the wild tangle of undergrowth” [156, c. 392];“Relief at being alive and exasperation at his captive plight brought a strangemedley of pious thank-offerings and sharp curses to Ulrich's lips” [156, c. 393];“I shall send my condolences to your family” [156, c. 393];“<…> a man who has been brought up under the code of a restraining civilization<…>” [156, c.
392].Большинство слов в приведённых выше примерах – это слова с ингерентнойконнотацией (affray, embitter, thirst for blood, misfortune, send condolences,exasperation), использование которых придаёт торжественность повествованию.Другой характеристикой рассказа, присущей стилю Саки в целом, являетсяиспользование формальной и возвышенной лексики в абсурдных ситуациях.161Иногда такой приём способствует иронической интерпретации текста (как вописании голубя в рассказе “The Image of the Lost Soul” или же в рассказе“Tobermory”). Здесь автор ставит перед собой цель показать бессмысленностьвражды. Поэтому на первый план выступает абсурдность всей ситуации:“The two enemies stood glaring at one another for a long silent moment” [156, c.392];“The chance had come to give full play to the passions of a lifetime” [156, c.
392].Враги встречаются в лесу и смотрят друг на друга. Выражения “a long silentmoment”, “to give full passions of a lifetime” носят возвышенный характер. Вскорегерои сами поймут бессмысленность своей вражды. Читатель отчётливо видитэто по следующему отрывку: “We have quarreled like devils all our lives over thisstupid strip of forest, where the trees can't even stand upright in a breath of wind. Lyinghere to-night thinking I've come to think we've been rather fools; there are better thingsin life than getting the better of a boundary dispute” [156, c. 394] Эти словапринадлежат Ульриху. На общем фоне выделяются фразы разговорногохарактера “quarrel like devils”, “stupid strip of forest”, we’ve been rather fools”,которые подчёркивают идею бессмысленности всего происходящего.Ещё одной важной стилистической особенностью данного рассказаявляется диалог персонажей, занимающий большую часть текста.
Здесь следуетобратить внимание на авторские ремарки и комментарии, передающиеэмоциональное состояние противников: “he cried”; “retorted Ulrich”; “Georg wassilent for a moment; then he answered quietly”; “snarled Georg”; “asked Ulrichsuddenly”; “then he spoke slowly and in jerks”. Эти ингерентно коннотативныеслова (преимущественно глаголы) и выражения показывают, что настроение инамерения героев не статичны и меняются на протяжении рассказа.
Такжеавторские ремарки вызывают в воображении читателя ряд мыслей о вражде и162примирении, поведении человека в экстремальной ситуации, человеческойничтожности перед лицом судьбы и т.д.Хотя основу диалога составляют слова и выражения высокого регистра,Саки периодически вводит просторечные выражения и даже бранные слова:“Shame on you” [156, c. 393]; “When they drag me out from under these damnedbranches it won't need much clumsiness on their part to roll this mass of trunk rightover on the top of you” [156, c.
393]; “They are making all the speed they can, bravelads," said Ulrich gladly” [156, c. 395]. Слова Георга представляют собой яркийпример сочетания слов высокого регистра и бранных слов: “We fight this quarrelout to the death, you and I and our foresters, with no cursed interlopers to come betweenus. Death and damnation to you, Ulrich von Gradwitz” [156, c. 393]. С однойстороны, читатель видит “death and damnation”, с другой – “cursed interlopers”.Синтаксическая организация рассказа “The Interlopers” кажется болеесложной, чем у других рассказов, хотя многие характеристики, присущие стилюСаки, можно найти и здесь.Во-первых, автор использует морфо-синтаксические модели, содержащие всебе предельно концентрированное число атрибутивных и адвербиальныхконструкций: “…if there was a man in the world whom he detested and wished ill toit was Georg Znaeym, the inheritor of the quarrel and the tireless game-snatcher andraider of the disputed border-forest” [156, c.
391].Последовательное подчинение часто встречается в рассказе. Причёмпростая модель усложнена различными атрибутивными и адвербиальнымиконструкциями:“The roebuck, which usually kept in the sheltered hollows during a storm-wind,were running like driven things to-night” [156, c. 392].“He strayed away by himself from the watchers, whom he had placed in ambushon the crest of the hill, and wandered far down the steep slopes amid the wild tangle of163undergrowth, peering through the tree trunks and listening through the whistling andskirling of the wind and the restless beating of the branches for sight and sound of themarauders” [156, c.
392].“<…> if his fractures were not as serious as they might have been, at least it wasevident that he could not move from his present position till some one came to releasehim [156, c. 392]”.“Georg, who was early blinded with the blood which trickled across his eyes,stopped his struggling for a moment to listen, and then gave a short, snarling laugh”[156, c. 393].“It was an open winter, and little snow had fallen as yet, hence the captivessuffered less from the cold than might have been the case at that season of the year;nevertheless, the wine was warming and reviving to the wounded man, and he lookedacross with something like a throb of pity to where his enemy lay, just keeping thegroans of pain and weariness from crossing his lips” [156, c. 393-394].Основная мысль автора сложна сама по себе, поэтому предложения такиедлинные и сложные.Синтаксической особенностью рассказа можно считать повторы (as…as,each…each):“<…> as boys they had thirsted for one another's blood, as men each prayed thatmisfortune might fall on the other” [156, c.
392];“Each had a rifle in his hand, each had hate in his heart and murder uppermost inhis mind” [156, c. 392].Функция данного приёма – произвести эмоциональное воздействие начитателя. Он сочетается с повторами на лексическом уровне: “there is none otherto interfere, no interlopers from outside”. Глагол “to interfere” и существительное“interlopers” имеют сходное значение и могут рассматриваться как синонимы.164Эти слова принадлежат одному из героев. Повторы довольно часто встречаютсяв разговорной речи, поэтому они вполне закономерны в данном контексте.Несмотря на большое количество повторов как на лексическом, так и насинтаксическом уровне, применение данного приёма не создаёт монотонности испособствует передаче авторской мысли в рассказе.3.3.2.
Лингвопоэтические особенности рассказа “The Cobweb”Врассказе“TheCobweb”мывидимтотжеконтрастмеждуидеализированным взглядом на деревенских жителей и демонстрацией ихмистических сил. Муж Эммы Ладбрук получает в наследство ферму, и егомолодая жена хочет переделать кухню по своему вкусу. Однако Марта Крейл,старая служанка, живущая в доме около пятидесяти лет, против этого. ЕслиМарта Крейл символизирует в рассказе старый, традиционный уклад жизни, тоЭмма Ладбрук выступает сторонницей всяческих инноваций: “Emma had come tothe farm full of plans for little reforms and improvements, in part the result of trainingin the newest ways and methods, in part the outcome of her own ideas and fancies”[156, c.
232]. Хотя Эмма является официальной владелицей дома, кажется чтонастоящая владелица не она, а старая служанка: “Emma Ladbruk was the mistressof the farm; jointly with her husband she might have her say, and to a certain extent herway, in ordering its affairs. But she was not mistress of the kitchen” [156, c. 231].Противопоставление двух героинь развивается и углубляется на протяжениивсего рассказа.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
