Диссертация (1101468), страница 25
Текст из файла (страница 25)
Van Cheele heard a shrill wail of fear, and stopped running”[156, c. 58]. Эти, наводящие страх, образы готовят читателя к ужасному эпизодусмерти ребёнка. У читателя возникает ощущение того, что должно произойтичто-то страшное и мистическое. В тексте много стилистически маркированныхединиц: выражение “a dwindling rim of red sun” приобретает адгерентнуюконнотацию, прилагательное красный (“red”) может ассоциироваться с кровью,а в предложении “a grey light settled itself with a quick shiver over the landscape”существительное “shiver” обладает ингерентной коннотацией и выделяется нафоне общего повествования.Другая особенность рассказа – это необычные сравнения.
Например,мальчик сравнивается со зверем: “A naked homeless child appealed to Miss VanCheele as warmly as a stray kitten or derelict puppy would have done” / “the boy turnedlike a fish”. Такие сравнения подчёркивают тесную связь мальчика с природой инеобычность героя. Во мнимом человеческом теле скрывается опасный характерживотного.
Героя можно считать отрицательной версией образов полулюдейполу-животных из классической мифологии: сатиров и кентавров [147].В диалоге между Ван Чилем и мальчиком встречаются разговорныевыражения. Так, мальчик говорит: “You're talking rather through your hat when youspeak of feeding on hares” [156, c. 54]. Выражение “to talk though one’s hat”относится к регистру разговорной речи и синонимично выражению 'говоритьчепуху' (“to talk nonsense”) и глаголу 'хвастаться' (“to boast”).Синтаксическая структура текста довольно проста.
Каждое предложениесодержит элемент действия. Предложение может быть осложнено с целью132передачи большего количества информации. Так, предложение “He had a stuffedbittern in his study, and knew the names of quite a number of wild flowers, so his aunthad possibly some justification in describing him as a great naturalist” [156, c. 53]содержит дополнительную информацию о герое. В рассказе довольно многопримеров подобного характера.На протяжении рассказа подчёркивается более высокий статус ГабриэльЭрнеста как животного. Саки удачно сочетает очевидно взаимоисключающиехарактеристики животного и человеческа в образе Габриэля-Эрнеста.
Тем самымписатель показывает, что у людей и животных намного больше общего, чемкажется на первый взгляд [147].Рассказ “The Story-Teller” во многом напоминает рассказ “Gabriel-Ernest”посвоимхудожественнымустановкам.Типповествованияможноохарактеризовать как описание.
Элемент действия ещё более развит, чем врассказе “Gabriel-Ernest”, а юмористический эффект достигается на понятийномуровне.Как и в рассказе “Esme”, здесь применяется техника'двойногоповествования' [147] — историю об 'ужасно хорошей' девочке Берте, которуюсъел волк, успешно рассказывает попутчик-холостяк троим детям, которымсовершенно не нравились сказки их благочестивой тётушки. Такое построениерассказа помогает автору обыграть некоторые характеристики сказки в историипро Берту.Сказку о Берте можно сравнить со сказкой “О трёх маленьких поросятах”(“The Three Little Pigs”) или “Красной шапочке” (“Little Red Riding Hood”),однако сюжет сказки “перевёрнут”.
Здесь погибает не волк, а добродетельнаяБерта. И это вполне логично за счёт поворота сюжета: действие развивается вбезопасныхрамкахсознательнохудожественного,псевдо-детского133повествования. Более того кажется, что ханжеская добродетель Бертызаслуживает большего порицания, чем жестокость маленьких слушателейсказки, полностью одобряющих историю, в которой хищное животноеодерживает победу над человеком, а свет в лице маленькой благочестивойдевочки поглощает тьма, которую воплощает волк (the “big, bad wolf”) [147].Берта — карикатурный образ, созданный безымянным холостяком.Повествование ведётся от третьего лица, что позволяет повествователюкомментировать приковывающий к себе внимание читателя неоднократноповторяющийся оксюморон “ужасно хорошее” (“horribly good”) поведениеБерты: “There was a wave of reaction in favour of the story; the word horrible inconnection with goodness was a novelty that commended itself. It seemed to introducea ring of truth that was absent from the aunt's tales of infant life” [156, c.
307].Изображая добродетель Берты как ханжество и лицемерие, Саки явно отходит оттрадиций изображения ребёнка как эталона безгрешности и невинности,характерных для романтизма или викторианской эпохи. Но, даже если Берта ипоказана самодовольной и своекорыстной, то любовь к жестокости услушающих детей также говорит об их невысоких моральных качествах. Такоеизображение детей напоминает предромантическую традицию врождённого зла(“evil child”) [132, 126].
Саки же идёт наперекор традиции, решая неморализировать с помощью такого изображения детей [147].Некоторые исследователи находят в рассказе мотивы из произведения“Johnnykin and the Goblins” (1879), автором которого является Чарльз Леланд(CharlesGodfreyLeland)—американскийписательижурналист,предшественник Манро. В рассказе мораль произведения Леланда целикомменяется. Меняются и некоторые детали: волшебная страна заменена наэкзотический сад принца, а живые игрушки — на медали за хорошее поведение.Считается, что другие произведения Чарльза Леланда также послужили134источником для некоторых фантастических образов из других рассказов Саки[100, c. 31-32].Лексический уровень рассказа довольно прост, что может объяснятьсястилизацией текста под сказку. Большую часть рассказа занимает история,рассказанная детям.
Маркированные языковые единицы немногочисленны, ноиграют значимую роль в рассказе.Так, в рассказе есть некоторое количество стилистически маркированныхвыражений, делающих историю рассказчика интересной для детей. Например,это прослеживается в описании волка: “an enormous wolf” / “came prowling intothe park to see if it could catch a fat little pig for its supper”, “mud-colour all over, witha black tongue and pale grey eyes that gleamed with unspeakable ferocity” / “The wolfcame sniffing among the branches, its black tongue lolling out of its mouth and its palegrey eyes glaring with rage”.Также важны авторские комментарии, характеризующие тётушку (1) ирассказчика (2) и описывающие реакцию детей (3):(1)“She repeated the line over and over again in a dreamy but resolute andvery audible voice”; “The aunt permitted herself a smile, which might almost havebeen described as a grin”; “The aunt suppressed a gasp of admiration”.“In a low, confidential voice, interrupted at frequent intervals by loud, petulantquestionings from her listeners, she began an unenterprising and deplorablyuninteresting story about a little girl”.
Здесь определения с ингерентнойконнотацией - confidential, petulant, unenterprising, deplorably uninterestingделают ситуацию юмористической. Это яркий пример, когда юмористическаяситуация создаётся с помощью языковых средств. В тесте встречаются и другиепримеры подобного характера:135“The aunt bristled in instant defence at this unexpected attack”: глагол “to bristle”имеет ингерентную коннотацию и способствует созданию образа тётушки вюмористическом ключе.(2)“The frown on the bachelor's face was deepening to a scowl”; “<…> saidthe bachelor unconcernedly”; “The storyteller paused to let a full idea of the park'streasures sink into the children's imaginations; then he resumed”.(3)“The children's momentarily-aroused interest began at once to flicker; allstories seemed dreadfully alike, no matter who told them”.Таким образом, можно сказать, что юмористический эффект в рассказе вомногом достигается за счёт сюжета, однако можно найти несколько примеров(перечисленных выше), когда автор для достижения той же цели обращается клексическому уровню текста.Так как диалог занимает большую часть текста, синтаксическая организациятекста сводится в основном к репликам героев и авторским комментариям.Действие в рассказе не нуждается в развёрнутом стилистически-маркированномкомментарии, поэтому большинство предложений просты по своей структуре ипозволяют читателю быстро понять основные мысли рассказа.3.1.3.
Лингвопоэтические особенности рассказа “The Open Window”“The Open Window” является одним из наиболее популярных рассказовСаки. Сюжет рассказа довольно занимателен: мужчина со странным именемФремтон Наттль (Framton Nuttel) приезжает в деревню в поисках покоя и отдыха.Он приходит в гости к знакомой своей сестры Миссис Саппелтон (Mrs.Sappleton), которая оставляет его на несколько минут одного со своейплемянницей Верой, девочкой с весьма богатым воображением. Онарассказывает Фремтону о трагедии, произошедшей с мужем и младшимибратьями леди, ушедшими на охоту три года назад и не вернувшимися до сих136пор.
Их тела не были найдены, и поэтому окно, из которого они вышли, всё ещёоткрыто и ожидает их возвращения. Когда же пропавшие герои на самом делевозвращаются, господин Наттль, у которого в прошлом были нервныерасстройства, с ужасом убегает из дома. Вера объясняет родственникам странноеисчезновение гостя очередной небылицей.Язык рассказа довольно прост, и это объясняется тем, что большую частьтекста занимает диалог. Можно даже сказать, что рассказ представляет собойбольшойполилог.Прианализетекстаможноопиратьсянасписокхудожественных средств, обнаруженных нами при анализе других рассказов.Формальная лексика представлена в тексте в некоторой степени.
Однакоесли во многих других рассказах данный стилистический приём встречается всловах автора, то здесь его можно найти в речи главного героя. Например, “Thedoctors agree in ordering me complete rest, an absence of mental excitement, andavoidance of anything in the nature of violent physical exercise," announced Framton,who labored under the tolerably widespread delusion that total strangers and chanceacquaintances are hungry for the least detail of one's ailments and infirmities, theircause and cure. "On the matter of diet they are not so much in agreement," hecontinued” [156, c. 226-227]. Слова героя изобилуют сложными номинативнымиконструкциями (“absence of mental excitement”, “avoidance of anything…”),придающими формальность всему отрывку.Простота истории девочки с языковой точки зрения противопоставленасложности речи главного героя, показанной в отрывке, процитированном выше.Слова героя звучат довольно странно для устной речи.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
