Диссертация (1101468), страница 15
Текст из файла (страница 15)
Рус Макси описывал это следующим образом: “Увлекаячитателя своей стильной аморальностью, Саки искажает религиозный язык,возможно, считая его также частью аппарата власти”41 [147, с. 49]. В этой связиможно также процитировать С. Бирн: “Переход от возвышенного к грубому и отсерьёзности к фарсу в рассказах [Саки] может создать впечатление искусства,для которого нет ничего святого и всё является игрой по правилам”42 [100, c. 8].Примеров искажения религиозной лексики много в сборнике “Reginald”, и,как правило, они принадлежат Реджинальду, известному своим неуважением кобщественным порядкам и к религии в том числе. Так, в рассказе “Reginald”,открывающий одноимённый сборник, повествование ведётся от первого лица.При этом образ повествователя близок образу автора.
Рассказчик беседует сРеджинальдом о светских мероприятиях и общих знакомых:“'...Young men of your brilliant attractions are rather at a premium at her gardenparties'.'Should be at a premium in heaven,' remarked Reginald complacently” [156, c. 3].В данном примере проводится параллель между Царством Небесным исветскими вечеринками в саду. Тем самым существительное 'heaven' ('Небеса,“At the same time as sweeping the reader along on his wave of stylish amorality, Saki also corruptsreligious language, possibly because he views it as another part of the apparatus of authority” [147,с. 49].41“The transformation of pathos to bathos and seriousness to farcein the stories could give theimpression of an art to which nothing is sacred and all is fair game” [100, c. 8].4278Царство Небесное') теряет свою сакральность, что подчёркивает ироничноеотношение героев как к религии, так и к развлечениям высшего света.Далее в рассказе “Reginald” можно встретить следующий пример:“...I knew that as far as Millie McKillop was concerned, Wumples was devotedto a lifelong celibacy” [156, c.
4]. Существительное 'celibacy' ('целибат') относитсяк религиозной лексике, однако в данном контексте оно характеризует светскогогероя. Такая стилистическая переориентация свидетельствует об авторскойиронии.В рассказе “Reginald on Christmas Presents” повествователь, рассуждая оразличных ликёрах, говорит следующее о христианстве: “People may say whatthey like about the decay of Christianity; the religious system that produced greenChartreuse can never really die” [156, c.
7]. Ликёр Chartreuse действительно былизобретён французскими монахами, однако такая связь религии и алкоголяговорит о десакрализации слова 'христианство' ('Christianity') для созданияиронического эффекта.В рассказе “Reginald on the Academy” академия называется артистическойМеккой (что соответствует переносному значению данного слова как места, кудастремятся люди, объединённые одним интересом), а её посещение сравниваетсяс религиозным ритуалом: “It is almost a religious observance with them...
A kind ofartistic Mecca...” [156, c. 7]. За счёт этого подчёркивается связь светского ирелигиозного, характерная для рассказов Саки.РелигиозныевоззренияРеджинальдахарактеризуютсядиалогом:“"And equally of course you are quite irreligious?"следующим79"Oh, by no means. The fashion just now is a Roman Catholic frame of mind withan Agnostic conscience: you get the mediaeval picturesqueness of the one with themodern conveniences of the other."The Duchess suppressed a sniff.
She was one of those people who regard theChurch of England with patronising affection, as if it were something that had grownup in their kitchen garden” [156, c. 9].Отношение Реджинальда к религии схоже с мировоззрением самого Манро.Вавторскомкомментариисновазаметнаиронияпоотношениюк'покровительственной любви' героини к религии.В рассказе “Reginald's Peace Poem” Реджинальд обсуждает c собеседникомсвоё новое стихотворение о мире, и они вместе подбирают рифму:"Seraphic?"Reginald considered.
"It might do, but I've got a lot about angels later on. Youmust have angels in a Peace poem; I know dreadfully little about their habits.""They can do unexpected things, like the hartebeest" [156, c. 11].Сравнение ангелов с африканской антилопой (hartebeest) показываетотсутствие авторского пиетета по отношению к религии и способствуетсозданию иронического эффекта.В рассказе “Reginald's Choir Treat” автор иронизирует над дочерью викарияАннабель, пытающейся направить Реджинальда на путь истинный:“And like every woman who has ever preached repentance to unregenerate youth,she dwelt on the sin of an empty life, which always seems so much more scandalousin the country, where people rise early to see if a new strawberry has happened duringthe night” [156, c.
13]. Слова 'preach' (проповедовать), 'repentance' (раскаяние),выражение 'the sin of an empty life' ('грех пустой жизни'), относящиеся к80религиозной лексике, приобретают иронический оттенок за счёт контекста:пустой жизни противопоставляется жизнь людей из деревни, которые каждоеутро смотрят, не выросла ли за ночь клубника.В рассказе “Reginald on House-Parties” герой завтракает в своей комнате навтором этаже, вместо отведённого для этого места внизу, что по его ироничномузамечанию противоречит христианским ценностям: “I gathered afterwards that themeal was tinged with a very unchristian spirit” [156, c.
17].Беседуя с герцогиней о жизненных утратах в рассказе “Reginald at theCarlton”,Реджинальдпроизноситследующее:“Theremayhavebeendisillusionments in the lives of the mediaeval saints, but they would scarcely have beenbetter pleased if they could have foreseen that their names would be associatednowadays chiefly with racehorses and the cheaper clarets” [156, c.
21]. Первая частьпредложения о разочарованиях средневековых святых кажется вполнесерьёзной, однако она снижается за счёт иронии во второй части предложения— замечания о том, что теперь их имена ассоциируются со скаковыми лошадьмии дешёвым вином. Стоит отметить, что сюжет целого рассказа “The Story of St.Vespaluus” можно считать иронией над религией и историям о древних святых.В рассказе “Reginald at the Carlton” мы встречаем следующий пример: “Isn’tthere a bishop or somebody who believes we shall meet all the animals we have knownon earth in another world?” [156, c. 19].
Этот пример отличается от приведённыхвыше примеров тем, что он не относится непосредственно к религии, а скорее кавторской симпатии к животным.Своеобразное, можно сказать, пренебрежительное отношение к религииесть и у другого героя, часто появляющегося в рассказах Саки — Кловиса.Десакрализация слова 'религия' ('religion') происходит за счёт сравнения религиис устрицей в рассказе “The Match-Maker”:81“"I think oysters are more beautiful than any religion," he resumed presently."They not only forgive our unkindness to them; they justify it, they incite us to go onbeing perfectly horrid to them. Once they arrive at the supper-table they seem to enterthoroughly into the spirit of the thing. There's nothing in Christianity or Buddhism thatquite matches the sympathetic unselfishness of an oyster” [156, c. 89].Юмористическое употребление религиозной лексики в рассказах Сакисвязано не только с Реджинальдом и Кловисом, но и другими героями:“An archangel ecstatically proclaiming the Millennium, and then finding that itclashed unpardonably with Henley and would have to be indefinitely postponed, couldhardly have felt more crestfallen than Cornelius Appin at the reception of his wonderfulachievement.
Public opinion, however, was against him—in fact, had the general voicebeen consulted on the subject it is probable that a strong minority vote would have beenin favour of including him in the strychnine diet” [156, c. 92]В рассказе “Esme” героиня, задающая слишком много вопросовхарактеризуется следующим образом: “I am perfectly certain that at the LastJudgment Constance will ask more questions than any of the examining Seraphs” [156,c.
86].Можно привести ещё много примеров иронического употреблениярелигиозной лексики в рассказах Саки, так как это один из излюбленныхприёмов писателя для создания иронии. Десакрализация религиозной лексикиспособствует созданию комических образов героев, выражает критику автора поотношению к слепому следованию догмам в современном ему обществе, а внекоторых случаях намекает на неортодоксальные религиозные взгляды самогописателя или даже на его агностицизм.822.7.
Имитация иностранной речиВ рассказах встречаются примеры имитации иностранной речи. Восновном пародируются немецкие диалекты. Речь идёт о рассказах, действиекоторых происходит в Австро-Венгерской империи или сюжет которых связан сэтой страной:“'Ah' said the woman at last in German dialect, 'the train has gone? We are left.Ah, so /.../' Are there many wolves in these parts?' - 'Many', said the woman; 'justoutside this forest my aunt was devoured three years ago, as she was coming homefrom market. The horse and a young pig that was in the cart were eaten, too.
The horsewas a very old one, but it was a beautiful young pig, oh, so fat. I cried when I heardthat it was taken. They spare nothing'” [156, c. 322].“'Noh! Noh! You do not play thot again!'<...> 'Noh! You play thot never again,'shouted the chef, and the next moment he had flung himself violently upon the loathedbeing who had supplanted him in the world's asteem” [156, c. 126] – такими словамивыражает повар-иностранец своё недовольство музыкой в рассказе “TheChaplet”.Имитация иностранной речи способствует созданию речевого портретагероев, не являясь примером авторской иронии.Разбирая примеры имитации иностранной речи в рассказах Саки, следуетобратиться к 'вертикальному контексту' и упомянуть о ксенофобии ираспространённых национальных стереотипах, характерных для эпохи короляЭдуарда VII. Санди Бирн отмечала, что в рассказах писателя можно встретитьдовольно“необъективныестереотипыобамериканцах(надменныхи83мещанских), немцах (чувствительных, грубых и жадных)” 43.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
