Диссертация (1101387), страница 97
Текст из файла (страница 97)
У Платона ясно высказана триадность,тройственность нашего мышления. Замечательно, что новые философы такжевернулись к этому. Самый глубокий метафизик, Гегель, пришел к такойтриадности, тройственному мышлению. Иначе нельзя ни о чем думать, какТроицей, так сказать – троясь» 1633.ТриадакакметодфилософскогоконструированияприменялсяМережковским тотально, и в художественных, и в нехудожественныхтекстах 1634, что подтверждает правомерность их совместного рассмотрения, врезультате которого сделались очевидными два факта.Суворов О.В.
Тезис и антитезис // Новая философская энциклопедия. В 4 т. М., 2010. Т. 4. С. 22.Записки петербургских Религиозно-философских собраний (1901 – 1903 гг.). М., 2005. С. 392 – 393.1634«В литературных текстах Мережковского, – справедливо замечает В.В. Полонский, – концепция трехзаветов трансформируется в универсальный диалектический принцип “тринитарного мышления” (тезис –антитезис – синтез), который предопределяет буквально все жанрообразующие признаки от макрокомпозиции(тяготение к трилогиям) до характерологии (герои, лишенные психологической объемности, – носителираздирающих противоречий, алкающие грядущего апокалиптического синтеза) и хронотопа (господствопространственных характеристик над временными, преодоление идеи движения времени через анахронизмы исинхронизмы в сверхобобщениях и аналогиях между эпохами и эксплуатация поэтики цитатных лейтмотивов;при этом настоящее предстает провалом между прообразовательным прошлым и эсхатологическим будущим»(Полонский В.В.
К проблеме историософского романа в русской прозе конца XIX – начала XX века //Полонский В.В. Между традицией и модернизмом. Русская литература рубежа XIX – XX веков: история,поэтика, контекст. М., 2011. С. 142). На материале трилогии «Христос и Антихрист» Т.А. Невероваподтвердила гипотезу о том, что одним из вербализаторов триадического мышления Мережковского являютсяконтекстуальные синонимы, последовательность которых образует номинацию, опирающуюся на схему «тезис– антитезис – синтез» (Неверова Т.А. Опыт классификации контекстуальных синонимов (на материале трилогии16321633443Во-первых, граница между художественными и нехудожественнымиработами писателя порой внешне условна.
Это связано со стремлением автора кдокументальности или ее имитации, которое реализуется благодаря включениюв произведения большого числа исторических персонажей (от главных довторостепенных) и соответствующих «интимных» жанров (дневников, писем,записных книжек) 1635. Ценные сведения о творческой «кухне» Мережковскогодают послания к М.О.
Гершензону 1636. «Я знаю, – сообщает он, – что Выизучали – эпоху Александра I и декабристов, именно с той точки зрения, скоторой мне всего нужнее – с более интимной и личной. Не согласились ли быВы оказать мне помощь Вашими сведениями и указаниями для моих драм“Александр I” и “Николай I (Декабристы)”, которые будут продолжением“Павла I”. Вы бы оказали мне этим большую услугу» 1637.
И главное: «Вы самиугадаете, что мне нужно: те мемуары, письма, документы, которые дают самуювнутреннюю, неофициальную сторону эпохи. Словом – “анекдоты” – вглубоком смысле…» 1638 Этим же стиранием границ между художествнными инехудожественными текстами обусловлена необходимость объединения всодержательном анализе всех произведений, невзирая на их родо-видовуюпринадлежность. В результате в один доказательный ряд попадают как прямыеавторские высказывания, так и реплики персонажей.
Причина такого подхода кматериалу – не в постмодернистском нигилизме в отношении традиционныхлитературоведческих категорий, а в специфических чертах творчества самогоМережковского,который,согласнопроницательномунаблюдениюД.С. Мережковского «Христос и Антихрист») // Изв. Рос. гос. пед. ун-та. им. А.И. Герцена. СПб., 2008. № 61. С.192).1635В качестве примеров можно вспомнить встречающиеся в художественной прозе Мережковского дневники(как подлинные, так и вымышленные) Джиованни Бельтраффио, царевича Алексея, фрейлины Арнгейм,записки князя Валерьяна Михайловича Голицына, в поэзии – два стихотворения, объединенные названием «DeProfundis», с подзаголовком «Из дневника», в критике – сборник «Вечные спутники» (согласно авторскомувступлению, «это – записки, дневник читателя в конце XIX века») с вошедшими в него статьями «ПлинийМладший» и «Флобер» (на эпистолярной основе), «Монтань» (по материалам дневника), «Пушкин» (с опоройна автобиографические записки Смирновой).1636Похожее письмо Мережковский отправил В.Я.
Богучарскому 5 августа 1908 года: ОРФ ГЛМ. Ф. 2.Ед. хр. 292.1637НИОР РГБ. Ф. 746. К. 37. Ед. хр. 31. Л. 1 – 2.1638Там же. Л. 2 – 2 об.444В.В. Бычкова, в обращении с историческим и культурным материаломпредвосхитил «почти любого “продвинутого” писателя постмодернистскойориентации» 1639.Во-вторых, критика и публицистика писателя представляют собойразвернутую экспликацию смыслов, зашифрованных в художественной форме,а вместе с тем – используются автором как средство их актуализации ирасширения проблемно-тематического поля во времени и пространстве.Читателю, решившему, например, после статей «Аракчеев и Фотий» и«Елизавета Алексеевна» обратиться к роману «Александр I», очень трудно,говорясловамиМережковскогоо«Войнеимире»,избавитьсяот«удивительного впечатления, будто бы все изображаемые события, несмотря наих знакомый исторический облик, происходят в наши дни, все описываемыелица, несмотря на портретность – наши современники» 1640.
Большой хронотоп,в свою очередь, укрепляет цельность ППСС-2, способствует легитимизациииздания как структурно-семантического единства и выводит на картину мираписателя, его мировоззрение, объективированное текстуально.Злоупотребление триадическим схематизмом (равно как и философскопублицистическая перегруженность образов, их чрезмерная иллюстративность)привело к тому, что у критиков Мережковского появились веские причиныупрекать автора в художественной несостоятельности. «Образы, – читаем уА.
Белого, – прибирает он к схемам. От этого живые лица, проходящие в егороманах, превращаются в кукол, разукрашенных археологической ветошью.Становятся эмблемами мертвых схем» 1641. «Все и всех, – пишет Н.А. Бердяев, –подводит он под одну схему, под один трафарет. Образуется клише,посредством которого почти автоматически находится выход из двухбезвыходных тайн в третьей тайне, из двух взаимоисключающих антитез всинтезе самого Мережковского. Настоящей энергии творческой мысли в этомБычков В.В.
Русская теургическая эстетика. М., 2007. С. 137.Мережковский Д.С. Л. Толстой и Достоевский // Мережковский Д.С. ПСС. В 24 т. М., 1914. Т. 10. С. 29 – 30.1641Белый А. Мережковский // Д.С. Мережковский: pro et contra. СПб., 2001. С. 263.16391640445нечувствуется.СинтезМережковскогоостаетсячистоментальным,формальным, схематическим, бессильным» 1642. По словам И.А.
Ильина,«романы и образы его всегда суть лишь иллюстрации к тезисам» 1643.«Настоящим художником, – выносит вердикт Б.К. Зайцев, – историческимроманистом (да и романистом вообще) Мережковский не был. Его область –религиозно-философские мудрствования, а не живое воплощение черезфантазию и сопереживание» 1644. «Увы, – сожалеет М.О. Цетлин, – среди массынападок, которым подвергался Мережковский, упреки в искусственности егосхем, в абстрактности его построений больше всего приближались кистине» 1645.
«Художник ли Мережковский?» – спрашивает А.С. Долинин: «Посовести говоря, трудно ответить на этот вопрос полным “да”» 1646.С одной стороны, с приведенными высказываниями трудно несогласиться.Излишняясконструированностьтекстовпрепятствуетихэстетическому восприятию. Это закономерность, объяснение которой находимв книге Игоря Виноградова «Как хлеб и вода. Искусство в нашей жизни»:«…как только оно, это “упорядочение”, начинает проступать слишкомочевидно, как только мы ощущаем навязчивость деталей, “подогнанность”событий, рассчитанность сюжетных ходов и вместо живой и сложной логикижизни видим на каждом шагу лишь ее логизированную, упорядоченную схему,– прости-прощай наш восторг и увлечение.
Мы начинаем ироническиулыбаться и испытывать удовольствие разве лишь от того, что не такие уж мы,оказывается, простачки, чтобы попасться на столь примитивную “удочку”. Мыне любим, не терпим всех этих указующих перстов автора, как не любим ивообще всякого рода “договариваний”, “разжевываний” в искусстве» 1647.Бердяев Н. Новое христианство (Д.С. Мережковский) // Д.С.
Мережковский: pro et contra. СПб., 2001.С. 335.1643Ильин И. Мережковский – художник // Д.С. Мережковский: pro et contra. СПб., 2001. С. 387.1644Зайцев Б. Памяти Мережковского. 100 лет // Д.С. Мережковский: pro et contra. СПб., 2001. С. 472 – 473.1645Цетлин Мих. Д.С. Мережковский (1865 – 1941) // Д.С. Мережковский: pro et contra. СПб., 2001. С. 413.1646Долинин А. Дмитрий Мережковский // Русская литература ХХ века (1890 – 1910).
В 2 кн. М., 2000. Кн. 1.С. 280.1647Виноградов И. Как хлеб и вода. Искусство в нашей жизни. М., 1963. С. 22. Эта книга не должна была дойтидо читателя. Когда стало известно, что тираж (пятьдесят тысяч экземпляров) подлежит уничтожению,1642446С другой стороны, по справедливому замечанию издателей первой вРоссииколлективноймонографии,посвященнойМережковскому,«современная писателю критика больше преуспела в уяснении его провалов именьше – в уяснении удач» 1648.
Стараясь не только доказать, но и показать вобразной форме собственную мысль, Мережковский апеллирует как крациональному, так и эстетическому (чувственному) восприятию 1649. «Непонять его романов без его критики. И критики – без романов» 1650, –справедливо заметил А. Белый. Опираясь на обширный художественныйматериал, С.М. Эйзенштейн (значение работ которого для литературоведенияещепредстоитпроизведенияоценить)искусствасформулировалстроитсянаважныйвывод:любопытнейшей«Диалектика“двуединости”.Воздействие произведения искусства строится на том, что в нем происходитодновременнодвойственныйпроцесс:стремительноепрогрессивноевознесение по линии высших идейных ступеней сознания и одновременно жепроникновение через строение формы в слои самого глубинного чувственногомышления.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
