Диссертация (1101387), страница 67
Текст из файла (страница 67)
В 24 т. М., 1914. Т. 16. С. 153.10411042311художественным, и к философско-публицистическим текстам (не говоря уже одневниковых записях и письмах).Наиболее рельефно раннее отношение Мережковского – литературногокритика – к Толстому проявилось в брошюре «О причинах упадка и о новыхтечениях современной русской литературы» и сборнике статей «Вечныеспутники».В Толстом молодой Мережковский увидел «мучительное раздвоение»,характерное для «всех современных людей» 1046, «детей ночи». В «Вечныхспутниках» эта мысль получила дальнейшее развитие. Мережковскийразличает, с одной стороны, бессознательного художника, а с другой –мыслителя (принимая первого, критикует второго). В трактате «Л.
Толстой иДостоевский» идея эта займет центральное место. Чем же была неприемлемадля Мережковского философия Толстого-мыслителя?Еще в начале 1890-х писатель полагал, что «у Толстого индивидуальность,личность отдельных людей почти всегда подавлена силами природы ичеловечества,массовымидвижениями,войною,смертью,болезнью,деторождением, неразрешимыми вопросами о Боге, о вечности, о правде» 1047.Сам Мережковский выступал за развитое волевое начало и в учении Христавидел не только величайшее самоотрицание, но и величайшее самоутверждениеличности. Прежде всего он не смог простить Толстому низвержение Наполеонакак личности на страницах «Войны и мира»: «Многознаменательно, чтовеличайшее из произведений Льва Толстого развенчивает то последнеевоплощение героического духа в истории, в котором недаром находилинеотразимое обаяние все, кто в демократии XIX века сохранил искруПрометеева огня – Байрон, Гете, Пушкин, даже Лермонтов и Гейне.
Наполеонпревращается в “Войне и мире”... в комического генерала Бонапартамосковских лубочных картин. Вот когда достигнута последняя ступень вМережковский Д.С. О причинах упадка и о новых течениях современной русской литературы //Мережковский Д.С. ПСС. В 24 т. М., 1914. Т. 18. С. 227.1047Там же. С. 221.1046312бездну, вот когда некуда дальше идти, ибо здесь дух черни, духторжествующей пошлости кощунствует над Духом Божиим, над благодатным истрашным явлением героя» 1048.К другим «грехам» Толстого-мыслителя Мережковский отнес «сведениевсех слишком опасных бесплодных вершин и глубин в одной практическиполезной, сельскохозяйственной плоскости» 1049, объяснение сути религии черезнравственность и отрицание культурного наследия человечества: «Еще толькоодин человек в современной Европе дошел до такого же богохульства, какЛ.
Толстой, – это Фридрих Ницше» 1050. Трудно поверить, что это говориткритик, некогда приветствовавший Толстого: «Слава Богу – он есть у нас! Апока у народа есть один такой человек, – несмотря ни на какие испытания,народ не имеет права отрекаться от надежды, что ему принадлежит великаябудущность!» 1051Весь пройденный Толстым религиозный путь Мережковский свел кнескольким фразам: «..начал тем, что поверил в Ничто; кончил тем, что неверит ни во что; начал с незапамятно-древнего буддийского нигилизма; кончилдаже не вчерашним, а третьегодняшним, отрыгнувшимся русским, базаровскимнигилизмом» 1052.Стоит ли после этих слов удивляться, что Мережковский поддержалотпадение Толстого как мыслителя от христианства 1053? Но вот вопрос:исчерпывает ли религиозная мысль, сознание Толстого всю глубину егоподлинного религиозного существа? В интерпретации Мережковского – нет.«Уже не отдельными страницами, – пишет он, – а всею книгою моею я ведьтолько и старался показать, до какой степени слабо, скудно, мимолетно все, чтоЛ.
Толстой сознает, во что он верит или не верит, как мыслитель, – поМережковский Д.С. Вечные спутники // Мережковский Д.С. ПСС. В 24 т. М., 1914. Т. 18. С. 168.Мережковский Д.С. Л. Толстой и Достоевский // Мережковский Д.С. ПСС. В 24 т. М., 1914. Т. 11. С. 214.1050Там же. С. 237.1051Мережковский Д.С. О причинах упадка и о новых течениях современной русской литературы //Мережковский Д.С. ПСС. В 24 т. М., 1914. Т. 18. С. 227.1052Мережковский Д.С. Л. Толстой и Достоевский // Мережковский Д.С.
ПСС. В 24 т. М., 1914. Т. 11. С. 208.1053Там же. С. 37.10481049313сравнению с тем, что он “знает бессознательно”, как вещий “тайновидецплоти”; всею книгою моею я старался показать, что в Л. Толстом живут ивсегда жили два не только отдельные, но иногда и совершенно друг другупротивоположные, враждебные существа, “два поочередно сменяющиесяхарактера”, как бы два человека; маленький мыслитель, лже-христианин,“старец Аким”, и великий подлинный язычник, дядя Ерошка.
Что обманчивый“двойник”, призрачный “оборотень”, “самозванец” Л. Толстого, не столькодаже “мыслящий”, сколько “умствующий” старец Аким, отпал от Христа и всвоем бесплотном и бездушном, всеотрицающем “христианстве” дошел допочти совершенного безбожья, буддийского нигилизма, – в этом, повторяю,сомнения быть не может. Но истинный Л. Толстой, великий язычник, дядяЕрошка, не отпадал, да и не мог бы отпасть от христианства, уже по тойпричине, что он и не был никогда христианином» 1054.Мережковский не принимал в Толстом мыслителя, но приветствовалхудожника, «тайновидца плоти», который может «бессознательно» сказать оглавном. Главной же для Мережковского была мысль о язычестве не какпротивоположном христианству явлении, а как дохристианском, неизбежноведущем к христианству.
Очевидно, с этим связано частичное оправданиеТолстого-художника перед засвидетельствованием Синода, которое выглядитне иначе, как ложка меда в бочке дегтя 1055.В более поздних статьях о Толстом Мережковский меняет интонациюсобственных суждений, хотя и уверяет нас в примечании к статье «Лев Толстойи церковь» (1903), что со времени написания книги о Толстом и ДостоевскомТам же. С. 32 – 33.Выступая с докладом «Лев Толстой и русская церковь» на Религиозно-философских собраниях,Мережковский пытался смягчить собственную же критику учения Толстого: «Нельзя было церкви незасвидетельствовать об отпадении Л.
Толстого как мыслителя от христианства. Но, может быть, это непоследнее слово церкви о нем; может быть, она когда-нибудь засвидетельствует и то, что, подобно языческомуслепцу “Омиру”, чей лик изображен рядом с ликами православных святых в Московском Благовещенскомсоборе, – и этот новый слепец христианства, в своем ясновидении всей “Божьей твари”, касается “ДухаСвятого”, “устремляется к Слову, Богу славу поет, Христу плачет, себе неведомо, тайной жития своегосовершая сие”» (Записки петербургских Религиозно-философских собраний (1901 – 1903 гг.). М., 2005. С. 57).10541055314он изменил во многом свое отношение к историческому христианству иправославной церкви, «но не ко Л.
Толстому» 1056.Да, Мережковский по-прежнему не разделяет религиозного ученияТолстого 1057, но дело не в том, что говорит критик, а в том, как он это говорит.ВниманиечитателяполностьюпереключаетсянаТолстого-художника,«христианина-язычника» 1058, и от этого меняется тональность поздних статей(«Лев Толстой и революция», 1908; «Смерть Толстого», 1910; «Зеленаяпалочка», 1910; «Две России», 1915; «Поденщик Христов», 1916; «Л. Толстой ибольшевизм», 1921). Чем продиктована такая перемена?Причиной мог быть личный визит Мережковских в Ясную Поляну. Брюсовсообщает об этом в письме к Перцову: «Вы лучше меня знаете, что такое Д.С.,– вернувшись от Толстого, он уже уверял, что Т<олстой> выше всех и всего:вершина в небе, нет – за пределами неба. Что Достоевский! Не будь Толстого,никто не понял бы и Достоевского» 1059.После смерти Толстого речи Мережковского стали еще более хвалебными.Оказывается, не только художественным творчеством, «не словами, а всейжизнью и смертью он (Толстой.
– А.Х.) Христа исповедал» 1060. Говоря же оботлучении, Мережковский едва ли не вопиет: «Но поймите же, что отлучить егоот Христа – значит отлучить все человечество; проклясть его – значитпроклясть весь мир» 1061. Через несколько лет Мережковский окончательноотречется от своих обвинительных речей. «Нам казалось, – читаем в статье«Поденщик Христов», – что Толстой, религиозный мыслитель, изменяетхудожнику. Ничуть не бывало: он до конца остается тем, чем был всегда, –великим реалистом, тайновидцем плоти или, вернее, того, что соединяет дух сплотью, той промежуточной области между телом и душою, которую апостолМережковский Д.С. Лев Толстой и церковь // Мережковский Д.С.















