Диссертация (1101387), страница 50
Текст из файла (страница 50)
Именно он готовил класс к принятию ТайнСвятых: «Но дерзкого неверья злое семя / В душе моей росло: я помню, раз /Наш батюшка в гимназии, в то время / К принятью Тайн Святых готовя класс, /Мережковский Д.С. Смерть богов (Юлиан Отступник) // Мережковский Д.С. ПСС. В 24 т. М., 1914. Т. 1.С. 10.717Мережковский Д.С.
Старинные октавы // Мережковский Д.С. ПСС. В 24 т. М., 1914. Т. 24. С. 62.718Гиппиус З. Дмитрий Мережковский // Гиппиус З. Ничего не боюсь. М., 2004. С. 39.719Мережковский Д.С. Старинные октавы // Мережковский Д.С. ПСС. В 24 т. М., 1914. Т. 24. С. 55 – 56.716234Моих сомнений увеличил бремя: / Смутил меня о грешнике рассказ, /Вкусившем недостойно от Причастья, / Я слушал, полон жадного участья» 720.Думается, что данный автобиографический мотив, связанный с неприязньюучителя-священника, мог лечь в основу эпизода из «Юлиана Отступника»:«Утром был урок катехизиса.
Богословие преподавал другой учитель,арианский пресвитер, с руками мокрыми, холодными и костлявыми, с унылосветлыми, лягушачьими глазами, сгорбленный и высокий как шест, худой какщепка, монах Евтропий. У него была неприятная привычка, тихонько лизнувладонь руки, быстро приглаживать ею облезлые, седенькие височки, инепременно, тотчас же после того, вкладывая пальцы в пальцы, слегкапощелкивать суставами. Юлиан знал, что за одним движением неминуемопоследует другое, и это раздражало его.
Евтропий носил черную рясу,заплатанную, со многими пятнами, уверяя, что носит плохую одежду изсмирения; на самом деле он был скряга» 721.В то же время в дом к Мережковским приходил «ученый поп»,«миссионер для обращенья Кости» – возможно, это был настоятель Введенскойцеркви в Петербурге Павел Парфенович Заркевич (? – 1891) – и будущийписатель не раз становился свидетелем споров о Боге: «…Он приходил к нам посубботам в гости; / В лиловой рясе с золотым крестом. / Пить чай умел, вбеседах, чуждых злости, / Лоб вытирая шелковым платком, / С баранками исливками так вкусно / И Дарвина опровергал искусно» 722.Юношеские религиозные сомнения, доходившие впоследствии добогоборчества, преломлялись в художественном творчестве Мережковского(«Мне ли не знать этого “безбожия”? Не я ли на нем, можно сказать, зубысъел?» 723 – признается писатель). Прежде всего – в стихах: «…И ужасаетТам же.
С. 58.Мережковский Д.С. Смерть богов (Юлиан Отступник) // Мережковский Д.С. ПСС. В 24 т. М., 1914. Т. 1.С. 16.722Мережковский Д.С. Старинные октавы // Мережковский Д.С. ПСС. В 24 т. М., 1914. Т. 24. С. 57.723Мережковский Д.С. Еще о «Великой России» // Мережковский Д.С. ПСС. В 24 т. М., 1914. Т. 16. С. 58 – 59.720721235мысль, что Бога нет» 724; «Испытав весь ужас отрицанья, / До конца свободы неотдам, / И последний крик негодованья / Я, как вызов, брошу небесам!» 725;«Никто нам из небес не может отвечать…» 726; «…Я плачу потому, что некомумолиться, / Когда молитвою душа моя полна…» 727; «…Синее небо, – как гроб,молчаливо» 728; «…Гляжу на бледные, лазуревые своды / Безжизненных небес ичувствую в тиши / Согласье тайное измученной души / И умирающейприроды» 729; «И порой в безжизненном молчанье, / Как из гроба, веет с высоты/ Мне в лицо холодное дыханье / Безграничной, мертвой пустоты…» 730; «Вдушном, мертвенном небе гроза собирается…» 731; «…И я, как ты, в сомненьяхгрешен, / Я разделяю твой недуг, / И я безверьем не утешен, / Богов неведомыхищу / И верить в старых не хочу» 732.
Особняком в этом ряду стоитпроизведение под красноречивым заглавием «Иов» (1895).«Иногда, по просьбе матери, отец брал меня с собой в Крым, где у насбыло именьице по дороге на водопад Учан-Су. Там я впервые почувствовалпрелесть южной природы. Помню великолепный дворец в Ореанде, от которогоостались теперь одни развалины.
Белые мраморные колонны на морской синеве– для меня вечный символ древней Греции (13)» 733.Мережковский Д.С. Старинные октавы // Мережковский Д.С. ПСС. В 24 т. М., 1914. Т. 24. С. 56.Мережковский Д.С. На распутье // Мережковский Д.С. ПСС. В 24 т.
М., 1914. Т. 22. С. 8.726Мережковский Д.С. «Пройдет немного лет, и от моих усилий…» // Мережковский Д.С. ПСС. В 24 т. М.,1914. Т. 22. С. 18.727Мережковский Д.С. «От книги, лампой озаренной…» // Мережковский Д.С. ПСС. В 24 т. М., 1914. Т. 22.С. 20.728Мережковский Д.С. «Ласковый вечер с землею прощался…» // Мережковский Д.С. ПСС. В 24 т. М., 1914.Т.
22. С. 74. Ср. с эпизодом из трилогии «Христос и Антихрист»: «Тихон упал на колени и начал молиться,глядя на небо, повторяя одно только слово: – Господи! Господи! Господи! Но молчание было в небе, молчаниев сердце. Беспредельное молчание, беспредельный ужас» (Мережковский Д.С. Антихрист (Петр и Алексей) //Мережковский Д.С. ПСС. В 24 т. М., 1914. Т. 5. С. 269).729Мережковский Д.С. «Задумчивый Сентябрь роскошно убирает…» // Мережковский Д.С.
ПСС. В 24 т. М.,1914. Т. 22. С. 74.730Мережковский Д.С. «Кроткий вечер тихо угасает…» // Мережковский Д.С. ПСС. В 24 т. М., 1914. Т. 22.С. 75.731Мережковский Д.С. «В этот вечер горячий, немой и томительный…» // Мережковский Д.С. ПСС. В 24 т. М.,1914. Т. 22. С. 75.732Мережковский Д.С. Смерть // Мережковский Д.С. ПСС. В 24 т. М., 1914. Т. 23. С. 18.733Мережковский Д.С. Автобиографическая заметка // Мережковский Д.С.
ПСС. В 24 т. М., 1914. Т. 24. С. 109.724725236(13) Ср. в «Старинных октавах»: «Я осенью в тот год увидел Крым: / Казалсякрай далекий сном волшебным. / Я не из тех, кому приятен дым / Отечества, ибыл всегда целебным / Мне путь далекий к небесам иным. / Отец мой ехал поделам служебным; / Его давно уже молила мать / Меня с собой на южный берегвзять» 734; «Обвеян прелестью твоей, Эллада, / В какие был я думы погружен, /Чему душа была безумно рада, / Когда горел полдневный небосклон / И волндышала вечная прохлада / На высоте меж греческих колонн / Той полукруглоймаленькой веранды / Над рощами тенистой Ореанды» 735; «…Во всей природеюжной – благодать / Великого языческого Пана» 736.Любовь к Ореанде позволит Мережковскому наделить это местосимволическим смыслом для героев «Александра I»: «Он (император. – А.Х.)часто говорил с ней (Софьей.
– А.Х.) о том, как, отрекшись от престола, выйдя вотставку, купит Ореанду, свое любимое местечко на Южном берегу, построитмаленький домик у самого моря, в лесу, и там будет жить с нею и смаменькой» 737 – а южные впечатления от многочисленных поездок в Крымвдохновят поэта на ряд стихотворений: «Южная ночь» (1884), «У моря» (1889),«На южном берегу Крыма» (1889).Отношение Мережковского к природе Крыма лучше всего характеризуетего письмо С.Я. Надсону из Ялты, датируемое летом 1883 года.
Любопытны«внешние» условия отдыха молодого человека: «…удовольствия: лежание набоку в созерцании небес, барахтание в соленой воде, поедание шербета имороженого, гуляние при луне; невзгоды: жара, москиты, комары, скука, скукаи скука. Искусства: театр ниже всякой критики, оркестр – еще хуже театра.Просвещение: библиотека, исключительно состоящая из Поль де-Кока иМонтепена. Население: больные с четырех концов света, черномазые татаре,турки, жиды и, наконец, большое изобилие так называемых “туристов”,попросту прощелыг. Слабый и прекрасный пол: 1) туземный элемент: 90 % –Мережковский Д.С. Старинные октавы // Мережковский Д.С.
ПСС. В 24 т. М., 1914. Т. 24. С. 66.Там же. С. 67.736Там же.737Мережковский Д.С. Александр I // Мережковский Д.С. ПСС. В 24 т. М., 1914. Т. 7. С. 80734735237гречанок (писаные дуры, по Вашему выражению), 9 % – жидовок, 1 % –русских.
Хорошеньких очень мало, интересных вовсе нет, впрочем сполдюжиной экземпляров из этой коллекции я имел несчастие познакомиться,вынес – одно заключение, что местная болезнь – атрофия мозга и хроническийстолбняк. 2) Приезжие – для меня пока terra incognita, впрочем, судя по виду,они не подают надежды на что-нибудь более отрадное.Осталось последнее и самое главное, для чего я и приехал, – природа; нооб ней – благоговейное молчание; Вы его, конечно, поймете лучше всехописаний» 738. Точнее не скажешь. Благоговейность Мережковского поотношению к природе выразилась в поэзии. Вторую часть сборника«Стихотворения» (1888) открывает эпиграф: «К чему стремишься ты, Природа,того и я хочу. Марк Аврелий».
Пейзажная лирика Мережковского во многомобязана творчеству Ф.И. Тютчева. Это не отрицал и сам поэт: «Там, гдеЛ. Толстому и Достоевскому нужны целые эпосы, Тютчеву достаточнонесколько строк; солнечные системы, туманные пятна “Войны и Мира”,“Братьев Карамазовых” сжимает он в один кристалл, в один алмаз» 739. Междутем лирический субъект «Стихотворений» Мережковского самобытен. Оннаходится в состоянии безвременья и готов безропотно встретить смерть. Нечтопохожее испытывал сам Мережковский: «Овидий, кажется в своих “Amores”,говорит, что в объятиях любимой женщины, в минуты высшего, почтинечеловеческого, почти нестерпимого наслаждения, в полузабытьи, обращалсяон к богам с одной безумно-страстною мольбою: “смерти, смерти!” Яиспытываю что-то весьма близкое к этому сумасшедшему порыву, упиваясьюжною природою; душа изнемогает, удрученная исполинским бременемкакого-то необъятного восторга; буря наслаждения потрясает существо мое; непомня себя, шепчу я в эти мгновения в объятиях моей единственной, вечнойлюбовницы природы: “умереть, умереть!”» 740.
Сходную мысль МережковскийМережковский Д.С. Письма к С.Я. Надсону // Новое лит. обозрение. М., 1994. № 8. С. 183.Мережковский Д.С. Две тайны русской поэзии. Некрасов и Тютчев. Пг., 1915. С. 10.740Мережковский Д.С. Письма к С.Я. Надсону // Новое лит. обозрение. М., 1994. № 8. С. 183.738739238находит у Монтеня: «“Самое мудрое – в полной простоте отдаться природе. О,какое сладостное, благодатное и мягкое изголовье для избранных – незнание ипростота сердца!”» 741 – и заключает ею очерк о французском философе,которому посвятил диссертацию (в апреле 1888 года Совет университетаутвердил Мережковского в степени кандидата) 742. Данный очерк вошел в книгуо «вечных спутниках», в каждом из которых писатель находит частичку себя.«Я не знаю, – утверждает он, – более сладкого и глубокого ощущения, чем то,которое испытываешь, встречая свои собственные, никому не высказанныемысли в произведении человека далекой культуры, отдаленного от нас веками.Тогда только перестаешь на мгновение чувствовать себя одиноким ипонимаешь общность внутренней жизни всех людей, общность веры истраданий всех времен» 743.«Я воспитывался в 3-й классической гимназии.
То был конецсемидесятых и начало восьмидесятых годов, – самое глухое время классицизма:никакого воспитания, только убийственная зубрежка и выправка. Директор –выживший из ума, старый немец Лемониус 744, очень похожий на своюфамилию. Учителя – карьеристы. Никого из них добром помянуть не могу,Мережковский Д.С. Вечные спутники // Мережковский Д.С. ПСС. В 24 т. М., 1914. Т. 17. С. 188.См.: Кумпан К.А.
Д.С. Мережковский-поэт (у истоков «нового религиозного сознания») //Мережковский Д.С. Стихотворения и поэмы. СПб., 2000. С. 101.743Мережковский Д.С. Вечные спутники // Мережковский Д.С. ПСС. В 24 т. М., 1914. Т. 17. С. 39. По мнениюсовременного ученого, эту черту Мережковского перенял Д. Андреев: суждения обоих писателей «о наследии ижизни великих людей нельзя рассматривать в качестве исторических исследований, что, впрочем, не умаляетих ценности, – посредством обращения к личности оба мыслителя излагают собственные взгляды»(Десяткова О.В.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
