Диссертация (1101364), страница 9
Текст из файла (страница 9)
Преодолевая границы единичного образа главного героя,«разорванный» герой в его устремленности к универсальному единствусостоит из множества «осколков» – образов, которые дополняют друг другаили контрастируют один с другим, освещая тем самым разные грани единойсущности.Идея о множественности «я» сама по себе не нова: она активноразрабатывается в романтической традиции, которую Майринк, несомненно,продолжает. Мысли Новалиса о том, что «единство личности не исключаетплюрализма внутри нее»142, «нарциссический» характер романтического «я»,везде различающего свои отражения143, мотив двойничества у Гофмана144140Пашигорев В. Н. Роман воспитания в немецкой литературе XVIII – XX вв. Саратов:Изд-во Сарат.
ун-та, 1993. С.7.141Тамарченко Н. Д. Герой // Поэтика: слов. актуал. терминов и понятий. М.:Издательство Кулагиной; I t d , 2008. С.43.142Берковский Н. Я. Новалис // Романтизм в Германии. Л.: «Худож. Лит.», 1973. С.197.143См.: Толмачев В. М. Указ. соч. С.395.144В дневнике Гофмана 1809 г. можно прочитать: «Я как бы смотрю на себя вувеличительное стекло – все фигуры, которые двигаются вокруг меня, – это я сам, и ядосадую на их поведение» (Гофман Э. Т. А. Дневники // Крейслериана. Житейскиевоззрения кота Мурра.
Дневники. М.: Наука, 1972. С.459).39австрийский писатель-модернист развивает с учетом интересующих егофилософско-эзотерических представлений о совершенствовании души,духовном ученичестве, а также популярных в то время на Западе восточныхконцепций кармы и сансары.При этом, апеллируя к восточной философии, в частности к йоге,Майринк активно использует терминологический аппарат психоанализа,несмотря на то, что в его романах и эссе проскальзывает декларативноенеприятие этой новой науки, очевидно, показавшейся писателю чересчурприземленной, физиологичной145.
Тем не менее, в эссе «Превращение крови»он рассматривает практическое применение философских основ йоги кактерапевтическуюпрактику,чтообнаруживаетвосприятиевосточнойфилософии через парадигму западного мышления: «Каждый человекрасщеплен глубоко внутри (…). Путь объединения, который предлагает йога,– это примирение подсознания, или сверхсознания, если угодно использоватьтакую терминологию, с будничным сознанием»146. По сути, в этомотношении он идет по тому же пути, что и К. Г. Юнг, связывающийпсихоанализ как продукт сознания западного человека (исторический путькоторого пролегал через размежевание науки и философии) с духовнымипрактиками, известными с незапамятных времен человеку Востока (который«никогда не забывает ни о теле, ни об уме» и для которого мир предстает в«единстве природной целостности»)147.145В «Ангеле Западного окна», к примеру, можно найти такой пассаж: «Впрочем, всевозможные области науки нашего времени найдут сколько угодно причин и примеров,чтобы все то, что со мной сейчас происходит, объяснить, доказать, классифицировать иобозначить учеными терминами.
Станут говорить о раздвоении личности, дуализмесознания, шизофрении, о разного рода парапсихологических феноменах (…). Особеннозабавляет, как озабочены такими вещами психиатры, которые, не задумываясь, называютсумасшествием все, что не вписывается в иссохшее поле их невежества» (Meyrink G. DerEngel vom westlichen Fenster. Budingen: Schwab, 1958, S.200; здесь и далее в скобках даносокращенное указание на роман (Engel) и соответствующую страницу).146Meyrink G.DieVerwandlungdesBlutes.URL:http://www.symbolon.de/books2003/DieVerwandlungdesBlutes.pdf(датаобращения:04.07.2014) – S. 19.147Юнг К. Г.
Йога и Запад // О психологии восточных религий и философий / КарлГустав Юнг. М.: Московский философский фонд, «Медиум», 1994. С. 39-40.40Абсолютный субъект в романах Майринка – это «искомая величина»,котораяскладываетсянапротяженииповествованияизмногих«переменных», – различных ипостасей героя, воплощающих различныеаспекты единой человеческой сущности: сознательный и бессознательный,созидательный и разрушительный и даже мужской и женский.
По Майринку,возвыситься над временным и устремиться в вечность индивид может,только признав все грани своей личности в диалектическом единствеполярных начал. Такой ракурс проблемы обнаруживает интерпретациюпозднеромантических тенденций, связанных с представлением о трагическомсосуществованиивиндивидуальностикаксозидательного,такиразрушительного потенциала.Складывающиеся в единое целое «осколки» универсальной личности вроманахМайринкакомпозиционной«рассыпаны»организациинатекста.разныхВуровняхсюжетно-композиционномплане«разорванность» героя в системе персонажей реализуется через введениерамки и отделения фигуры рассказчика от действующих лиц, о которых онрассказывает, – как, например, в «Белом доминиканце» и «Големе». В первомроманекомпозиционнаярамкаотмежевываетпластбезымянногорассказчика, пишущего некий роман, от пространства самого романа, вкотором главный герой становится самостоятельно действующей фигурой, неподвластной воле внешнего героя-рассказчика.
Во втором – рамкааналогичным образом отделяет образ безымянного сновидца от героя егосновидения. В обоих случаях на протяжении повествования происходитпараллельное становление: следя за постепенным оформлением личностигероя «внутреннего» повествования, рассказчик сам проходит определенное«посвящение».Построение сюжета выявляет дальнейшую «фрагментацию» образа«разорванного» героя. Грани его личности воплощаются в самых разныхоппозициях: юных и зрелых героев (Оттокар и Флугбайль в «Вальпургиевойночи», барон Мюллер и Джон Ди в «Ангеле Западного окна»), созидающих и41разрушающих (Пернат и Ляпондер, Храузек в «Големе», Фортунат иУзибепю в «Зеленом лике»). Каждой из этих ипостасей отведена своя роль напути к обретению цельности, с тем, чтобы в итоге объединить опыт всех«рассеянных» в тексте «я» в едином опыте универсальной человеческойдуши, в абсолютном субъекте.Принципиальноважно,чтоотношенияэтих«осколков»«разорванного» героя не носят характер двойничества в традиционном длялитературоведения понимании.
Начиная с эпохи романтизма, мотивдвойничества в тексте произведения может принимать различные формы:конфликта героя и его двойника-антипода, стремящегося занять его место,как манифестации «взаимообусловленности и неразделимости добра изла»148,илижепротиворечивыхспроецированногоимпульсовдушивовневнутреннегогероя,егостолкновениясознательногоибессознательного. При этом важнейшим условием функционированиядвойниковой пары оказывается «видение себя в другом», «то есть не простосходство персонажей как таковое, но сходство осознанное, ставшеепредметом рефлексии для самих героев»149.
В романах Майринка подобнаярефлексия не становится признаком типологических отношений междуперсонажами: ипостаси «разорванного» героя могут даже не пересекаться,как, к примеру, Оттокар и Флугбайль в «Вальпургиевой ночи». «Узнавание»себя в другом замещается узнаванием в себе и других части всеобщего,«осколков» абсолюта, которым нужно собраться воедино, чтобы воссоздатьобраз цельного человека.
Поэтому все «осколки», «рассыпанные» потекстовомупространствупроизведений,виднытолькоспозицииобозначенной или уже достигнутой цели (в конце повествования, позавершении пути становления) как разные способы ее достижения, как148Михалева А. А. Герой-двойник и структура произведения: Э. Т. А. Гофман иФ. М. Достоевский: Автореф. дис. … канд.
филол. наук. М.: 2006. С.9.149Там же. С.11.42воплощениемножественныхвозможностейскрытогопотенциалаиндивидуальности.Такв«Големе»«гранямирасщепленнойиндивидуальностипротагониста»150 оказываются фигуры Перната – главного действующеголица, а также Харузека и Ляпондера, функционирующих как воплощениескрытой «ночной стороны души» героя (Харузек) и его мистических,медиумных потенций (если усматривать в имени Laponder не толькофранцузские, но и английские корни: от англ. ponder – «размышлять»).Доказательством связи этих персонажей может служит как то, что Харузек вовремя общения с Пернатом словно озвучивает его мысли («Как будто онзнает, о чем я думаю!», G, 28), так и то, что Перната и Ляпондера преследуютодинаковые видения – призрак, протягивающий магические зерна истины (G,232, 235). Кроме того, когда безымянный рамочный рассказчик просыпается,он оказывается в позиции «вненаходимости» по отношению к героям своегосновидения, что позволяет ему увидеть все эти грани в целостности: впражском кафе, одержимый идеей найти в реальной жизни пригрезившихсяему людей, он выясняет, что приснившийся ему Пернат, которого считалиумалишенным, иногда представлялся как Харузек или Ляпондер.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
