Диссертация (1101364), страница 8
Текст из файла (страница 8)
С.221.34абсолютной целостности противоположных начал до их разделения»127), впоэтологической системе Майринка эти образы взаимозаменяемы.В подобной, на первый взгляд, терминологической погрешностипросматривается ключевой для поэтики писателя принцип «синтеза».Андрогин / Гермафродитвегороманахмаркируетнеперспективуобъединения двух антиномий в единое целое, и не путь возврата к первичнойнеделимости, но воплощение абсолютного трансцендентного единства духавне границ времени и пространства. Другими словами, мотив андрогинности(или гермафродитизма) у Майринка не замыкается лишь снятием оппозиции«мужское – женское»: он выражает идею абсолютной целостности духа(противопоставленного материи) как преодоления наряду с мужским иженским также границ жизни и смерти, земного и вечного, и шире –объединения всего бесконечного в единичном.Мотив гермафродитизма является в высшей степени симптоматичнымдля общей эстетики раннего модернизма.
Ж. Ле Ридер рассматривает этотмотив, латентно присутствующий в текстах начала нового века («Сказка 672й ночи» Г. фон Гофмансталя, новеллы А. Шницлера, работы Л. АндреасСаломе, «Записки невротика» Д. П. Шребера), как реализацию идеи о«среднем поле» О. Вейнингера или выражение кризиса индивидуальнойидентичности, «естественным образом выливающегося в кризис мужскогоначала и в ностальгию по «потерянной» женственности, напоминающуютоску по утраченному раю»128. И если у многих авторов это отражается в«демаскулинизации»127образагероя129(Entmannung,выражениеВинарова Л. Комментарии // Майринк Г. Голем / Пер.
с нем. Д.Выгодского. СПб.:«Азбука-классика», 2007. С.290.128Ле Ридер Ж. Венский модерн и кризис идентичности. СПб: Изд.им.Н.И.Новикова;Изд.дом «Галина скрипсит», 2009. С. 151.129В письме А. Шницлеру от 15.05.1894 г. Л. Андреас-Саломе пишет: «Поразительно, какплохо выглядят в Ваших сочинениях мужчины. (…) Рядом с женщиной он всегда кажетсяменее интересным. (…) Мужчины и женщины, так противопоставленные друг другу,воспринимаются чуть ли не как болезнь и здоровье» (Цит. по: Ле Ридер Ж. Указ.
соч. С.355-356).35Д. П. Шребера130), то Майринк видит выход из внутреннего конфликта эпохив гармоничном единении мужского и женского начала в духовновозвысившемся человеке.Образ Андрогина в его романах фигурирует не только в самом концеповествования, знаменуя достижение героем высшей цели странствия, но исопровождает его в пути. Появляясь в минуты сомнений (в грезах, снах,мимолетных видениях), он будто напоминает ему о предназначении,пробуждая силы идти дальше. В каждом отдельном случае этот образпринимает разную форму, наиболее близкую духовному опыту конкретногоперсонажа.
Так герой романа «Ангел Западного окна», увлеченный идеямисредневековой алхимии, с самого начала одержим сновидениями и грезами оДвуликом Янусе131 как эмблеме конечной цели поиска индивидуума,который на протяжении повествования постепенно отождествляется спротиворечивым в истории культуры образом Бафомета. Вариация образаАдрогина как Двуликого Януса в этом и в более раннем романе «Зеленыйлик», помимо прочего, открывает дополнительные коннотации, связанные сидеей времени и вечности. Как известно, двуликость Януса, бога дверей,входов и выходов, «объясняется тем, что двери ведут и внутрь, и вовне»132, атакже тем, что «одно его лицо соответствует прошлому, которого уже нет,другое – будущему, которого еще нет»133. Это отражается в поэтике романовМайринка сложным принципом напластования времен, сосуществования в«вечном настоящем» («die ewige Gegenwart», W.D., 176)134 как прошлого, таки будущего, вечной повторяемости судеб и финального выхода духа героя запределы времени.
Чертами андрогинности в «Големе» наделяется важный130Schreber, D. P. Memoirs of my nervous illness. Cambridge, Massachusetts, London, England:Harvard University Press, 1988.131Римский вариант образа Андрогина.132Мифы народов мира. Энциклопедия. Электронное издание. Москва, 2008. С.1138.133Крюков В. Ю. Комментарии // Майринк Г. Собрание сочинений: В 4 т. Т.2: Зеленыйлик / Пер.
В. Крюкова. М.: ТЕРРА-Книжный клуб, 2009. С. 562.134Здесь и далее цитируется по: Meyrink G. Der weiße Dominikaner. Berlin: Nikola, 1921. Вкруглых скобках дано сокращенное указание на роман (W.D.) и соответствующуюстраницу.36для становления героя образ Будды: в начале романа герой вдохновляется егожизнеописанием, а в конце – угадывает его черты в своем сокамернике,Ляпондере (Laponder). Андрогинность этого образа фиксируется в самомимени персонажа, образованном от французского артикля женского рода la иглагола pondérer «уравновешивать», «балансировать».
Женственность егочерт особенно бросается в глаза герою, когда он смотрит на него при светеполной Луны, традиционно ассоциирующейся в мировых культурах сженским началом: «Он напоминал китайскую статую Будды из розовогокварца – своей гладкой, почти прозрачной кожей, женственно очерченнымносом и тонкими ноздрями» (G, 223)135. Встречается в этом романе идревнеегипетскийвариантАндрогина–Осирис.В«пограничные»,решающие моменты своего пути (G, 262) герой оказывается у ворот сизображением этого «вечно возрождающегося бога, над жизненной силойкоторого не властна даже смерть»136. Закрытые створки ворот означают, чтосокровенное слияние Осириса и Исиды как солнечной и лунной природызамкнуто само на себе и потому недоступно пониманию непосвященного.Только пройдя все этапы познания, герой может оказаться по ту сторонуограждения.Идею цельности, выраженную через образ Андрогина в романахписателя(тоестьвзреломтворчестве),можнопротивопоставитьхарактерной для его раннего творчества идее фрагментации137, котораяреализуется в буквальном членении или «несобираемости» человеческоготела (ужасающий сад «частичных объектов» в рассказе «Растения доктораЧиндерелла», физическая фрагментация образа человека в рассказах«Испарившийся135мозг»,«Препарат»,«Химера»)илигротескномЗдесь и далее цитируется по: Meyrink G.
Der Golem: Roman. Deutscher TaschenbuchVerlag. München, 2009. В круглых скобках дано сокращенное указание на роман (G) исоответствующую страницу.136Крюков В. Ю. Комментарии // Собрание сочинений: В 4 т. Т.1: Голем / Пер.В. Крюкова. М.: ТЕРРА-Книжный клуб, 2009. С. 564.137Первые сборники рассказов: «Горячий солдат» (1903), «Орхидеи» (1905), «Кабинетвосковых фигур» (1908), «Волшебный рог немецкого обывателя» (1913), «Фиолетоваясмерть» (1913).37несоответствии отдельных его частей (рассказ «Кабинет восковых фигур»).Перенос акцента с целого на его часть в ранних (фантастических исатирических) рассказах писателя можно рассматривать как выражениесимптоматической для немецкого экспрессионизма идеи диссоциации духа иплоти.КакотмечаетН.
В. Пестова,экспрессионистскаяэстетикапредполагает, что «перестав воспринимать мир как свой собственный иединый, индивидуум транспонирует такое видение и на собственное «я», насвое тело, части которого вдруг предстают чужими и далекими, т.е.отчужденными в буквальном понимании»138.
Зримая телесность, больная,расчлененнаяплоть,господствочастинадцелымособеннояркопредставлено в лирике Г. Бенна (сборник «Морг и другие стихотворения»,1912 г.), А. Лихтенштейна (стихотворения «C p iccio», 1911 г., «Операция»,1912 г., «Разговор о ногах», 1915 г.), Й. Р. Бехера («Распад», 1914 г.).В исследовании лингвистических особенностей раскрытия ключевыхмотивов творчества Майринка Х. Шпербер приводит широкую подборкутекстуальных примеров, очерчивающих комплекс мотивов, связанных сфизическими нарушениями или отклонениями («Vorstellungskreis derbehindertenKörperfunktionen»,кудаонотноситмотивыхромоты,затрудненного сердцебиения, глухоты, расстройства речи, слепоты139), недаваяприэтомкакого-либоразвернутоголитературоведческогообоснования. С учетом дальнейшего творчества австрийского прозаикапредставляетсявозможнымпредположить,чтомотивыфизическойнеполноценности и «частичных объектов» предстают телесными эскизами,набросками,визуализирующимираздробленностьобразачеловека.Призванные в последующих романах «собраться» воедино, они оказываютсяважным этапом на пути от материальной, телесной «расщепленности» кбудущей духовной полноте.138139Пестова Н.
В. Указ. соч. С.36.Sperber H. Op.cit. S. 32.38Вроманах«расфрагментированности»писателяидеяпарадоксальным«раздробленности»,образомсвязываетсясраскрытием проблемы «абсолюта»: к цельности герой может прийти толькочерез изначальную «дезинтеграцию», предполагающую «растворение» вомногих персонажах. Это означает, что традиционный для «романастановления» «принцип моноцентрической композиции»140 замещаетсясложным представлением о «разорванном» герое, «развоплощенном» вомногих образах. При всей своей специфической не-цельности он остаетсягероем (в бахтинской терминологии) как «”ценностным центром“ и„конкретным предметом“ авторского эстетического видения, … „носителемосновного события“ в изображенном мире, а также – существенной дляавтора-творца точки зрения на действительность, на самого себя и другихперсонажей»141.Меняетсялишьспособразвертыванияобразавповествовании.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
