Диссертация (1101364), страница 5
Текст из файла (страница 5)
99.71Там же. С. 136.72Чавчанидзе Д. Л. Романтический роман Гофмана // Художественный мирЭ.Т.А.Гофмана. М.: Наука, 1982. С. 53.6920субъективной иллюзии на фоне объективной реальности, и представляет, пословам исследовательницы, человека уже «как часть реального мира, егосколок, несущий в себе все его признаки, столь же уязвимый «с высшейточки зрения», как и сам мир»73 (романы Гофмана «Эликсиры сатаны», 18151816, «Житейские воззрения Кота Мурра», 1819-1821).Формирующаяся к началу ХХ в.
концепция личности восходит как кобразу романтического героя (в его «контрастности», «многоаспектности»74),так и к опыту психологической прозы XIX в., а также разнородныхпроявленийрубежавеков(натурализм,символизм).ПозамечаниюЛ. Я. Гинзбург, если «многообразный», «многоступенчатый» охват личностиэпохи реализма75 все же наталкивается на определенные границы, то«декадентская» личность, «обозначившаяся к концу XIX века, отличаетсяименно тем, что переступает границы и строит себя из элементов, преждезапрещенных»76. В модернизме поиски цельности личности в мире,потерявшем свою ось, представлены как постоянные метания – междувнешнимиконфликтамиивнутреннимикомплексами,«стремлениемзамкнуться на себе» и «раствориться в массе, чтобы забыть и потерять себя,освободиться от бремени ответственности за свою личность»77, междупротивопоставлением своей воли обстоятельствам и отказом от нее.Если в романтизме фрагмент связан с идеей бесконечного устремленияк недоступному идеалу, то проблема незавершенности в европейском романеначала ХХ в.
обнаруживает принципиально иную природу. По наблюдениюН. Т. Рымаря, это связано, прежде всего, с «опытом нерешенности проблемы73Там же. С.51.См.: Тураев С. В. Гофман и романтическая концепция личности // Художественный мирЭ.Т.А.Гофмана. М.: Наука, 1982. С. 36, 43.75«Вместо романтической двупланности, полярности – разные уровни протеканиядушевной жизни, синхронность разных ее планов» (Гинзбург Л. Я.
О психологическойпрозе. Л., 1971. С. 20-21).76Там же.77Рымарь Н. Т. Проблематизация художественных форм в 20-е годы ХХ века. //Художественный язык литературы 20-х годов ХХ века: Сб.ст. Самара, 2001. С.25.7421личности, невозможности очертить ее границы, определить то ее устойчивоеядро, которое позволило бы найти равновесие между я и не-я в личности»78.При условии, что главным предметом в «романе становления» ХХ в.по-прежнему остается «история героя», смещаются главные акценты ееизображения: на первый план выдвигается важность характерного длямодернизма экзистенциального компонента проблемы – как онтологическойвозможностисохранениявнутреннегоединства.КакутверждаетХ. Эссельборн-Крумбигль, в повествовании основное внимание отводится неприобретению героем опыта и зрелости, но вопросу об «экзистенциальнойвозможности его становления в качестве субъекта»79.
Подобный «распад»(Zersetzung)и«преобразование»(Neuformung)романнойформыисследовательница рассматривает как необходимые моменты формированияроманановоготипа–«субъектного»(Subjektroman)80,вкотором«расщепленный субъект» в поисках собственной цельности становитсяцентром повествовательной структуры.Черты«романастановления»прослеживаютсявомногихпроизведениях эпохи модернизма81, однако ряд исследователей при этомоговаривают, что вопрос определения жанра в большинстве случаев остаетсядискуссионным82. М.
Вюнш, отмечая романы К. Г. Штробля, В. Бергенгрюна,П. Буссона, Ф. Шпунды, Г. Г. Эверса, Г. Майринка, предполагает, чтоключевые принципы «романа становления» лежат также и в основеповествовательноймоделифантастическогопроизведенияраннегомодернизма: «биографического повествования о герое на пути к цели» (Weg-78Там же. С.24.Esselborn-Krumbiegel H. D „H d“ im Rom : Fo m d s dt.twick u s om s imfrühen 20. Jh. Darmstadt: Wiss. Buchges., 1983.
S.119.80Ibid. S.119-120.81В специальных исследованиях Ю. Якобс и М. Краузе называют роман Т. Манна«Волшебная гора», 1924 (Jacobs, Krause. Op cit.), Х. Эссельборн-Крумбигль выделяетроманы Р. Музиля «Душевные смуты воспитанника Терлеса», 1906, Г. Гессе «Демиан»,1919, Р. М. Рильке «Записки Мальте Лауридса Бригге», 1910 (Esselborn-Krumbiegel.Op.cit.).82Ibid. S.120.7922Ziel-Struktur)83. Таким образом, неоднозначность трактовок дальнейшегоразвития жанра позволяет снять вопрос о строгом каноне романа этого типа вмодернизме. Изображение истории героя принимает самые разнообразныеформы, сохраняя в своей основе общую схему: растворение старого «я» вхаосе бытия и формирование нового «я» в результате долгого процессадеперсонализации84.Вавстрийскойлитературе,котораявплотьдоХХ в.редковоспринималась отдельно от немецкой85 и лишь с началом нового столетиявпервые заявила о себе как о явлении мировой литературы, спецификаинтерпретации проблемы личности в романе определяется особенностямикультуры и исторического развития.
Как отмечает Н. С. Павлова, вавстрийском искусстве «от века к веку (…) повторялись два трудносовместимых качества»: характерный оптимизм, рожденный верой в жизнькак «установленный и нерушимый порядок», и при этом едва уловимое,глубинное ощущение ее «многоликости, неустойчивости, нетвердости,зыбкости»86.Такаяимманентнаядвойственностьвосприятиядействительности, наряду с исконным стремлением к упорядоченности,объясняет крайнюю остроту переживания общеевропейского периода«распада». Предчувствие неминуемой гибели некогда благоденствовавшейимперии, сам факт ее медленного «загнивания» (переданный Й.
Ротом вромане «Марш Радецкого», 1932) и ярко обозначенный на этом фоне всплескгуманитарного знания делают австрийскую культуру начала века «особеннопоказательнымчастнымНаметившаясяна83случаемпротяженииЕвропы»веков(выражение«трещина»какР. Музиля)87.«некийнеWünsch M. Die Fantastische Literatur der Frühen Moderne (1890-1930): Definition.Denkgeschichtlicher Kontext, Fink, München 1991. S.228.84См.: Esselborn-Krumbiegel H. Op.cit. S.121.85См.: Павлова Н.
С. Природа реальности в австрийской литературе. М.: Языкиславянской культуры, 2005. С.13.86Там же. С.9, 10.87Цит. по: Архипов Ю. И., Седельник В. Д. Введение // История австрийской литературыХХ века. Том I. Конец XIX – середина XX века. М.: ИМЛИ им. А. М. Горького РАН, 2009.С.9.23осуществившийся до времени срыв, незримый фон тьмы, прикрытыйнеколебимойавстрийской«умиротворенностью»»88,«прорывается»влитературе модернизма через обнажение необъятных глубин личности,разительноконтрастирующихсвнешнейавстрийской«легкомысленностью»89. Это отчетливо прослеживается, к примеру, вбалансированиигероевновеллА. Шницлерамеждусномидействительностью («Мертвые молчат» 1897, «Лейтенант Густль» 1900,«Новелла о снах» 1925), в тревожных, подобных сну, картинах реальности уФ. Кафки (сборник «Кары» 1915, романы «Процесс» 1914, «Замок» 1922), впроблеме поиска себя сквозь смуту и смятение (Р.
Музиль «Душевные смутывоспитанника Тёрлеса» 1906, Р. М. Рильке «Записки Мальте ЛауридсаБригге», 1910).Проблема личности волнует и Густава Майринка. Размышления овозможности сохранения внутренней цельности на фоне стремительноразрушающегося внешнего мира он облекает в форму «романа становления»,представляя в ней эклектичное соединение традиционных признаков жанра имодернистских «вольностей». В его варианте романа на внешнем (сюжетном)уровне сохраняются все основные компоненты традиционной структуры:путь героя зачастую прослеживается с юных лет до зрелого возраста,формирование личности сопряжено с определенным ученичеством ипредполагает фигуру наставника, одним из важнейших опытов взрослениястановится любовь, а завершение пути связано с обретением некой истины.Композиция обнаруживает фантастический, экспрессионистский элементы, атакже устойчивую для поэтики автора символику, что соответствует общейэстетике модернизма и отражает особенности творческой манеры писателя.88Павлова Н.
С. Указ. соч. С.21.Показательно, что царившую в Вене на рубеже веков атмосферу Г. Брох обозначает неиначе как «веселый апокалипсис» (Broch H. Die fröhliche Apokalypse Wiens um 1880 // DieWiener Moderne: Literatur, Kunst und Musik zwischen 1890 und 1910, Philipp Reclam Jun.Stuttgart, 1981. S.86).89241.2.Поэтологические доминанты романного творчества Г. МайринкаКак писатель90 Майринк формируется в рамках двух традиций:австрийского модерна и мистицизма пражской школы – двух ярких явленийкультурной жизни гибнущей империи.Австрийскуюкультуру,неиспытавшую«раздерганности»романтической эстетики, не знавшую на фоне немецкой традиции резкогопротивостояния стилей91 – этот «здоровый организм» с прочным запасом«позитивности» и «лучезарности» на рубеже веков будто настигает, наконец,«романтическое томление духа»92. Условия времени, общеевропейскоесмещение парадигмы мышления определяют характерный для австрийскогорубежа веков акцент: нервозный, пульсирующий, влекущий за собойнебывалыйвыплескинтеллектуальногопотенциала.отличавшая австрийскую культуру «скромность»93Традиционносменяетсягромкозаявляющей о себе уверенностью философской, научной мысли.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
