Диссертация (1101340), страница 26
Текст из файла (страница 26)
Специальноисследовавшая русскую «ночную» поэзию Л.Н. Тихомирова считает, что «основухудожественной онтологии «ночной» поэзии составляет ситуация напряженногоразмышления над сложными (зачастую предельными) вопросами бытия,встроенная в ночной хронотоп»168. Сутью ночной медитации является «переходдуши в новое метафизическое состояние», а так называемый «код ночи» связан ссемантикой тишины и темноты.
«Тишина (безмолвие) и темнота (неполный свет)открывают душе человека доступ в пространство трансцендентного»169.«Ночная» поэзия Надсона имеет также прямое отношение к «петербургскомутексту» русской литературы, где жизнь мысли и чувства приходится именно наночь. Вот как об этом пишет В.Н. Топоров: «Но бодрость духовная, живостьмысли, жар мечтаний, переходящих в горячечные грезы, – это по ночам, послетого как физическая бодрость уже ушла, и высвобождающая от дремотырефлексия ума, как бы переняв эстафету бодрости, начинает раскручиватьобороты, пока глубокой ночью она не выводит мысль близко к предельным длянее возможностям, где она сама уже не гарантирована от рискованных ходов и167См.: Тихомирова Л.Н.
«Ночная» поэзия в русской романтической традиции: генезис, онтология, поэтика:АКД. Екатеринбург, 2010. 23 с.168Там же. С. 11.169Там же.133перехлестов, которых поутру приходится стыдиться»170. И далее ученыйуказывает на «Белые ночи» Достоевского и «Русские ночи» Одоевского, ккоторым восходит вся «традиция петербургских ночей и вечеров».Творчество Надсона и начинается именно с «вечерних» («На заре») и«ночных» («Кругом легли ночные тени…», «Ночью») стихотворений. Однако этоне чисто пейзажные, а «пейзажно-социальные» стихи (о них мы скажемподробнеевследующемразделе,посвященномтрадициямНадсонаупролетарских поэтов). Здесь же отметим, во-первых, что Надсон используеттрадиционные слова-сигналы, характерные для «ночной» поэзии: «небо», «река»или «пруд» (т. е.
водная поверхность), «звёзды». Однако они, во-вторых, пока ещене являются знаками внутреннего, ментального состояния лирического героя; оно–именно«ночное»,«состояниенеуспокоенности,эмоциональнойнесбалансированности, нестабильности душевного равновесия»171, тогда какрисуемая картина природы – подчёркнуто гармоничная, идеально красивая.
Явновосходящие к «ночной» поэзии А.А. Фета с ее музыкальностью, экстатичностью,топикой,пейзажираннегоНадсоналишены,однако,фетовскойимпрессионистичности, сочетания «высокой» лексики с предметно-бытовойдетализацией и иных форм передачи «невыразимого», трудноуловимого«ночного» душевного состояния. В этом смысле Надсон почти всегда оставалсяоченьрациональным,хотяемуиудавалосьимитироватьфетовскуюстилистическую манеру.Характерно стихотворение «Заря лениво догорает...» (1880). И его стиль, икомпозиция, и образность, и интонации очевидно связаны с фетовскимистихотворениями (например, «Какая ночь! Как воздух чист...», «Какая ночь! Навсем какая нега!»). Те же, как у Фета, движение темы – от восхищения красотойночи к «желанью счастья и любви» – и, соответственно, двухчастная композиция.Те же напевность, музыкальность, создаваемые 4-стопным ямбом с пиррихием натретьей стопе, аллитерациями на «с/з» («Село беззвучно засыпает») и «л» («В170171Топоров В.Н.
Указ. соч. С. 49.Тихомирова Л.Н. «Ночная» поэзия в русской романтической традиции… С. 12.134глубокой мгле безмолвно спят»). Та же пунктуация: запятые, точки с запятыми,многоточия, восклицания – и ни одной точки. А также: противопоставление светаи тьмы; обилие эпитетов («в ночи голубой», «в глубокой мгле», «изумрудныеполяны»,«сотрадойжадной»,«вкапризныхстранныхочертаньях»);олицетворений («заря лениво догорает», «село засыпает»; «песня, замирая,звучит»; «ручеёк, играя, бежит»; «поляны спят»). Нет, однако, фетовского«томления» и недосказанности, нарочитой непроясненности ситуации, некоегоскрытого надрыва и драматичности.Со временем, однако, элемент драматичности в «ночных» стихах Надсонанарастает. Как и Фет, Надсон нередко развивает одни и те же мотивы, например,ночного пения над рекой.
Данная сюжетная ситуация представлена, в частности, встихотворениях «Блещут струйки золотые…» (1878), «Сейчас только песнизвучали…» (1880), «В лунную ночь» (1885) и др. Первое – изящная описательнаяминиатюра, в которой лишь намечено противопоставление «песен удалых» ицарящего кругом «молчанья». Во втором появляется мотив ночного сна природыи вводится ищущий одиночества лирический герой, противопоставленный«беспечным гостям».
Оба стихотворения состоят из трёх четверостиший, неразделенных на строфы, с рифмовкой АбАб, однако песенному, «беззаботному»4-стопному«балладный»,хореюболеераннегостихотворения«таинственный»противопоставлен3-стопныйвамфибрахий172.позднемТретьестихотворение написано редким у Надсона «повествовательным» и монотонным4-стопным анапестом с мужскими окончаниями. В ритме его чувствуется, однако,затаённая напряженность. На сюжетном уровне ей соответствуют общаянепроясненная ситуация и странная развязка: некие «чудные девы» «в белыхнарядах и в ярких цветах» плывут на лодках и торжественно поют то ли гимн, толи молитву:Вдруг согласный напев оборвался и стих,В светлых взглядах певиц отразился испуг,И замолкли созвучия струн золотых,172Гаспаров М.Л. Очерки истории русского стиха.
Метрика. Ритмика. Рифма. Строфика. М., 2000. С. 69, 180.135И упали послушные весла из рук (с. 372).В более раннем стихотворении «Мы выплыли в полосу лунного света…»(1884) подчеркнута именно сказочность происходящего. Нигде, однако, Надсонне переходит грань, отделяющую явь от инобытия.Первым по-настоящему «ночным» стихотворением Надсона можно считать«Пусть стонет мрачный лес при шуме непогоды…» (1879).
Здесь есть именно«слияние» ночной природы с «ночным» – неустойчивым, несбалансированным –состоянием человеческой души, в сущности, «пейзаж души», отсылающий, нанаш взгляд, к поэзии Ф.И. Тютчева:Пусть стонет мрачный лес при шуме непогоды,Пусть в берег бьет река мятежною волной,С ночными звуками бушующей природыСливаюсь я моей истерзанной душой.Я не один теперь – суровые страданьяСо мною делит ночь, могучий друг и брат.В рыданиях ее – звучат мои рыданья,В борьбе ее – мои проклятия кипят (с. 98).«Дружба» ночи и человека не открывает, тем не менее, человеческой душевыход в трансцендентное. Для Надсона, «неверующего народника», как егоопределял Е. Соловьев (Андреевич)173, хотя и склонного к мистицизму, прорыв киррациональномувприроде,к«Хаосу»(Тютчев),ктютчевскому же«первобытному страху», а тем более слияние с Богом были малодоступны.
Опытобщения с «иным» миром, как мы видели в любовной лирике Надсона, у негобыл, но, по-видимому, не стал или не успел стать личным духовным опытом.Это хорошо видно на примере стихотворения «Пугая мысль мою томящейтишиною…» (1883). Казалось бы, сознание («мысль») лирического герояоказывается один на один со страшащей его стихией, готовой подавить егоиндивидуальность или ставящей его в ситуацию вселенского одиночества, как то173Соловьев (Андреевич) Е. Очерки из истории русской литературы XIX века. СПб., 1907. С. 427.136произошло с героями стихотворений Фета («На стоге сена ночью южной…») иТютчева («Бессонница»):Пугая мысль мою томящей тишиною,Из глубины аллей, мучительно душна,Она идет, идет, овладевая мною,Ночь злобы и тоски, глухая ночь без сна (с.
221).Однако никакой «ночной мифологии», раскрытия человеческой души в областьподсознательного, иррациональных страхов и т. п. здесь нет. Перед нами всеголишь сиюминутное состояние героя, резко меняющееся при созерцании импрекрасной картины ночной природы, абсолютного покоя, разлитого в ней.Один из страхов Надсона – страх смерти – вообще является первичным вевропейской (Э. Юнг) и русской (Державин, Бобров, Каменев) «ночной» поэзии.Особенно примечательно здесь стихотворение «Последняя ночь… Не увижу ябольше рассвета…» (1884).
Разностопные трёхсложники с переменной анакрусойзвучат торжественно и в то же время прозаично; в лексике стихотворениянаблюдаем сочетание прозаизмов («свист пароходов», «мускулы дряблого тела»)и «высоких» поэтизмов («И безмолвная смерть осенит меня черным крылом»).Всё это отвечает сложной поэтической задаче Надсона: представить смерть и какфизическое умирание, и как сакральный акт.Но чаще ночной страх надсоновского героя не находит соответствия впредшествующей традиции и объясним современным конкретно-историческим иличностно-психологическим контекстами:Сегодняшняя ночь одна из тех ночей,Которых я боюсь и робко избегаю.От них, как от врагов, я в комнате моейСурово ставни закрываю.Я, как беды, страшусь, что темный этот садПовеет на меня прохладой благодатной,Что бедный угол мой наполнит ароматИ грудь стеснится вновь тоскою непонятной!..
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
