Диссертация (1101340), страница 24
Текст из файла (страница 24)
Чувства его достигают своей кульминации: «<…> обстоятельство,окончательно добивающее меня – это скорбь по Наташе, скорбь жгучая, безумная,безконечная. Я не могу поверить, чтоб она умерла – я нередко жду ее целыя ночинапролет, обманываю себя, говорю себе, что она пришла, разговариваю с ней иразстраиваю нервы до почти нечеловеческой чуткости...»149.146См., например, цикл «Danses Macabres» из книги «Будем как Солнце» (1903) К.Д. Бальмонта.См.: Муравьева О.С.
Образ «мертвой возлюбленной» в творчестве Пушкина.148Полное собрание сочинений С.Я. Надсона. Т. 2. С. 164-166, 169.149Полное собрание сочинений С.Я. Надсона. Т. 2. С. 166.147121Начиная с этого, 1780 года, Надсон всё реже и реже обращается к образуНаташи Дешевовой; ее место в его стихах и в жизни занимают другие женщины.И только случайные «встречи» с прошлым вновь поднимают бурю в его сердце:«30 сентября 1882 г. Сейчас я разобрал мои старые дневники, – и сновадрогнуло мое сердце, снова встал предо мною образ Наташи и повеяло прошлым.Господи, что ж это? Все святое уходит, – остается одна проза, одна скука жизни.Сливаешься с толпой, идеал бледнеет, перестает быть необходимым, как воздух,становится чем-то отдельным от жизни, каким-то миражем... А в прошлом – какиясвятыя мгновенья, какая святая любовь! Наташа, Наташа, если б я мог кровьюсердца написать тебе этот возглас, я бы написал: приди и спасай! Все струныдуши зовут к тебе, о, моя дорогая!..
Где ты, где ты? слышишь ли ты меня? К чемулюбовь?.. Любить кости, труп, съеденный червями? О, жизнь, насмешка надчеловеком!»150.Своеобразным переложением этих мыслей и одновременно прощанием сушедшей возлюбленной можно считать стихотворение «Для отдыха от бурь итяжких испытаний…» (1882), нетипичное на фоне рассматриваемой традиции,утверждающей власть любви и памяти над смертью и забвением.
В нём звучитболь, боль от того, что «безжалостные годы» стёрли «образ дорогой», что жизнь«затушевала» «прекрасные черты, любимые когда-то». Надсон с горечью говорито «развоплощении» облика любимой, о том, что забываются даже ее «взор» и«голос», но пока еще помнятся чувства и переживания, с ними связанные(«ласки» и «смысл речей»). Совершенно безотрадно звучат строки:Напрасно с временем боролся я любовью,Напрасно от небес я чуда ожидалИ в ночи жгучих слез, прильнувши к изголовью,Тебя, угасшую, из гроба призывал!..Ты не пришла… (с. 180).Но как когда-то в пушкинском «Я помню чудное мгновенье…», идеалпротивостоит «закону судьбы» и вновь возрождается:150Там же. С. 185-186.122<…> Но полное забвеньеМне было не дано, и каждый новый деньВновь призывал к тебе мое воображеньеИ вновь будил тебя, возлюбленная тень! (с.
180).Надсон словно вспоминает обещание Наташе в посвящении к своемупоэтическому сборнику, и его праведное «негодованье ко лжи, торгашеству ипошлости людей» делает ее облик «прекрасней и светлей».Последний «всплеск» печальных воспоминаний о «былых годах», «любвипережитой» обнаруживаем в стихотворении 1885 года «Всё та же мысль, всё теже порыванья…» и в письме, написанном 29 августа 1886 г.
некойкорреспондентке по имени Люба: «<…> Несмотря на то, что со смерти ея прошлоуже немало лет, меня и теперь глубоко волнует мысль о ней. <…> Знайте только,что Наташа для меня и теперь остается живым существом, лучшим и дорогимдругом, с которым я мысленно советуюсь во всех трудных случаях жизни идостойным котораго стараюсь быть»151.В целом стихотворения Надсона, посвященные Наташе Дешевовой, можноотнести к проявлению «духовного некрофильства».
В статье на данную тему«Некрофильские этюды» А.А. Илюшин пишет: «Облагороженность чистодуховного некрофильства проявляется в его беспримерном бескорыстии. Любяживых, мы чаще всего имеем возможность воспользоваться их взаимностью. А отмертвых таковой дождешься ли?.. Тут свои особые ценности, в системе которыхглубочайший и трагический смысл обретает верность. Аксиологически она опятьтаки выше, чем, например, обоюдная верность живых любовников, которыезациклены друг на друге, довольны друг другом и никто им больше не желанен.Другое дело верность мертвецу: она героична и аскетична, она есть подвиготшельничества, одинокого затворничества.
Неизменная привязанность к живымне расширяет наших горизонтов и кругозоров; неизменная привязанность кмертвым приоткрывает нам таинственный потусторонний мир»152.151152Полное собрание сочинений С.Я. Надсона. Т. 2. С. 563-564.http://kassandrion.narod.ru/commentary/07/5ili1.htm123«Потусторонний мир» Надсону, пожалуй, не приоткрылся. Его стихи обумершей возлюбленной – это рассказ о мучительных переживаниях от потери«чистого идеала» и надежды на «земную» любовь, в них нарисован светлый образлюбимой, рассказано о недолгой радости общения с ней.Феномен любовной лирики Надсона в том, что лейтмотивом ее становитсяярко выраженный мотив «целомудрия».
Свое отношение к любви поэтафористично декларировал в стихотворении «Только утро любви хорошо:хороши...» (1883). Надсон отрицает такие составляющие «идеальной» любви, какстрасть, бытовые отношения и вообще любой физический контакт, даже поцелуй.В его стихах с большой психологической тонкостью и достоверностьюраскрываются впервые пробудившиеся чувства.В ряде его произведений любовной тематики плоть противопоставлена духу.Всвязке«плоть»–«дух»плотьчащевсегоносительгреховногоиразрушительного начала. Женщина в любовной лирике Надсона превращается всимвол – «сестру души», а любовь – в стремление к идеалу. Целомудрие Надсона– это утверждение, что нет ничего среднего между плотью и «идеальнойлюбовью». Создавая спиритуализованный образ любви, Надсон и сам сталсимволом своего времени, «Дон-Кихотом добра», как он сам себя называл.В «дешевовском» цикле, несмотря на его субъективность, современникинаходилиоткликсвоимнастроением.Ихпокорилазадушевностьипронзительность чувств, в личной трагедии поэта они увидели общественное –потерю соратника в жизненной борьбе.
В целом же любовная лирика Надсонаоказалась созвучна думам и настроениям молодёжи 1880-х гг. тем, что в нейвыражалось отвращение к косности и рутине мещанской среды («Нет, легче мнедумать, что ты умерла…»). В некоторых его интимно-лирических стихотворенияхотчетливо звучат гражданские мотивы, личное счастье в его понимании связано собщественным благом, поэт зовёт свою подругу на путь служения народу («Невесь я твой – меня зовут…», «Ты дитя – жизнь ещё не успела…», «Нет, я лгать нехочу – не случайно тебя…»). Любовная лирика позднего Надсона осложненаполитической настроенностью и напряженностью, тревогами и сомнениями.124Нередко развитие лирического сюжета реализуется как борьба общественногодолга и любовной страсти.
Лексика интимного чувства противостоит лексикереволюционной поэзии, интонация напевная сменяется ораторской.Любовная лирика зрелого периода несет в себе и отголосок новой непростойжизненной ситуации, в которой поэт оказался с Марией Валентиновной Ватсон –она полтора года провела с ним, сопровождая его на лечение за границу и в Крым.Она боготворила поэта и была верна его памяти до конца своих дней. В стихахНадсона этого времени (вторая половина 1885 – 1886 гг.) появляется мотивмучительного сомнения в возможности взаимной любви и вообще личногосчастья.
Для поэта это равносильно предательству своих же идеалов.Усиливаются рефлексия и настроение трагической безысходности («Я пришел ктебе с открытою душою...»). Поэт приносит любимой сокровища своей души,исповедуется перед ней в самых святых помыслах, страстно умоляет ее быть«сестрою, радостью и другом», но она видит в его признании только «ложь илицемерие». Очевидно, что любовная лирика Надсона выходила к каким-тоновым рубежам… но в памяти ближайших поколений он остался певцомнераскрывшейся, до срока ушедшей любви…3.5. Тема природы: образные оппозицииКак и любовная лирика, пейзажные стихи Надсона соединяют в себе личное,автобиографическое и условно-литературное начала.
Это единство проявляетсебя,вчастности,вобразно-тематических,пространственно-временныхоппозициях, которыми можно описать художественный мир его стихотворений оприроде.В силу жизненных обстоятельств Надсон несколько раз менял местожительства; родился он в Петербурге, в детстве несколько лет жил в Киеве; с 1872года стал постоянно проживать в Петербурге; зиму и лето 1880 г. проводит вТифлисе; с 1882 живет в Кронштадте; с 1884 года в целях поправления здоровьяпутешествует и лечится в Европе (Германия, Швейцария, Италия, Франция),Киевской губернии, Подольской губернии, Ялте (где и умирает).
В одном из125писем 1885 года Надсон сравнивает себя с «вечным жидом», который из«гигиенических соображений» «шляется по белу свету»153, а в позднейшем, 1886года стихотворении пишет:Не странно ли?.. Любить спокойный уголок,Туманы севера и плач его метели,Заветный труд, друзей сплотившийся кружок, –И вечно странствовать без отдыха и цели,И вечно чувствовать, что всюду ты чужой,Что нету у тебя ни очага, ни крова... (с. 302).Таким образом, «противостояние» северных и южных широт оказываетсяпредзадано Надсону-поэту. «Север» устойчиво соотносится в его сознании сРоссией, родиной и Петербургом, а «Юг» – с Кавказом, Францией (Ницца),Украиной и Крымом.Оппозиция Север – ЮгОбраз Петербурга, а именно он оказывается центром «северных» пейзажейНадсона, предсказуемо двойствен, что связано как с личными обстоятельствами,так и с исторической традицией восприятия «северной столицы», так называемым«Петербургским текстом» русской культуры154.С одной стороны, наиболее устойчивым эпитетом к словам «Петербург» и«столица» в стихах Надсона является «душный» – одно из слов-сигналов«Петербургского текста»155 («На мызе Куза муза мызы…», «По душной улицестолицы раскаленной…», «Довольно я кипел безумной суетою…», «Прощай,туманная столица!»); с городом на Неве у Надсона связано также представление осуете и шуме («Наедине», «В саду, куда люблю спасаться я порой…», «В глуши»,«В открытое окно широкими снопами…», «Печальна и бледна вернулась тыдомой…»).С другой стороны, образ Петербурга не лишен красоты и очарования, и хотяо Петре I Надсон, в отличие от Пушкина, уже не вспоминает, но именно153Полное собрание сочинений С.Я.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
