Диссертация (1101310), страница 9
Текст из файла (страница 9)
Пети, даже выписки изпрочитанных книг, которые делал в свой «Дневник» Клодель, настольковыборочны и случайны, что далеко не всегда свидетельствуют о глубокомзнакомстве Клоделя с произведением, скорее наоборот – создают впечатлениеего крайней поверхностности при чтении.Некоторое объяснение подобной поверхностности оставил сам Клодель:«Мои интеллектуальная медлительность и отсутствие здравого смыслапроисходят из моего непомерного субъективизма – я, вместо того чтобысмотреть на вещь, о которой мне говорят, сразу начинаю искать отклик на нее всебе самом, что приводит иногда к абсурдным реакциям с моей стороны»[Claudel 1968: 74].
Эта фраза также перекликается с фразой, которую Клодельоставил Жиду в письме от 4 августа 1908 г. «...Ваш ум – принимающий… Меняже одиночество… часто делает нетерпимым» [Claudel-Gide: 88].Эта разница между Клоделем и Жидом действительно важна – в том числе идля понимания особенностей их диалога. Так, в мае 1909 г. Клодель44сформулировал в «Дневнике» свое творческое кредо, переписав тудаследующую цитату Бальзака: «Писатель должен иметь устоявшиеся мнения: ондолжен рассматривать себя как наставника людей, поскольку для того чтобысомневаться, нет необходимости в учителях» [Claudel 1968: 96]. Итак, здесьможно увидеть, во-первых, оправдание резкости собственных суждений –посколькуунаставникалюдейсуждениеобязательнодолжнобытьустоявшимся; с другой стороны, здесь видна и крайне важная для Клоделя идеядопустимости и даже необходимости дидактической роли писателя. Очевидно,что по этому вопросу они с Жидом занимают совершенно различные позиции:для Жида утилитаризм в эстетике невозможен ни при каких условиях.Вообще отношение к литературе и искусству в этом смысле у Клоделя былодовольно настороженным.
Так, он писал в июне 1924 г. о том, насколько людинауки лучше и чище литераторов: «Многие ученые, что вели чистую жизнь –люди с горячим сердцем, простой душой, честные и наивные: Ньютон Ампер,Пастер, Коши, сам Бертло. Напротив, большинство гуманитариев былимонстрами эгоизма и тщеславия. Литература иссушает сердце, приучаетвсматриваться в себя, пользоваться собственными чувствами как материалом,преувеличивать и искажать их, представлять их перед публикой с тем, чтобыпроизвести эффект. Автор – всегда актер, находящийся на сцене и готовыйиспользовать в своекорыстных целях то, что чувствует» [Claudel 1968: 633].Чтобы лучше понять диалог между Клоделем и Жидом, нам представляетсяважным проанализировать религиозные взгляды Клоделя, какими онивыражаются на страницах его «Дневника», для чего мы попробуем рассмотретьнекоторые из дневниковых размышлений, отражающих духовную жизньписателя.Если понятие веры включает в себя ощущение разрыва между земным инебесным, то Клодель как человек верующий переживал этот разрыв не безболи.
Находим подтверждение этому уже в самом начале «Дневника»: Клодельразрывался между любовью к Розали, с одной стороны, и необходимостью45соблюдения заповеди Божией, а также реализацией собственного духовногопризвания, с другой. Как видно из записей, он молился о разрешении этойситуации угодным Богу способом. Чувства Клоделя в тот момент, когда«избавление» пришло – для него довольно мучительное – вернее всего передаетего запись от 14 февраля 1905 г.: «Страшны пути Господни. Когда ты просишьЕго о чем-то, бойся быть услышанным» [Claudel 1968: 24].Как видно уже из этого примера, «Дневник» стал для Клоделя инструментом,служащим для того, чтобы соединять истину христианской веры, в которой онубежден, и свою мирскую, обыденную жизнь. А это вещи, которые иногдаказались едва ли совместимыми.
В сентябре 1927 г. Клодель заметил: «Что ещеможно сказать, так это что я не достиг гармонизации всех тех разрозненныхэлементов, из которых состою» [Claudel 1968: 784]. Смысл жизни, по Клоделю,как раз заключается в достижении этой гармонизации и целостности. Нобезусловная верность Богу и отказ от общего менталитета стоят тяжелейшихусилий: в мире, который часто противостоит христианству, появляетсянеобходимость защищать свою веру и бороться с ее врагами. И Клодель делаетэто – в том числе и на страницах своего «Дневника».Как мы уже отмечали, он часто бывал очень резок в оценках, стремилсяобличать, не всегда был склонен быть снисходительным – что объясняется какскладом его характера, так и горячностью его веры.
Так, читаем в «Дневнике»,что Клоделя выводило из себя одно даже слово «tolérer» (быть терпимым), онназывает его «гнусным» [Claudel 1968: 73].Самым большим злом для Церкви Клоделю представлялось охлаждениеревности в верующих. Как пишет Ф. Варийон, он понимал буквально стих изпослания апостола Павла к Римлянам: «Не сообразуйтесь с веком сим»[Varillon: XXXI] и, не став священником, сделался пророком, возвещающимсовременникам болезненные и неприятные истины.Однако следовать истинам христианской веры безусловно, ничего не упрощаяи не исключая, иногда Клоделю все-таки не удавалось.
На страницах46«Дневника» это чаще всего видно по присутствию идейной противоречивости взаписях. Например, Клодель полностью разделял мнение католической церкви оневозможности наследования Рая некрещеными и неверующими. Но когда в1934 г. скончался Филипп Бертло, близкий друг Клоделя, несмотря на желаниепоследнего так и не уверовавший, в «Дневнике» была оставлена совсем другаязапись: «Вспомнить слова евангелиста Иоанна: Есть лишь одно великоеповеление – любите друг друга, и этого достаточно. Ему много простится,поскольку он возлюбил много… А значит, нет необходимости в явновыраженной вере» [Claudel 1969: 73]. Это высказывание – довольно смелое, неслишком характерное для Клоделя.
Подобная мысль встречается в «Дневнике»едва ли не единожды за все десятилетия, что он ведется. Но, как мы видим,когда речь шла о близком друге, Клодель мог и изменить своей нетерпимости.Тем не менее, безрелигиозность близкого человека причиняла значительныестрадания «зелоту» Клоделю.Еще одним из поводов для страданий была необходимость вести светскуюжизнь, неизбежную для всякого дипломата – Клодель считал ее своим крестом.По натуре своей он был человеком не самым общительным, и всякоепустословие для него было невыносимо.
Так, в июле 1925 г. он пишет: «В чемвсе вы меня упрекаете? Что я необщителен? Что не люблю, когда меня трогают?Что беседа с себе подобными, когда им нечего сказать, удручает меня? Что этодоказывает? Разве я единственный человек, которому досаждают бесполезныевещи? Они всем досаждают. А во мне они рождают некое подобиебезысходности!» [Claudel 1965: 671].С другой стороны, в подобном отстраненном отношении к ближним была идоля лукавства, и Клодель это знал. Он прекрасно видел, как в своих братьях повере, католиках, так и в самом себе, нехватку любви к ближнему.
Он дает этомуочень интересное толкование: христианам трудно на этом свете, поскольку онинаходятся как бы между двумя мирами. Из земного уже они наполовину вышли,но Царствия Небесного еще не достигли; они находятся в состоянии страдания47и, как следствие, нервозности. Они живут в среде, в которой как бы постояннозадыхаются» [Claudel 1968: 609].Согласно Клоделю, недостаток любви также тесно связан с отсутствиемразумности: если бы человек всегда осознавал, что каждая встречаниспосылается не просто так, а является частью Божьего замысла о его судьбе,он интересовался бы ближними куда больше.«Ближний.
Моя нехватка доброжелательности проистекает из недостаткаразумности. Я как те дети, что любят одни лишь романы и не способны сделатьнеобходимое усилие к чтению поэзии. Чувствовать, угадывать эти истории, чьилица и манеры рядом со мной являются свидетельствами. Понять их послание.Сострадание и товарищество к собратьям по каторге… Говорить себе, чтокаждый из них был послан мне Богом» [Claudel 1968: 736].Неумение любить ближнего Клодель считал одним из своих самых серьезныхличных грехов.
Грех же, по Клоделю, не только влияет дурно на того, кто егосовершает,ноимеетивселенскоезначение,посколькупозаконампотустороннего мира связаны между собой даже те вещи, которые, начеловеческий взгляд, никак друг к другу не относятся – об этом он будет писатьи Жиду.Вера в дневниковых записях Клоделя также очень часто предстает какдоверительная связь человека с Творцом, как отношение, выраженное в видемолитвы. Нужно «беседовать с Богом как с мудрым советчиком, с бесконечнодобрым другом, спокойным и опытным, который не возмущается и неудивляется ничему» [Claudel 1968: 715].Фундаментальная идея духовной жизни Клоделя – желать того, чего хочетБог.
Это подтверждают многочисленные его записи на эту тему. Приведем лишьодну из них, оставленную в декабре 1923 г.: «Секрет святости в том, чтобыпозволять Богу действовать и не быть к Его святой воле никаким препятствием.Наивное доверие.» [Claudel 1968: 615]. Очень сходную запись он оставил всвоем письме Жиду этого же периода, 12 января 1924 г. [Claudel-Gide: 241].48Любить волю Божию, согласно Клоделю, достаточно только за то, что она –не наша [Varillon: LVII]. Клодель постоянно развивал мысль о том, чтоподлинное бытие человека возможно только при его соединении с кем-тоотличным от него, при растворении в этом Другом, т.е. Боге. «Я есть Ты. Этидва слова имеют одинаковую важность.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
