Диссертация (1101310), страница 28
Текст из файла (страница 28)
«Ноизбавьтесь от идеи, будто что бы то ни было могло меня шокировать. Лучшенам было бы спокойно и уравновешенно поговорить: наш Враг больше всегобоится здравого смысла. Простите, но я так плохо Вас знаю, и это так нелегкоузнать Вас – скорее угадываю... В компании дьявола можно пасть очень низко,134но никогда нельзя уйти слишком далеко» [Claudel-Gide: 194-195]. Можносказать, что в этом письме от 29 февраля 1912 г. Клодель ближе всего кпониманию Жида во всей их переписке вплоть до 1914 года.Однако поскольку корреспондент продолжал поддерживать религиознуютему, то Клодель, в свою очередь, продолжал отвечать на его вопрошания.Впрочем, Клодель, вероятно, чувствует сложность духовного состояния Жида.Он понимает в определенный момент и то, что у Жида, по-видимому, свойсобственный религиозный путь (разумеется, верный, согласно Клоделю, тольков том случае, если он приведет в Рим): «Я знаю, что борьба ужасна для Вас; новерю, что у Вас достаточно великодушия и изобретательности, чтобыпридумать свою собственную дорогу! То есть ту единственную, что приводитне туда, куда ведут сломанные мосты и болота, а к горизонтам, неустанноизменяемым.
Не нужно идти полями» [Claudel-Gide: 196].НодляКлоделянеизменнобылваженпринципиальныйвопрос«материальности» религии, реального участия в жизни тела Церкви, то естьЕвхаристии, которых Жид себя лишает: «Кажется, что Вы занимаетесьмножеством ненужных вам вещей, а “одно только нужно”. Нужно наконецпоесть, даже если мясник вам не нравится – или декор его лавки... Нужно:вспомнить всю свою жизнь (испытание совести). Устремить сердце ко Христу,читая псалмы, воскрешение Лазаря, страстные Евангелия, нужно закрыться вкомнате, взять распятие и целовать Его ноги. И вы услышите Его голос исможете есть Пасху, которую Он возжелал» [Claudel-Gide: 197].
К сожалению,Клодель не понимает, насколько для Жида церковные таинства кажутсяблизкими к мистике, которая ему – по крайней мере, в этот момент жизни –видится неприемлемой.28 сентября 1912 г. Клодель в последний раз повторил свое частоевосклицание – упрек Жиду в слишком долгой задержке на пути обращения:«Зачем Вы все задерживаетесь? Жду Жида целиком и полностью» [ClaudelGide: 204]. 8 декабря того же года Клодель написал предпоследнее из135посвященных вопросу обращения Жида «докризисных» писем. Из этого письмаясно, что Клодель, хотя и отчасти смирился с неготовностью Жида статькатоликом, однако радуется его религиозному состоянию: «Признайте, чтонекоторое преувелиение – говорить о том, что Христа нет в католицизме... Ядумаю, что сейчас Вы верите в Христа как Бога, и я этому бесконечно радуюсь.Этого достаточно для Вашего спасения...» [Claudel-Gide: 207].
А в следующемже письме, от 27 декабря, он пишет о том, что нанес «нарочно по <его> поводу»визит аббату Фонтену, исповеднику Гюисманса: «Я уверен, что Вы получите отнего просветление и хороший совет. Но не нужно ожидать, что обращение будетпростым и не потребует жертв» [Claudel-Gide: 208]. После этого письма вопрособращения Жида на протяжении всего 1913 года больше не понимается. А взаписи «Дневника» Клоделя от 1913 г. «Печальные новости о С» комментаторысклонны толковать не слишком разборчивую «С», как «G», предполагая, чтоименно к этому моменту слухи о гомосексуальности Жида наконец каким-тообразом окончательно до Клоделя дошли.3.2 Вопрос о морали и ответственности художника: причины конфликтамежду писателями (1914 г.)Самым острым из вопросов, столкнувшим Клоделя и Жида, стал – как это ниудивительно – вопрос даже не о религии, но о морали, и преимущественно – оморали в искусстве.
Ж.-М. Витман подробно говорит о том, что до Первоймировой войны Жид рассматривал не без некоторой доли симпатии культурнополитическиепроектыпоконсолидациинации,инекотороевремясимпатизировал даже радикалистским взглядам «Аксьон Франсез» [Wittmann2011], поскольку его сильнейшим образом беспокоило, как он позже вспоминаетв своем «Дневнике», «ужасающее вырождение, в которое мало-помалускатывалась … страна – и откуда, возможно, только война была способна насвывести» [Gide 1996: 954]. И даже само название созданного им журнала –«Nouvelle Revue Française» – в некоторой степени отражает смутное стремлениек реакции против декаданса [Wittmann 2011: 54].
В этом смысле Жида не могло136не затронуть разделяемое значительной частью французского обществажелание преодолеть декадентство как безнадежный упадок во всех сферахжизни – в том числе политической. И если бы он действительно решилприняться за позитивную созидательную работу, то не смог бы найти себесоюзника более надежного, чем Клодель. Недаром же и в своих письмахКлоделю столько внимания он уделял необходимости спасти Францию от«потока журналистских гнусностей». Однако несмотря на все вышесказанное,Жид-художник никогда не мог принять идею о моральной или социальнойответственности писателя перед публикой и всегда оставался поборникомполной авторской свободы.
И, как показало его собственное творческое кредо,все-таки именно идея искусства для искусства должна была стать разрешениемвсех, в том числе и общественных, проблем. «NRF» был, действительно,проектом отчасти политическим – но только в уже упомянутом выше смысле:этот журнал должен был стать литературным органом, собирающим «лучшее отлучших» и дающим возможность прозвучать в общественном пространствесамым разным голосам.
Таким образом, согласно Жиду как «человеку диалога»,спасение должно было исходить, прежде всего, от диалога, или, скорее,полилога – и непременно изнутри искусства. Этика, по Жиду, всегда должнабыть подчинена эстетике.Совершенно иная в этом смысле позиция Клоделя. Клодель видитвозможностьспасениядлясовременногоискусстваисключительноввозвращении художника к христианской нравственности. Так, когда быланаписана столь обрадовавшая Клоделя статья25 Жида, защищающая религию иполемизирующая с Р. Гурмоном, католический поэт в письме от 24 июня 1910 г.воскликнул: «На Вас ответственность лидера молодежи...
Ваш авторитетвозрастет от Вашего смелого шага» [Claudel-Gide: 145]. Клодель, как мы ужеподчеркивали ранее, потребовал как от Жида, так и от издаваемого им журналаи впредь стоять на такой – христианской нравственной – позиции. «Совершенно25Gide, A. L'Amateur de M. Rémy de Gourmont // NRF. Avril 1910. P.
425-37.137необходимо спасти Францию от этой распущенной литературы, от скептицизмаи отчаяния, ее опустошающего … Она отжила свой век, хватит» [Claudel-Gide:192].Себя Клодель порой упрекает не меньше, чем других: а именно, в том, чтооказался недостаточно хорошим проповедником. Так, после внезапной смертине успевшего окончательно прийти к вере Филиппа, он пишет 30 декабря1909 г.: «Те, кто заставляет других терять веру – убийцы; но и те, кто обрел свети не стараются дать его другим – виновны тоже» [Claudel-Gide: 114].Показательно и мнение Клоделя о допустимости для Церкви быть органомцензуры.
Если жестокость Церкви (в январе 1910 г. речь в переписке идет особытиях Варфоломеевской ночи) он безусловно осуждает, то необходимостьморального контроля со стороны Церкви, напротив, подчеркивает: «Конечно,Церковь, представленная своими ведущими богословами, не может ратовать нипри каких обстоятельствах за убийство или жестокость.
Но… считая себяединственной и эксклюзивной владелицей абсолютной истины и понимая, чтонарушения доктрины приводят к риску вечной гибели души, она не можетдопустить то, что называют свободой мысли, а точнее – свободную публикациюмыслей, если не рассматривает их как безвредные. Она, таким образом, не ищетуничтожения еретиков – это дело государства и социальная сфера, а ищетпредотвращения вреда...
Не зря и сегодня именно мораль запрещает читатьнепристойные книги, а наказываются нарушители – законом и государством»[Claudel-Gide: 116-117].Приведем еще один клоделевский пассаж об ответственности художникаперед народом, из письма Жиду от 7 ноября 1905 г., написанногопослепрочтения романа Ш.-Л. Филиппа «Бюбю с Монпарнаса»: «Вчера прочел“Бюбю с Монпарнаса” Филиппа. Каким адом мы окружены!… – Какаяответственность на нас! Вы знаете, что есть два типа долга: долг милосердия идолг справедливости. Долг милосердия означает помогать, по мере наших сил, внуждах нашим ближним (proximus, самый близкий). Долг справедливости,138который превосходит первый, базируется на том истинном принципезамещения, которым регулируются все христианские общества.
Другие для наспекут хлеб, режут скотину и так далее. Но невероятно важно, чтобы мы тожеисполнили как достойные отцы семейства ту обязанность, к которойпредназначены… И когда мы предстанем перед Судом Божиим – да убоимсяуслышать легионы этих несчастных.., говорящих: “Господи, мы родились вневежестве, нищете, преступлении, рабстве. А эти – были богатыми, детьмичестных родителей, получили образование и знания. Мы не упрекаем их в том,что они не пришли к нам на помощь...
Но суди их. Как они использовали теисключительные дары, что имели? Как они выполнили эту миссию, которую имдоверили от нашего имени?” Мы были делегированы от всей вселенной к делупознания истины – и нет другой истины, кроме Христа, Пути и Жизни – и долгслужить Ему и открывать Его лежит на нас с еще большей неотложностью, чемна других» [Claudel-Gide: 53].Во время уже упоминавшегося выше диалога с Жидом о его «Возвращенииблудного сына» Клодель напомнил собеседнику также и о том, что аморализм вего годы (им обоим в это время по сорок лет) – вещь, которую нужнопреодолеть, и что тем более нельзя влиять дурно на тех, кто младше: «Но какпонимать этого младшего брата, которого вы провожаете до перрона? Ведьможно было дать ему другой совет, кроме необходимости спасаться, и естьдругой способ спастись, отличный от бегства» [Claudel-Gide: 84].
Клодельназовет такой способ счастьем ответственности, и призовет Жида разделитьэто счастье, «это чувство, что ты владеешь истиной и связан таинственнымобразом со всей вселенной» [Claudel-Gide: 85].Для Клоделя подобная уверенность в мистической связи человека со всейвселенной означает две вещи: во-первых, осознание того, что личныйединичный грех влияет разрушительно на все человечество.
«Человек,совершающий нечистый поступок, омрачает, быть может, тысячи сердец,которых он не знает, которые ему таинственным образом соответствуют и139которые нуждаются в том, чтобы этот человек был чист, – как евангельскийпутник, умирающий от жажды, нуждается в стакане воды» [Claudel 1968: 612].Из этого, по Клоделю, рождается необходимость ограничивать свою свободу –личную и творческую – во имя христианского долга. «Вы чувствуете, – пишетКлодель Жиду – что нельзя быть частью тела (тела Церкви.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
