Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 15)

²⁵⁷ Dictionnaire des mythes littéraires / Sous la dir. de Pierre Brunel. P. : Editions du Rocher, 1988. P. 529.

«плотские», то Синдбад из сказки совершает «настоящие» путешествия. Третья функция «восточного двойника» — при помощи противопоставления утвердить принципиальную культурную неопределенность идентичности Синдбада, не относящего себя ни к Востоку, ни к Западу.

1. Классический двойник.

Речь пойдет о персонаже романа, выполняющем традиционные функции, которыми обычно наделяется двойник. В «Синдбаде» таким персонажем становится Робинзон. Если Синдбад из сказки наделен идентичностью, зафиксированной в репрезентации, Робинзон — его полная противоположность: его идентичность неопределенна, двойственна, амбивалентна. Как и Синдбад, Робинзон имеет прототип героя- путешественника из области литературных мифов. Синдбад, подобно Шехерезаде в мужском обличье, отсрочивает своим рассказом Страшный суд; Робинзон мог бы стать спасителем мира: «Les pieds sur terre, la tête dans les étoiles, il aurait su mettre de l’ordre dans ce monde de faux-semblants» ²⁵⁸. Одновременно он наделен чертами чуждости: черный цвет кожи в противоположность не только Синдбаду, но и литературному прообразу. Пара Синдбад-Робинзон символизирует две «проблемные» категории иммигрантов в Европе, африканцев и магрибинцев (напомним, что магрибинцы не считают себя африканцами в культурном смысле). Как идеальный двойник Робинзон наделен амбивалентным характером (амбивалентность характера как бы предопределена несоответствием имени цвету кожи — он одновременно и африканец, и европеец), сочетающим добро и зло: он неоднократно помогает своему другу Синдбаду, но собирается съесть ребенка²⁵⁹ во время пересечения Средиземного моря на

²⁵⁸ AASM. P. 120.

²⁵⁹ Мотив каннибализма особенно важен для франкоязычной африканской литературы. Ср. роман Сони Лабу Танси «Жизнь с половиной» («La vie et demie», 1979).

рыбацкой лодке, продает в Риме портреты Муссолини. Он часто меняет свой облик, представая в качестве торговца плакатами, экскурсовода, переодетого актера-гладиатора. Он выполняет функцию сказочного персонажа-помощника, неожиданно появляясь в трудные моменты жизни главного героя, при этом его исчезновение так же неожиданно как его появление. Синдбад сравнивает его с видением: «Un homme vient s’asseoir à mes côtés. J’ai la vague impression de l’avoir déjà vu. Je lui ressemble. Comme un frère. Robinson?» ²⁶⁰ Его появление связано с мотивом сомнения, неуверенности, так, что иногда голос Робинзона сливается с внутренним голосом самого Синдбада («Qui parle? Moi ou lui?» ²⁶¹).

1. Скрытое двойничество между автором и персонажем.

Приведенная выше цитата появляется не только в романе о Синдбаде, но и в одном из эссе Салима Баши о Париже. Статья, опубликованная в журнале «La Nouvelle Revue française» в мае 2011 года не содержит упоминания о Синдбаде или Робинзоне, но излагает личные впечатления автора о незнакомце, встреченном в метро: «J’ai la vague impression de l’avoir déjà vu. Il me ressemble. Comme un frère» ²⁶². Голос эмпирического автора через интертекст (самоцитирование) включается в полифонию голосов романа, поэтому мы считаем возможным включить автора в список двойников персонажа.

Приведем несколько примеров. Голос Салима Баши периодически сливается с голосом персонажа, который, помимо прочего, путешествует по его следам. Как и его герой, Салим Баши был пансионером на вилле Медичи в Риме, изучал литературу в Сорбонне и совершил «путешествие на борту

²⁶⁰ AASM. P. 203.

²⁶¹ Ibid.

²⁶² Bachi, S. Le livre des stations. // La Nouvelle Revue Française. — Mai 2011. — №597 — Un tour de France / Sous la dir. d’Audeguy, Stéphane. P. 25-34.

танкера «Meuse» по следам Одиссея, от Мальты до Бейрута» ²⁶³. Паратекстуальные сочинения автора помогают нам выделить его голос в романном дискурсе. Например, именно Салим Баши читал Леонардо Шаша во время своего пребывания в Риме, о чем свидетельствует запись блога от 8 декабря 2009 года, которая практически дословно повторяет начало одной из глав романа (с. 85). В этой статье Баши говорит от своего имени, тогда как в романе те же слова принадлежат персонажу:

Leonardo Sciascia confortait mon isolement. Je lisais ses Heures d’Espagne à Rome, confiné dans ma chambre : une immense pièce avec une mezzanine et un plafond en bois à caissons. Six mètres de hauteur, le tout maintenu dans une ombre propice à la lecture.²⁶⁴

Мечты юности Салима Баши («J’étais jeune, naïf, et je pensais qu’il fallait vivre intensément pour écrire» ²⁶⁵) совпадают с жизненным кредо Синдбада:

«Vivre vite, partir plus loin, aimer le plus: mon programme» ²⁶⁶. В следующем отрывке автор заменяет несколько грамматических форм и имена собственные, чтобы сделать частью романа свои собственные впечатления от путешествия на борту танкера:

Статья, опубликованная в «Figaro littéraire» 29.10.2009

Отрывок романа, c. 159

J’ai posé mon ordinateur dans le PC Cargaison du major Diet. C’est une grande salle carrée avec une vue panoramique sur la mer et la Meuse, le pétrolier ravitailleur de la Marine nationale.

J’avais posé mon barda dans le PC- Cargaison du major Sied. C’était une grande salle carrée avec une vue panoramique sur la mer et La Marne, le pétrolier-ravitailleur de la Marine nationale où Robinson et moi voyagions à présent.

²⁶³ Bachi, S. Ulysse 2009. Article paru dans Le Figaro littéraire du 29/10/2009 // Bachi, S. Le Chien d’Ulysse. Le blog littéraire de Salim Bachi. [Ressource électronique] URL:http://salimbachi.wordpress.com/2009/12/09/ulysse- 2009/ (consulté le 01.09.2012).

²⁶⁴ Ibid.

²⁶⁵ Bachi, S. Le livre des stations. P. 28.

²⁶⁶ AASM. P.83.

Отметим, что в литературном варианте фрагмента Салим Баши заменяет слово «компьютер», атрибут писателя, на «барахло», атрибут героя, мигранта-изгнанника; имя морского офицера становится «говорящим» («sied» — фр. «подобает»); но наиболее примечательна трансформация названия танкера: Марна — река, протекающая в регионе Иль-де-Франс, ассоциирующемся преимущественно с иммигрантским населением. Название танкера становится символом, органично вписывающимся в миграционную тематику романа.

При помощи этих приемов текст из фактографического превращается в художественный, из статьи в часть романа. В результате художественный текст приобретает черты автофикции (подробнее об автофикции см. главу 3). Нарративная структура романа, создающая пространство

«идентификационного напряжения», полифонична и гибридна. Между автором и персонажем, безусловно, не стоит знак равенства, но они вступают в отношения взаимного притяжения-отталкивания. Слова, произносимые автором от собственного имени, приобретают новое значение в контексте романа. Паратекстуальный источник, «оригинальный текст растворяется в игре письма, оставляя за собой бесконечный след» ²⁶⁷ и обогащая постмодернисткую текстуру романа.

²⁶⁷ De Toro, A. Épistémologies. « Le Maghreb ». P. : L'Harmattan, 2009. P. 15.

2.3. Фактор разъединения

Nous savons bien que les puissances d’oppression visent de partout et de nulle part, qu’elles corrompent en sourdine notre réel, qu’elles le régissent sans que nous voyions d’où ni comment. Mais du moins leur opposons-nous déjà l’éclat de la Relation, par quoi nous refusons de réduire un lieu ni de l’élire en Centre clos.²⁶⁸

Эдуар Глиссан

Франкоязычный роман всегда был тесно связан с вопросами политики, особенно в странах Магриба, субтропической Африки, Карибских островов²⁶⁹. По словам С.В. Прожогиной, обращение к политике во франкоязычной магрибинской литературе не просто отражает тенденцию к реалистическому воспроизведению жизни (формальный реализм), а направлено на «воссоздание смысла определенной исторической ситуации» ²⁷⁰. Пристальное внимание к политике и политическому свойственно и современным франкоязычным писателям. При этом Жан Бессьер подчеркивает, что изучение категории политического (le politique) во франкоязычном тексте вовсе не сводится к изучению исторического контекста, а заключается в идентификации и характеристике типов изображения (figuration), включающих одновременно игру «с репрезентацией политического и размышление по поводу этой репрезентации» ²⁷¹. Таким образом, важен не столько политический аспект

²⁶⁸ Glissant, É. Traité du tout-monde. Paris : Gallimard, 1997. P. 177.

²⁶⁹ В колониальной перспективе развитие романа шло по пути принятия колониальной действительности (колониальный роман), критики колониальной действительности (антиколониальный роман), критики постколониальной действительности и переосмысления «солнца независимости» (постколониальный роман).

²⁷⁰ Прожогина, С.В. От Сахары до Сены. М.: «Восточная литература», 2001. С.36.

²⁷¹ Bessière, J. Littératures francophones et politiques. P. : Karthala, 2009. P.5.

(или даже резонанс) произведения, сколько то, каким образом в нем изображается политика и осмысляется «политическое» как абстрактная категория.

Роман Салима Баши основан на смешении мифа, художественного вымысла и фактографической реальности, к которой относятся текущие и исторические политические события. Эти три измерения находятся в постоянном взаимодействии, а связи между ними ризоматичны и подвижны. В сюжет романа проникают реальные и вымышленные события с участием невыдуманных политических деятелей. Однако речь не о попытке воссоздания реальности, но о создании неких знаковых ситуаций в стиле политической сатиры. Так, Робинзон отказывается возвращаться во Францию из-за речей президента, наделенного чертами Николя Саркози, политика которого в период написания романа была основана на спекуляции вопросами иммиграции и национальной идентичности:

Il s’apprêtait à redéfinir l’identité de ce pays tombé en désuétude qui se découvrait un destin texan et bushiste pendant que l’Amérique portait un Noir à sa présidence.²⁷²

Синдбад попадает в ситуацию абсурда, получая обвинение в отравлении кускусом «пожизненного президента Картаго, Притворщика I» (обозначение президента Алжира Абделазиза Бутефлика). В итоге Синдбада, политического заключенного, освобождают благодаря вмешательству Жака Ширака²⁷³. Этот сатирический эпизод, по словам самого Салима Баши, мог стать причиной цензуры его романа в Алжире²⁷⁴.

²⁷² AASM. P.236.

²⁷³ Ibid. P.175.

²⁷⁴ Bachi, S. Amours et aventures de Sindbad censuré en Algérie. // Le Chien d’Ulysse. Le blog littéraire de Salim Bachi. [Ressource électronique] URL:http://salimbachi.wordpress.com/2011/10/04/amours-et-aventures-de- sindbad-censure-en-algerie/ (consulté le 01.09.2012).

Однако Салим Баши, остерегается какой-либо ангажированности: произведение должно, прежде всего, сохранять литературность, не перерождаясь в политический манифест:

Характеристики

Список файлов диссертации