Диссертация (1101195), страница 27
Текст из файла (страница 27)
В этой связи кажетсяверным предположение А. А. Потебни, объяснявшего замену греческих формPraesens Historicum аористом в ранних славянских переводах тем, что«настоящее историческое, столь обыкновенное теперь <…>, дало быповествованию слишком простонародный, сказочный тон» [Потебня 1941:158].
Возможно, распространение в книжных текстах в период второгоюжнославянского влияния НИ, калькирующего греческую форму, позволиложивой форме презенса из устной повествовательной традиции проникнуть вписьменную, сохранив при этом отличающую ее экспрессию. На это, вчастности, указывает тот факт, что в повестях XV в. (в том числе книжногохарактера) появляются случаи употребления процессного НИ НСВ ипрезенса СВ в качестве стилистического приема, призванного «оживить»повествование.Наконец, возвращаясь к Онежским былинам, заметим, что онификсируют архаичный по отношению к литературному языку вариантвидовогораспределениявНИ,заключающийсявболееширокомупотреблении в этом временном плане основ СВ.
Заметим при этом, чтоупотребление презенса СВ в южнорусских былинах не отличается отсовременной литературной нормы.Что же касается употребления в фольклорных текстах НСВ всобытийном значении, то оно, как мы увидели, является естественнымпродолжением тенденции, начавшейся в живом языке в XV – XVI вв., и несвязано с существовавшей в то же время церковнославянской традициейупотребления этой нарративной формы.147Глава II.
Прошедшее НСВ в событийном значенииХарактернойособенностьюязыкарусскихбылинявляетсяиспользование форм несовершенного вида прошедшего времени приобозначении нового действия, продвигающего повествование. Подобныеупотребления в эпических текстах являются одной из самых частотных ирегулярных повествовательных форм, ср.:Зовет его Вольга ВсеславьевичС собою ехать в Курчевец,С собою ехать в Ореховец.Не отнимался Викула Селягин сын,Выпрягал кобылку он солову,Клал сошку на ноженку,Липнул сошку далеко в край.Садился на кобылку на солову,Поехал Викула Селягин сын (Онеж., с. 109).Однакоочевидно,чтотакоеупотреблениеНСВсовершеннонехарактерно для современного русского литературного языка (за редкимиисключениями, о которых будет сказано ниже) и заслуживает отдельногоисследования.II.
1. История вопросаII. 1. 1. Как было сказано во Введении, НСВ в своем основномзначении предполагает неизменность ситуации: глагол НСВ обозначает«одну и ту же ситуацию, одно и то же (= неизменное) положение вещей», вто время как СВ предполагает переход из одного положения вещей в другой[Шатуновский 2009: 25]. Обратившись к былинам, мы увидим, чтоинтересующие нас глаголы НСВ соответствуют скорее определению СВ: ониобозначают единичное определенное событие, приводящее к изменениюситуации.148ОднимизпервыхспособностьпрошедшегоНСВобозначатьпоследовательные действия отметил как характерную особенность былинныхтекстов А.
А. Потебня, приведя примеры, «подобные коим можно встретитьна каждой странице любого издания былин», из текстов, собранныхП. В. Киреевским, П. Н. Рыбниковым, Е. В. Барсовым и др. [Потебня 1941:65, 69]. «Постоянное стремление <…> употреблять глаголы болеедлительные вместо менее длительных и конкретных, несовершенные вместосовершенных»А. А. Потебняобъясняет«слабостьюсинтеза,низкойстепенью отвлеченности <...> мысли [певца], медленностью ее течения»:«Его [певца] мысль дольше останавливается на том, что предшествуетрезультату, вследствие чего он изображает действие еще совершающимся»[Потебня 1941: 69 – 70].Д. С.
Лихачев интерпретирует подобные формы в связи с проблемой«замедления / ускорения» художественного времени былины и считает, чтоформы прошедшего времени НСВ, как и формы НИ, выполняют преждевсего изобразительную функцию, которая связана «со стремлением условноприравнять время исполнения былины ко времени действия в ней» [Лихачев1979: 234].Б. М. Гаспаров относит глаголы НСВ в прошедшем времени в значениизавершенных однократных действий к числу «протяженных глагольныхформ», употребление которых продиктовано «ритмическими требованиямиэпического стиха и его музыкального распева», а также присущей ему«стратегии расширения», «протяжения» [Гаспаров 1995: 4 – 5, 9].«Скрадывание» видовых различий Б. М.
Гаспаров рассматривает как одно изсредств (наряду с двойной префиксацией, повтором и вокализациейпредлогов и др.) создания особого «эпического модуса повествования», длякоторого характерно «ощущение повышенной протяженности, плавнотекущей длительности, по сравнению с обычным, неэпическим рассказом»[Гаспаров 1995: 10 – 11].149Такое употребление прошедшего НСВ М. Я. Гловинская называет«значением “сказового” действия», отмечая при этом, что представлениедействия «более растянутым, как бы замедленно протекающим на глазахговорящего и слушающего от начала и до конца» полностью соответствует«общей замедленности изображаемого течения событий», характерной длябылинного нарратива [Гловинская 2001: 188].Как уточняет М.
А. Шелякин, способность прошедшего НСВ называтьзавершенное действие не предполагает видовой двузначности этих форм,поскольку это значение (или, в терминологии М. А. Шелякина, единичнофактическая функция) не может быть выражено ими самостоятельно, внеконтекста последовательных событий [Шелякин 2006: 22].Способность глаголов НСВ в прошедшем времени «вторгаться вобласть употребления форм СВ в аористной функции без какой-либолексической поддержки» отмечает Е.
В. Петрухина, отдельно подчеркиваястилистическую маркированность такого употребления [Петрухина 2000: 81– 82]. В текстах «былинного, сказового типа» глаголы НСВ, выступающиефактически вместо СВ, «актуализируют протяженность, длительностькаждогоизпоследовательныхдействий»–такоезначениеНСВисследователь называет процессно-фактическим, причем другой формой еговыражения служит НСВ в настоящем историческом [Петрухина 2013: 56].Б. А.
Успенский функционально сближает формы НСВ прошедшеговремени и НИ, но его в большей степени интересует «точка зрения»повествователя: употребление названных форм маркирует перемещениеавтора (в былинах, соответственно, исполнителя) в систему временныхкоординат его героя, поэтому в подобных случаях имеет место «синхроннаяавторская позиция» [Успенский 2005: 97].
Употребление л-формы НСВ дляобозначения законченных однократных действий в фольклорных текстах инефольклорной художественной литературе Б. А. Успенский связывает сусловиями письменной (литературной) речи и выделяет как специальную150повествовательную форму, соотносимую, например, с английским continuous[Успенский 2005: 100 – 101].Е. В. Петрухина подробно останавливается на «вторичной (аористной)функции» форм прошедшего НСВ, способных «передавать не только фон, ноиэтапповествования»исследователя,без[Петрухина2009:определенной143].лексическойПонаблюдениямподдержкитакоеупотребление НСВ оказывается стилистически маркированным, что делаетэти формы востребованными не только в фольклорных текстах, но и всовременной художественной литературе [Петрухина 2009: 144 – 145].В диахроническом аспекте подобные формы рассматриваются только вработеО.
В. КукушкинойиМ. Л. Ремневой.Употреблениевцепиоднократных завершенных действий бесприставочных глаголов, имеющих всовременном языке значение НСВ, рассматривается как доказательство ихисконнойнеохарактеризованности.Распространениежеподобногоупотребления на приставочные основы НСВ названо вторичным явлением,которое объясняется влиянием исконно неохарактеризованных глаголов ипревратилосьвстилистическийприем,«стилистическуюприметуфольклорного языка» [Ремнева, Кукушкина 1984: 45 – 46].Несмотря на то что способность прошедшего НСВ обозначатьпоследовательные события является одной из самых ярких особенностейбылинного нарратива, специальных исследований, посвященных этой формене существует.II.
1. 2. Обратившись к вопросу происхождения интересующего насупотребления НСВ в былинах, мы не можем не сопоставить его супотреблениемввосточнославянскихписьменныхтекстахдревнегофункционального эквивалента л-форм НСВ – имперфекта, посколькуотдельные исследователи отмечали случаи использования этой формы дляобозначения однократных завершенных событий, то есть в несвойственнойей функции.151Висторическойрусистикеостаетсядискуссионнымвопрососоотношении видовой и временной семантики в простых претеритах.Положение о том, что противопоставление аориста и имперфекта сводится коппозиции СВ и НСВ (так называемая «видовая теория»), уже не пользуетсязначительной поддержкой. Большинство исследователей придерживаетсямнения о «некоторой близости значений СВ и аориста и соответственно НСВи имперфекта, но в то же время об отсутствии их тождества» [Маслов1984/2004: 40].
Тем не менее традиционно предлагаемые формулировкисемантики аориста и имперфекта, как правило, приближены к определениямвидовых значений.П. С. Кузнецов в числе значимых признаков аориста называетобозначениедействия,расчлененноена«осознаваемогоотдельныемоменты»,(говорящим)основныекакжецелое,несоставляющиесемантики имперфекта – длительность, неограниченность во времени иповторяемость, но «опять-таки без ограничения этой повторяемости»[Кузнецов 1963/2006: 257 – 258].Важность «обозначения внутреннего времени или структуры действия»в семантике имперфекта подчеркивает О.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
