Диссертация (1101101), страница 8
Текст из файла (страница 8)
Гёте, который впредисловии к своей книге стихотворений “Западно-восточный диван”сравнил с дервишем то ли современного (ему, Гёте) западноевропейскогопоэта, то ли лирического персонажа книги»11: «[поэт] …следует примерумногих своих предшественников с Востока и держится подальше от султана.Дервиш, он доволен малым, а потому смеет сравнивать себя с государем, ибонищий с пустыми руками – чем не король. От бедности и дерзость. Поэтрешается не признавать земных благ и ценностей, не требовать ничего илипочти ничего…» [Гёте 1988: 250].С поэтом сопоставляется дервиш также в «Путешествии в Арзрум»А.С. Пушкин. Пушкинский рассказчик показывает, что дервиш, как и поэт,свободолюбив,самоотреченотблагземных,следуетвысокомупредназначению: «Увидев меня во фраке, он спросил, кто я таков. Пущин дал11Кукулин И.В. Электронное письмо автору (Н.Т.) от 19 июня 2013 г.40мне титул поэта.
Паша сложил руки на грудь и поклонился мне, сказав черезпереводчика: “Благословен час, когда встречаем поэта. Поэт брат дервишу.Он не имеет ни отечества, ни благ земных; и между тем как мы, бедные,заботимся о славе, о власти, о сокровищах, он стоит наравне с властелинамиземли, и ему поклоняются”. Восточное приветствие паши всем нам оченьполюбилось. Я пошел взглянуть на сераскира. <…> Выходя из его палатки,увидел я молодого человека, полунагого, в бараньей шапке, с дубиною в рукеи с мехом (outre12) за плечами. Он кричал во все горло. Мне сказали, что этобыл брат мой, дервиш, пришедший приветствовать победителей.
Его насилуотогнали» [Пушкин 1995: 475–476].Мотив дервишества, образ бедуина (типологический вариант дервиша)встречается в творчестве Осипа Ивановича Сенковского (1800–1858) – вповестях и поэмах, переведенных с восточных языков: «Бедуин», «Бедуинка»и др. Сенковский много путешествовал по Азии и Африке: «В чалме ивосточной одежде, изъясняясь по-арабски на чистом сирийском диалекте,хаважда (monsieur) Юсуф13 – так называли Сенковского на Востоке – могбезопасно делать наблюдения над нравами и бытом жителей Нильскойдолины» [Сенковский 1858: XXXI].
Сенковский из Константинополявысылает обозрение «Дивана» – собрание стихотворений Хафиза, вместе спереводом некоторых его стихотворений [Сенковский 1858: XXVI].Поэт М.Д. Суханов (1801–1843), выходец из народной среды, сталавтором басни «Больной и дервиш»:Дервиш больного навестил;Он выслушал грехи – но не простил.Не страшно ль грешнику сойти во мрак могилы?Больной, собрав последни силы,Сказал: «Честной отец! здесь в сундуке лежитЧервонцев пятьдесят, я вам их оставляю».Тут, умилясь, Дервиш вскричал: «Так бог простит!Давай же ключ скорей – я деньги сосчитаю.1213Бурдюком (франц.).Юсуф – исламский пророк.41…Теперь твои грехи я разрешаю.Умри! – отворен рай».Богатым хорошо! при смерти только дайИ – в рай![Суханов 1964: 367].И.А. Крылов написал в 1814 г. басню «Лань и дервиш», где дервишизображен просто как «разумный» собеседник лани, вскармливающейволчат:Младая Лань, своих лишась любезных чад,Еще сосцы млеком имея отягченны,Нашла в лесу двух малых волченятИ стала выполнять долг матери священный,Своим питая их млеком.В лесу живущий с ней одномДервиш, ее поступком изумленный,«О безрассудная! – сказал, – к кому любовь,Кому свое млеко ты расточаешь?Иль благодарности от их ты роду чаешь?Быть может, некогда (иль злости их не знаешь?)Они прольют твою же кровь».
–«Быть может, – Лань на это отвечала, –Но я о том не помышлялаИ не желаю помышлять:Мне чувство матери одно теперь лишь мило,И молоко мое меня бы тяготило,Когда б не стала я питать»[Крылов 1954: 166].Таким образом, в представленных образцах русской поэзии образдервиша весьма одиозен. В унисон поэтам нарисован дервиш в русскихтравелогах: этнографическая диковинка, сомнительная в нравственномотношении личность. В воспоминаниях ориенталиста П.И. Пашино (1836–1891) читаем: «…дервиш распевал перед ними какую-то историю, брыкаяногами и ударяя себя в грудь кулаком» [Пашино 1868: 120].Ввоспоминанияхгенерал-лейтенантаА.К. Гейнсадервишествопредстает как явление отжившее, жалкая и смешная примета прошлого. Набазаре появляется полуодетый дервиш, который повествует о конце мира,грехах людей и о гневе Аллаха [Гейнс 1866].42В травелоге Н. Уралова представлена яркая сценка истовой проповедидевоны14.
Девона распевает свои проповеди. Он говорит о том, что скоро всеумрут и мир кончится, но на смену ему придет иной мир, где никто не будетсовершать грехи. И Аллах будет всех судить справедливо: и богатого ибедного – одинаково. Животные придут и все про нас расскажут. Так,например, «верблюд скажет: на меня навьючивали более положенного весатяжести и заставляли делать кич (кочевки) более, чем следует по адату[обычай (закон иногда)]…» [Уралов 1897: 177–178].Несмотрянаироническийвзглядрассказчика,неверящеговбескорыстие мусульманских нищих, проповедь девоны, очевидно, связана спророческой традицией обличения социальных пороков.
Отметим здесь иживотных, часто встречающихся в проповедях дервишей: «скоты, верблюд».Апокалиптические настроения дервиша подчеркивают его близость традицииветхозаветных пророчеств, переданной через Коран. Сам рассказчикпризнает власть «дервишей, оборванных бродяг, не имеющих иного занятия,кроме исступленного благочестия, и требующих войны, потому что имнечего терять» над «полудикими ханами», то есть признает мощь ихдуховного воздействия не только на простой народ, но даже на власти[Уралов 1897: 99].Более развернутым образ дервиша предстает в прозе Н.Н. Каразина(1842–1908).
Каразин – русский художник и писатель, его живописныеполотна находятся в Третьяковской галерее, Русском музее, а также еще вдесятках музеев как в России, так и за ее пределами. Они в свое время виселивимператорскихгостиных.Каразинначалсвоюлитературнуюихудожественную деятельность в 1870 г., когда вышел в отставку в чинекапитана. Он написал 20 томов прозы, изданной в виде полного собрания14Девона (дивана, дуана, дубана) – среди народов Средней Азии, а также другихтюркских народов (башкир, татар, азербайджанцев) означает странный, сумасшедший,юродивый, одержимый духами. Слово происходит из таджикско-персидского (фарси) ибуквально означает «одержимый дэвами».43сочинений в 1905 г.; при жизни Каразина его произведения, написанные длядетей, читал юный наследник императорского престола.Участник военных походов на восток, в Среднюю Азию – поприращению Российской империи, Н.Н.
Каразин, будучи их очевидцем,открывал для русского читателя в своих романах, рассказах, повестях иочерках землю незнаемую: особенности восточного быта, природы,архитектуры, обрядов, кухни и т. д.Лучшими и наиболее известными из повестей считаются «На далекихокраинах», «Погоня за наживой», «Двуногий волк», «В камышах» и другие.Впечатлительный инаблюдательный, Каразинс особым интересомистинного художника присматривался к новой для него природе СреднейАзии, к типам и нравам туземцев, в том числе дервишей (см.: [Шумков1975]). Образ мальчика-суффи, исполняющего ритуальный танец, появляетсяв каразинском рассказе «Лагерь на Амударье» (1874).В прозе Каразина образ дервиша, восточного странника, которого втогдашней повседневности называли – как туземцы, так вслед за ними ирусские – «девона», т.
е. сумасшедший, а если судить по этнографической иисторико-религиозной литературе – религиозный отшельник, аскет, ищущийнетрадиционных путей для общения с Богом (почти как юродивый в русскойистории и культуре).Николай Каразин одним из первых русских в преддверии новейшеговремени «встретил» и описал дервиша. Посмотрим на этот портрет и обратимвнимание на настороженность инокультурного зрителя, не готового (покаеще) осмысливать фигуру дервиша в иных, кроме эстетических (а такжевраждебных), категориях.Образы дервишей присутствуют в романе Каразина «Погоня занаживой». Писатель реалистично, подобно этнографу, описывает одеждудервишей: «Грязные, покрытые салом, присохшими объедками, на несколькошагов вокруг заражающие воздух халаты не доставали до колен и рваноюбахромою трепались по голым, костлявым ногам монахов. Эти халаты44пестрели самыми разнообразными цветами; казалось, они были сшиты извсевозможных образчиков материй, так они были покрыты заплатами.















