Диссертация (1101101), страница 15
Текст из файла (страница 15)
И когда дети, спасая учителяот казни, начинают петь алфавит, к ним невольно, в безудержной молитве,присоединяются все остальные. Молитва их может быть только о дожде – идождь проливается: «Дождь падал с безоблачного неба прозрачнымиплевками на все законы природы; летел и смешивался с солнцем. <…> И78хлынула вода. Прямо из земли. <…> Вот уже все село было у воды; людипадали прямо на берегу и горячими глотками втягивали в себя влагу...
<…>Все смеялись. Смеялись и плакали» [Афлатуни 2006: 59–60].Впоследствии дервиш появляется во сне двух бандитов, парней вчерном: «И вроде явился им во сне какой-то дервиш с длинными волосами ипосоветовал про “ночь любви” и другие детские глупости забыть, а не то ихкакой-то “безводный ад” ожидает. И я, говорит дервиш, вас, как заступник,спасти не смогу. И такой убедительный сон оказался, что парни своебандитское мировоззрение поменяли» [Афлатуни 2006: 62]. Учитель исчезаетиз жизни деревни, подхваченный волной дальнейшего поиска: «Как будтоего водой от нас смыло» [Афлатуни 2006: 61].
Выполнив сюжетную роль, онмистическим образом, найдя буквы древнего алфавита, помог селу вновьобрести воду.Таким образом, главный герой повести «Глиняные буквы, плывущиеяблоки», учитель, является двойником дервиша, некогда пришедшего в село,принесшего чудесные буквы, которые были зашифрованы в стенах древнейбани, и предсказавшего приход пресной воды. Дервиш был убит селянами.Учитель, как и дервиш, стал жертвой косности и зависти, однако вера в негодетей и некоторых селян уберегает его, и вместе они совершают чудо:возвращают воду, навсегда спасая себя и всех от «безводного ада» – так вконтексте метафоризированы косность, суеверия, закрытость.
Дервиш,который приходит во сне как воспитатель, является в повести архетипомучителя, наставника, мудреца. Он может быть убит, но не забыт, и дело егоне умирает.Отметим важную сюжетную параллель между образами дервишаучителя и Христа. Подобно Христу, дервиш предсказывает свое второепришествие, связывая с ним возвращение воды; учитель, таким образом,является «дервишем второго пришествия»; он, как и Христос после суда,осмеян толпой, но он творит чудо и все-таки возвращает воду в село,доказавшее ему свою преданность. Сухбат Афлатуни вводит образ дервиша в79сложное сплетение культурных нитей, раскрывая значение дервиша какмудреца, учителя, обогащенного русской культурой, и проводя образнуюпараллель с христианским Мессией.
Вместе с тем неповторимый колоритпрозы Сухбата Афлатуни, хронотоп среднеазиатского села, специфическиеобразы «безводного ада», множество бытовых деталей указывают нанационально-культурную специфику его прозы, обогащающей русский языкпоэтическим сказовым слогом.В иной стилистике выдержан роман Сухбата Афлатуни «Поклонениеволхвов», иным предстает образ дервиша в этом пока еще не оконченномромане. Две книги романа названы именами волхвов.Во второй из них, «Мельхиор», появляется образ дервиша, решенный всочетании нескольких мотивов, проходящих через весь текст. Приведемнаиболее яркие характеристики этого призрачного героя: «Дервиш был почтипрозрачным и на шее у него была петля конец которой лучом уходил в небо.И пока мальчик шел мужчина шел следом держа над ним ладони исветящаяся веревка все колыхалась в дрожащем от выстрелов воздухе»[Афлатуни2012: 39](принципавторского письма:здесьписательотказывается от знаков препинания).
Персонаж романа по имени Курпа «былсыном Повешенного Дервиша и Горбуньи, рожденный среди коконовшелкопряда» [Афлатуни 2012: 73]. Этот дервиш уже умершим обвенчан, ирастет его дитя: «…Мулла пришел старый и сговорчивый и прочитал никох32над Горбуньей и висящим дервишем только спросил жив ли новобрачный вверевке? а какая разница сказал Хозяин за такие деньги можно благословитьна брак даже мертвецов тогда Мулла пощупал пульс Рызки и сказал если онобычный человек его нужно лечить а если он святой он должен лечитьдругих так они стали мужем и женой и был день и была ночь и снова былдень и снова ночь и снова были день и ночь младенец возрастал в утробемладенец зачатый Повешенным Каландаром среди коконов шелкопряда иотлеживавший в коконе Горбуньи положенное число лун» [Афлатуни 2012:32Никох – мусульманский обряд бракосочетания [ИЭС 1991: 190].8014].
В этой части романа образ дервиша погружен в контекст, библейскистилизованный33.2.2. Дервиш как альтер эго автора и герой-мудрец в поэзии и прозеТимура Зульфикарова: «Золотые притчи дервиша» и др.Тимур Касимович Зульфикаров родился 17 августа 1936 г. в г. Душанбе.Его отец был крупным партработником, репрессирован в 1937 г., а мать,Л.В. Успенская,–известныйтаджикскийфилолог,профессор.Т.
Зульфикаров окончил Литературный институт им. Горького. Сегодня онпоэт, прозаик, драматург, киносценарист, публицист, автор двадцати книгпрозы и поэзии, тираж которых превысил миллион экземпляров. Широкуюизвестность приобрели его романы о легендарном Ходже Насреддине, ОмареХайяме, Иване Грозном, Амире Тимуре и монументальное повествование ожизни и загробных хождениях современного поэта – «Земные и небесныестранствия поэта». Это сочинение было отмечено премией «Коллетс»(Англия) как «Лучший роман Европы–93». В 2004 г. Зульфикаров былнагражден премией «Ясная поляна» за «Выдающееся художественноепроизведение русской литературы» (книга «Золотые притчи ХоджиНасреддина»). В 2005 г. за роман-миф «Коралловая Эфа» писатель получилНациональную премию «Лучшая книга года – 2005»34.Творчество Тимура Зульфикарова своеобразно и по форме, и посодержанию.
Оно представляет собой поликультурное и синкретическоеединство стиха и прозы, пророчества и песни. Каждое его произведение –своеобразный синтез стиха и прозы: «…поэма Тимура Зульфикарованасыщена стихами, а прозаические части напоминают персидско-таджикскийсадж – рифмованную, ритмически организованную прозу» [Османова 1996:33Роман Сухбата Афлатуни «Поклонение волхвов» на данный момент незавершенный,однако очевидны некоторые перспективы образа дервиша.34Источник: Википедия: Свободная энциклопедия.
– [Электронный ресурс.] – URL:https://ru.wikipedia.org/wiki/81140].ПоточномузамечаниюЭ.И. Абуталиевой,произведениямЗульфикарова «сложно давать видовые и жанровые обозначения, так каккаждое из них, даже самое небольшое, оказывается включенным в сложныйконтекст творчества художника» [Абуталиева 1993: 11].ИсследовательК.
Султановотмечает,чтотворчествоТимураЗульфикарова создает впечатление «яркой творческой импровизации,спонтанного художественного самовыражения». Следом автор замечает, чтов основе структуры художественного образа Тимура Зульфикарова лежитмотив «“циклической пульсации”, вечного возвращения, неистребимостинадличностных ценностей, идеалов Красоты, Добра, Истины, каким бысоциальным потрясениям они не подвергались» [Султанов].Т. Зульфикаров в предисловии к своему сочинению сообщает опреданностимировойклассике:«фантастическомуилимагическомуреализму», представленному «бессмертными поэмами Гомера, Фирдоуси,Данте, Шекспира, Свифта, Гёте, Гоголя, а в наши дни Кафки, Булгакова иМаркеса – эти живоогненные традиции, – заявляет он,– вдохновляли иподдерживали меня в моем многолетнем труде» [Зульфикаров 1990: 203].
Втворчестве Зульфикарова нашли отражение образы поэтов древности,Средних веков и Возрождения, пророков Библии и персо-таджикских поэмдастанов, газелей и многое другое35. Вместе с тем, как верно подмечаетЭ.И. Абуталиева, «на художественную систему Зульфикарова решающеезначение, по-видимому, оказалитрадициипрежде всегосуфийскойлитературы <…> в которой важнейшим формальным и идейным моментомявляется “хал” – экстатическое озарение» [Абуталиева 1993: 12].
Именноэкстатическое озарение «становится идейным и формообразующим ядромпроизведений Зульфикарова» [Абуталиева 1993: 12].ЧитательимеетвсеоснованиярассматриватьпроизведенияЗульфикарова как единый текст, с единой стилистикой и синтаксисом,35Источник: Тимур Зульфикаров. Биография. – [Электроный ресурс.] – URL:http://www.thankyou.ru/lib/poetry/timur_zulfikarov82различающийся лишь тематикой и героями: «Создано, по сути вещей, одноогромное полотно, находящееся в пограничном состоянии между поэзией ипрозой» [Абуталиева 1993: 11]. Структура его произведений сложна, но, какправило, это лирическое повествование в притчевой форме, погружающеечитателя в поэтический мир русского и азиатского Средневековья: в своихисторических поэмах писатель «прибегает к условности, проявляющейся навсех уровнях художественной структуры произведения» [Соколова 2006: 6].Герои Тимура Зульфикарова, по точному замечанию Султанова,«одержимы высшим интересом», их душевному состоянию близко «чувствобездомности».
Будь это дервиш, пророк, поэт, мудрец, проповедник и др. –все они «сближаются как носители великой традиции, тайнознания»[Султанов].В тематике прозы Зульфикарова выделяются темы тирании и ееразоблачения, поиска духовного призвания, объединения культурныхтрадиций, тема любви в ее разных аспектах.Тематика духовного поиска, странствия, любви концентрируется включевом для творчества Зульфикарова образе дервиша. Дервиши подразличными именами действуют в его текстах, автор задумывается над ихкультурной ролью и дает им поэтические определения.ВтворчествеЗульфикаровамывстречаемтакоеопределениедервишества: «…что есть дервиш? Просеянная землица, а на нее политаводица: ни подошве от нее никакой боли, ни на поверхности ноги от нееникакой пыли...» [Зульфикаров 1989: 221]. Дервиш может скрывать за собойангела: «В Книге сказано: Не забывай о странноприимстве, ибо под видомдервишей бродят по Аллаховой земле ангелы!» [Зульфикаров 1989: 611].Таким образом, автор выделяет две важнейшие черты дервишества какявления: смирение (на дервише, как на влажной земле, отпечатываютсяследы судьбы) и странничество.Легкость дервиша – свойство, также роднящее его с ангелическимначалом: «Все люди из плоти а я из пыли <…> В старости я стану таким83сухим и легким, что ветер неслышно возьмет снимет унесет меня с весеннегомятного тавильдаринского сквозистого холма» [Зульфикаров 1989: 623].
Неотягощенный грехами и имуществом, легко покидает дервиш как различныестраны, так и землю.Причина странничества, по Зульфикарову, более чем поэтична. Дервиш– это как бы всечеловек, мистик-космополит, тоскующий по всем родинам иземлям равно: «Человек – это смертная конечная тоска по дому, по семье, поязыку, по родине своей... Дервиш – это цыганская бездонная кочеваяненасытная тоска по всем людям, по всем очагам, по всем языкам...»[Зульфикаров 1989: 538].Вместе с тем понимание фигуры дервиша неоднозначно. Зульфикаровпоказывает сложный статус дервиша: над ним могут смеяться и считать егопросто сумасшедшим. Так с юным Ходжой Насреддином говорит Талгат-бей:«А ты святой?.. Дервиш-суфий?..
Может, ты хорезмский святой Султан Вайс,который потребовал у Аллаха отдать ему души всех грешников наисправление? Ха-ха!.. Может, тебе подарить дервишскую шапку-кулох,посох и сосуд-кашкюль для сбора подаянья?..» [Зульфикаров 1989: 83]. Всеатрибуты дервишества могут представлять объект насмешки со сторонысильных и богатых мира сего.Дервиш не только смешон; он опасен для тирана, и тиран стараетсявыставить дервиша сумасшедшим, как Тимур в повести «ВозвращениеХоджи Насреддина»: «Иди, сумасшедший...
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
