Отзыв на диссертацию (Давыдова Д. М.) (1101093)
Текст из файла
ОТЗЫВ ОФИЦИАЛЬНОГО ОППОНЕНТА на диссертацию Томиловой Надежды Анатольевны "Мотив дервишества в русской литературе (на материале творчества Сухбата Афалатуни, Тимура Зульфикарова, Александра Иличевского)", представленной на соискание ученой степени кандидата филологических наук Специальность 10.01.01. — русская литература Диссертационная работа Н. А, Томиловой посвящена необычайно занимательной теме. Восточные мотивы в отечественной словесности изучались многократно, и соискательница не просто это сознает, но и превосходно описывает многие извивы русского литературного ориентализма, что подводит ее, собственно, к формулировке темы: дервишество как мотив отечественной словесности.
Центром и темой стали три современных русскоязычных писателя, - Н. А. Томилова посвящает немалый обьем диссертации предшественникам Тимура Зульфикарова, Сухбата Афалтуни, Александра Иличевского. Здесь как раз кроятся достоинства и недостатки данной работы. И они настолько взаимосвязаны, что невозможно, пожалуй, говорить о них разделенно. Огромный параграф, посвященный собственно дервишеству как историкокультурному феномену, значимому элементу исламской структуры бытия, необыкновенно интересен и содержателен — более того, вполне имеет самостоятельную научную ценность, поскольку основан не на скор списанных из Википедии сведений, но на трудах востоковедов.
Именно в этом параграфе проясняется диалектика восприятия дервишей, как внутри исламской культуры, так и извне. Столь же подробно и убедительно соискательница рассматривает традиции восприятия данного феномена в русской словесности — от Афанасия Никитина до наших дней. И здесь Н. А. Томилова если не делает уникальных открытий, то по крайней мере актуализирует в пространстве научного чтения ряд занятных текстов не вполне запомненных культурным сообществом авторов — Н.
Каразина и Л. Василевского, и, что особенно ценно, Валентина Парнаха. В литературный контекст вводятся сочинения П. Д. Успенского— русского мистика, соратника Г. Гурджиева, интереснейшего персонажа русского модернизма и общемирового религиозного возрождения. Наконец, превосходно написан фрагмент, посвященный Велимиру Хлебникову, который автор сего отзыва читал с особым трепетом. И - что касается композиции работы — это, безусловно, один из главных успехов соискательницы: эпизод из предваряющей основные две главы диссертации первой, вступительной, по-новому звучит в анализе романа Иличевского «Перс», - там ведь Хлебников предстает одним из важнейших персонажей.
Все вышесказанное позволяет говорить о первой главе работы как о превосходной. Но, к великому нашему сожалению, мы не можем сказать того же о тех двух оставшихся, которые, собственно, и описывают вынесенный в заглавие работы предмет. Заранее оговоримся: у нас нет никаких претензий к формату работы, к ее качественности и добросовестности. Более того, мы готовы были бы — при соответствующей редакционной правке — рекомендовать ее к публикации. Претензии наши, как уже было сказано, являются оборотной стороной именно безусловно высокой оценки данной работы.
Претензии эти и чувственны, и концептуальны. Чувственные — это странно по отношению к научной работе, но никто не солжет, если скажет, что исследовательские тексты бывает читать интересно, а бывает — неинтересно. Так вот — именно филологическое чтение первой главы было интересным, а второй и третьей — не очень. Дело в том, что перед нами то, в чем соискательница никоим способом не виновата. Перед нами некая школа пересказывания, психологической интерпретации персонажей, в общем — малого разделения текста как текста и текста как наивного переживания.
Это закономерно: так устроено девять десятых сочинений, посвященных сколь-нибудь не канонизированной литературе. Про Пушкина, Толстого, Достоевского писать хорошо — там исследовательский палимпсест, там можно заниматься сугубой наукой. Но при письме о ныне живущих сочинителях исследователь сталкивается с необходимостью отталкиваться исключительно от текущих критических текстов ~кстати, соискательница это подмечает„и ей за это спасибо), а критика, будучи вообще феноменом проблематичным, в нынешнее время приобрела черты столь запредельного субъективизма, что филологу обращаться с ней требуется аккуратно.
Но, тем не менее, с нами Жаннетт и Барт, Шкловский и Якобсон, всегда можно найти структурные методы рассмотрения текста, а к ним соискательница прибегла единожды, в таблице, где сопоставляются фрагменты произведений Зульфикарова и Тимура Пулатова. Мы не видим здесь филологического счастья проникновения в текст как структуру, мы видим очень хорошую критику. Но, еще раз повторим, сие не упрек соискательнице, но наша общая беда и насущная, кстати, проблема. Концептуальная же проблема связана вот с чем.
Метаязыковая и метакультурная ситуация, описываемая соискательницей, в значительной степени порождена историко-культурными обстоятельствами. В недавней блестящей работе Александра Эткинда «Внутренняя колонизация» как раз описывается то пространство имперского, которое порождает специфические меж- и, одновременно, внутрикультурные феномены. Соискательница не может не понимать, что все рассматриваемые ею авторы принадлежат как раз к этой имперской или постиперской культуре, которая вносит в сам текст очевидные маркеры. Но это соображение увы, не стало каркасом анализа текста Афалтуни, Зульфикарова и Иличевского, а очень жаль. .
Характеристики
Тип файла PDF
PDF-формат наиболее широко используется для просмотра любого типа файлов на любом устройстве. В него можно сохранить документ, таблицы, презентацию, текст, чертежи, вычисления, графики и всё остальное, что можно показать на экране любого устройства. Именно его лучше всего использовать для печати.
Например, если Вам нужно распечатать чертёж из автокада, Вы сохраните чертёж на флешку, но будет ли автокад в пункте печати? А если будет, то нужная версия с нужными библиотеками? Именно для этого и нужен формат PDF - в нём точно будет показано верно вне зависимости от того, в какой программе создали PDF-файл и есть ли нужная программа для его просмотра.















