Диссертация (1101059), страница 32
Текст из файла (страница 32)
Y después comolo estaba temiendo, sintió la feroz puñalada, el alfilerazo, detrás del cuello, comoentrando desde la clavícula hasta el esternón. [...] En total serán dieciséis minutosde dolor puro, si es que el dolor me ataca. [...] Eva trata de ensayar el saludo. Tratade mostrar los dientes, como en una sonrisa permanente» 194.Согласно свидетельствам людей, присутствовавших в тот день, - отцаБенитеса,Ренциинеизвестнойженщины,-Эваприложиласверхъестественные усилия, перенесла нечеловеческие муки, чтобы посетитьэту церемонию и таким образом выразить свои чувства к Перону и всемаргентинцам.
На самом деле это был ее День, ее прощание с жизнью, любовью,всем народом.Роман «Страсти по Эвите» завершается смертью главной героини. ГолосЭвиты практически исчезает в этих эпизодах, уступая место другимрассказчикам, их воспоминаниям и интерпретациям: ее исповедниксравнивает ее с Матерью Терезой Калькуттской (297), другой рассказчикназывает ее «Rimbaud de la política», «una Bolivar» (298), потому что вместе сПероном они изменили Аргентину, осуществили «gauchada» (299) – поступок,достойный гаучо. О последних минутах жизни Эвы Перон рассказывает СараГатти, ее маникюрщица, которая должна будет подготовить тело первой леди194Posse A. La pasión según Eva.
Barcelona: Planeta, 1995. p. 318-328.162к превращению ее в образ Святой Эвиты, знакомый каждому. Гаттирассказывает, как Эва отдавала последние распоряжения о том, какую должныей сделать прическу после смерти, каким лаком накрасить ногти. Всерассказчики очень эмоционально переживают смерть Эвиты, обращаявнимание на мельчайшие детали, имеющими отношение к ее прошлому и ихпричастности к нему.В своем романе Абель Поссе подчеркивает эмоциональную глубинуличности Эвиты, благодаря которой она смогла завоевать народную любовь.Поссе не первый, кто изображает Эвиту сквозь призму эмоций и чувств,подобную стратегию использовала и перонистская пропаганда при созданииее образа в массовом сознании, о чем уже упоминалось в начале главы.Поэтому несмотря на то что Поссе включает в роман описание недостатков иизъянов Эвы Перон, это не только не вредит ее мифообразу, но еще большевозвышает ее, позволяет любому аргентинцу соотнести себя с нею.
Для Поссенаиболее значимым качеством Эвиты становится ее страстная любовь кАргентине, беспокойство о ее будущем. Вопросы же о том, была она права илинет, и каково было бы это будущее оказываются вторичными, потому что наних не может быть однозначного ответа. Любой выбор, любой путь несет всебе и светлое и темное, правду и ложь, добро и зло, и приблизиться к истинеможно только приняв эту двойственность.Итак, рассмотрев образ Эвы Перон в контексте аргентинской истории илитературы,мыисследовалипредпосылкиипроследилипроцессформирования мифообраза Матери нации, как способа культурногосамоопределения аргентинцев в XX-XXI веках. В 60-70-е годы ХХ векамногих писателей таких как, Борхес, Онетти, Виньяс, Уолш привлекаетпарадоксальность мифотворящего сознания аргентинского народа, котороевопреки всем реальным фактам, натуралистическим подробностям, обману испекуляциям, стихийно наделяют Эвиту жизнью после смерти, превращая вмифообраз Матери Нации и святой.
В дальнейшем этот процесс получает163логическое осмысление в романе Абеля Поссе «Страсти по Эвите», в которомавтор стремится не только описать последние месяцы жизни Эвы, но также ипоказать все предпосылки, переосмыслить все события ее жизни, которыепривели ее к вершине, сделали ее Эвитой.Все это позволяет говорить о том, что в романе «Страсти по Эвите»накопились и нашли яркое выражение все основные черты мифообразаМатери аргентинской нации, которые на протяжении многих лет интересовалимногих аргентинских писателей. К ним можно отнести: предопределенностьтрагичности ее жизни и смерти, «жизнь в смерти», внесение порядка вхаос, страстность, многогранность, парадоксальность бесплодия, номатеринства (мать миллионов), укорененность в собственном мире, связь«с землей», подлинность, умение познавать мир «естественным»,интуитивным способом, необычайная привлекательность и харизма,покоряющая и меняющая всех окружающих, ее одержимость идеей«новой» Аргентины и материнской заботой о народе, открытость чуду.Образ Эвиты, изначально создаваемы как имидж, превратился в символ нациии универсальный архетип.Необычайная роль и значимость Эвиты в истории и культуре страны,позволяет говорить о потребности аргентинцев в образе Матери, заступницыи покровительницы, способной изменить традиции, помочь осознать своеместо в, стремительно меняющемся мире, и дать надежду на лучшее будущее.164ЗаключениеПроведенное исследование показывает, что устойчивые мифообразыМатери/Праматерилатиноамериканскойопределяютлитературыобщийнаравнемифологическийсдругимимодусмифологемами,постоянными мотивами, художественными константами и образами.
Онизачастуюпереплетаютсяивзаимодополняютдругдруга,образуялатиноамериканский художественный образ мира.К уже изученным зарубежными и отечественными литературоведамиженским мифообразам латиноамериканской литературы – таким, как чужачка,дикарка, «американская Ева» «Дева Америки», самка, женщина-пума,женщина-тигрица, амазонка, мы предложили выделить и добавить мифообразМатери/Праматери. Мы считаем, что обращение многочисленных писателейв ХХ-ХХI вв. к мифообразу Матери приобрело статус самостоятельногофеномена, определив актуальность данного исследования.
Этот образстановится объектом писательского внимания в годы формирования новоголатиноамериканского романа (Урсула Игуаран Буэндиа, Большая Мама уМаркеса), однако фигура Матери еще не выдвигается на первый план, в товремя как в годы «постбума» мифообраз Матери обретает новый статус иполучает специальное осмысление (Тита у Эскивель, Тете у Альенде).Внимание писателей сместилось к индивидуальным чертам образа Матери, ихбольше стала интересовать история самой женщины, а не только рода,прародительницей которого она стала.
«Новый исторический роман» вобрав всебя и переработав всю предыдущую традицию, выдвинул на первый план вобразе Матери все, связанное с формированием латиноамериканских наций,праматерью или заступницей которых она стала (Малинче у Эскивель, Эвитау Поссе).Мы проследили функционирование и значимость мифообраза женщиныв творчестве писателей поколения «бум-юниоров», творчество которых часторассматривают в феминистском ключе.
Такой подход заслуживает внимания,165однако мы считаем, что сведение образа Матери/Праматери к «женской теме»несколько умаляет его значимость. Подобный ракурс рассмотрения неисчерпывает в полной мере проблему. К образу женщины и Материобращаются и писатели-мужчины, в этой связи актуализируется интерес кженским историческим фигурам, которые зачастую воплощаются в «новом»историческом романе, что позволяет говорить об универсальности такихмифообразов в контексте латиноамериканской культуры и литературы.Создавая образную концепцию латиноамериканской жизни, писателиконструируютхудожественныемиры,вкоторыхмоделируетсяихпредставление об объективных исторических событиях.
В процессесамоосознанияисамоидентификациионисоздаютнациональныемифообразы, важнейшими из которых стали универсальные представителинации.В проведенном исследовании была сделана попытка показать спецификуженских образов, которые превратились в национальные мифообразы,ориентиры и символы на пути самоопределения латиноамериканцев висторико-культурнойдействительностиЛатинскойАмерики.Такимиключевыми фигурами оказались в Мексике Малинче, вобравшая в себямифологические черты Ла Йороны-губительницы и Девы Гвадалупскойзаступницы, и в Аргентине Эвита, ставшая продуктом осознанногомифотворчества сначала политиков, коллективного сознания аргентинскогонарода, а затем и писателей.В результате проведенного анализа можно сделать вывод о том, что вовторой половине XX - начале XXI вв.
тема Матери/Праматери, равно как ипереосмысление и реабилитация женских образов, к которому обращаютсяписатели,сталалейтмотивомлатиноамериканскойлитературы.Впроизведениях, рассматриваемого периода постоянно взаимодействуюттрадиционные и новаторские способы изображения; тяга к фантастике неотменяет социального критицизма, а мифологизм не только не отрицает166историзма, но, наоборот, придает ему достоверность национальногосвоеобразия.Расширение арсенала изобразительных средств как за счет включенияэлементовнародногомифотворчества,преждевсегоиндейскогоиафриканского, так и опыта западного романа ХХ в.
позволило писателямраскрыть внутреннюю конфликтность сознания латиноамериканцев, какследствие исторического дуализма нации. Воссоздавая характерные чертыжизни, писатели вместе с тем вводят женскую проблематику в широкуюобщенациональную перспективу.Мы рассмотрели образ Малинче в контексте мексиканской литературы икультуры и проследили развитие этого образа от незначительного персонажаистории завоевании Мексики из хроник XVI века до символа предателейсвоего народа, а затем до мифообраза Праматери мексиканцев, которым онастала сейчас.
Способ описания Малинче в письмах-реляциях Эрнана Кортеса,хрониках конкистадоров, а также ее изображения в индейских кодексах,позволяют говорить о том, что изначально ее фигура имела нейтральную илидажеположительнуюконнотацию,однакокХIХвекусростомнационалистических настроений и стремлением мексиканцев утвердить«инаковость» своей культуры по отношению к испанской ситуацияизменилась.
Но уже в ХХ веке происходит новая переоценка образа Малинче,процесс реабилитации которого набирает силу в 70-80-е годы. Теперь ОбразМалинче мыслится Праматерью мексиканцев и символом объединениякультур.В данной работе было показано, как в романе Лауры Эскивель «Малинче»обращение к неоднозначному образу Праматери мексиканцев, к этническимкорням, к темам и образам из времен, «когда мир был молод», приобретаетспецифическуюокраскублагодаря«КодексуМалиналли».Авторвоспроизводит миф о Малинче как важнейшей исторической фигуре,Праматери мексиканцев, ставшей подругой и любовницей Кортеса иподвергает этот образ положительным изменениям в сознании мексиканцев.167Способность Малинче создавать кодексы, которые она использует, чтобысохранить свои воспоминания, переживания и передать их последующимпоколениям своих детей – мексиканцам, позволяет создать «мост», диалогкультур прошлого и будущего и показать настоящее как продукт прошлого иключ к будущему.Рассмотрев образ Эвы Перон в контексте новейшей аргентинскойистории и литературы ХХ - ХХI вв., мы выявили предпосылки и механизмыформирования национального мифообраза Матери как способа культурногосамоопределения аргентинцев.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
