Диссертация (1101059), страница 3
Текст из файла (страница 3)
Кастильо наделяет Малинченезаурядным умом и смелостью, которые позволили ей во время Конкистыбыть не только переводчиком, но и действовать по собственной инициативе,принимать важные стратегические решения. Также Кастильо справедливоотмечает, что Малинче дает начало новой нации метисов – мексиканцев,становится мексиканской Евой, Праматерью нации. Однако, как былоотмечено выше, исследовательницы сужают значимость образа Малинче до«женской темы», в то время как именно к концу ХХ века она приобретаетуниверсальный масштаб в мексиканской культуре и литературе.18Pratt M. L. Yo Soy La Malinche. – Callaloo, 16.4 (1993).
p. 859-873.Castillo A. del. A Preliminary Look into a New Perspective.// Essays on La Mujer, ed. RosauraMartinez Cruz. – Los Angeles: Chicano Studies Center, 1977.20Alarcón N. Chicana’s Feminist Literature: A Revision ThroughMalintzin: Putting Flesh Back onthe Object.// This Bridge Called My Back./ Ed. CherríeMorraga and Gloria Anzaldúa. – NewYork: Kitchen Table Press, 1983.1219В своей статье «Другой бум» испаноамериканской прозы» АльвароСальвадор21 заявляет о том, что стойкий интерес писателей к образу Малинче,его переосмыслению нельзя сводить лишь к его рассмотрению в качественеистощимого источника для «женской литературы» или литературы чиканос.Эта пограничная фигура объединяет мужской и женский дискурсы, открываяпуть к самоосознанию мексиканцами своего места в быстро меняющемсямире.В отечественном литературоведении образ Малинче не становилсяпредметом отдельного исследования.
Краткие упоминания о Малинче можновстретить в книге А.Ф. Кофмана «Кортес и его капитаны»22, в исследованияхэтнических литератур А.В. Ващенко 23, Е.А. Принеслик24 и Я.В. Сорокиной25.Отдельного внимания заслуживают работы Т.В. Воронченко, в частности еемонография «Мексикано-американский феномен в литературе США»26.Рассматривая литературу писателей-чиканос, автор проводит анализ развитияв их произведениях образов Малинче, Ла Йороны и Девы Гвадалупской,которые имели большое значение в процессе культурно-историческойсамоидентификации чикано.Подчеркнем, что как мифообраз фигура Малинче до сих пор нестановилась предметом последовательного изучения в отечественном21Salvador Á.
El otro Boom de la narrativa hispanoamericana: los relatos escritos por mujeres enla decada de los ochenta.// Revista Crítica Literaria Latinoamericana 41 (1995): р. 165-175.22Кофман А.Ф. Кортес и его капитаны. М.: ООО «Издательство «Пан пресс», 2007.23Ващенко А. В. Суд Париса: сравнительная мифология в литературе, культуре ицивилизации. М., МГУ им. Ломоносова, 2008.24Принеслик Е.А. Эволюция романного творчества Аны Кастильо: на материалепроизведений 1986 - 2007 годов: автореф.
дис. ... кандидата филологических наук: Чита,2013.25Сорокина Я.В. Образ Плакальщицы (Ла Йороны) как фактор становленияэтнокультурного самосознания мексикано-американцев: монография / Я. В. Сорокина. Москва: МАКС Пресс, 2011; Сорокина Я.В. Образ Плакальщицы (Ла Йороны) как факторстановления этнокультурного самосознания мексикано-американцев: автореф. дис. ... канд.культурол. М, 2009.26Воронченко Т.В.
Мексикано-американский феномен в литературе США. 4.II, МГУ, фактет журналистики, 1992.13литературоведении – пробел, который мы намереваемся устранить настоящимисследованием.Популярность и важность фигуры Эвы Перон, как символа и «Материнации», в истории Аргентины главным образом связана с целым рядомизменений, произошедших, когда у власти находился ее муж Хуан Перон, вчастности, предоставление избирательных прав женщинам и вовлечениенарода в общественную деятельность и политику страны.
Будучи самавыходцем из народа, Эва Перон не только громко озвучила проблемыобычных людей, но и прилагала значительные усилия для их решения.Образ Эвы Перон начал формироваться в 1950-е годы и продолжил –после ее смерти, постоянно обновляясь, обогащаясь новыми чертами ихарактеристиками, постепенно превратился в универсальный мифообраз,знакомый каждому аргентинцу. Эта фигура снова и снова вдохновлялаписателей, режиссеров, композиторов. Образ Эвиты вобрал в себя множествоподлинных и вымышленных свойств, характеристик и ликов реальной ЭвыПерон. Следует отметить, что образ Эвиты неоднозначен и, так же, как и образМалинче, внутренне противоречив. Поэтому писатели, обратившиеся кпроблеме мифологизации фигуры Эвы Перон, работали с материаломтрадиционно вызывавшим отторжение, иронию или недоверие. Но, с другойстороны, они вынуждены были констатировать значимость и закономерностьформирования такого явления, как превращение фигуры Эвы в мифообразМатери Нации.
Этот процесс стал предметом осмысления в историиаргентинскойлитературыХХ-ХХIвв.Вданномслучаенародноемифотворчество представляет собой интересный парадокс, который достоинстать предметом специального изучения в нашей работе, где будетучитываться все разнообразие взглядов и точек зрения на фигуру ЭвитыПерон.14Эту фигуру следует рассматривать в контексте мифов, созданныхполитической пропагандой, и затем подхваченных фольклором и литературой.Зачастую она олицетворяет всеохватную материнскую заботу и любовь ккаждому аргентинцу, которые отныне мыслятся ее детьми, и воплощаетмифообраз Матери аргентинского народа, так же как Малинче – Праматеримексиканского.Так, появляются произведения, сюжет которых сосредоточен нацеремонии прощания народа с Эвитой и дани уважения, отдаваемой ейаргентинской общественностью: рассказы «Она» (Ella, 1953) Хуана КарлосаОнетти, «Симулякр» (El simulacro, 1960) Хорхе Луиса Борхеса, «Мертваясеньора» (La señora muerta, 1963) Давида Виньяса, «Эта женщина» (Esa mujer,1965) Родольфо Уолша.Заупокойное бдение занимает необычайно важное место в целомкорпусе произведений аргентинских писателей, поскольку понимается какпопытка утвердить свою новую святыню.
Писатели, различные пополитическим и творческим воззрениям, обращаются к периоду, когдааргентинский народ наделил Эвиту жизнью после смерти, сделал еевыразительницей своих проблем, желаний и надежд, национального сознания,стихийно превратил ее в мифообраз «Матери Нации». Им важно былозапечатлеть коллективное мифотворящее сознание народа, когда все безисключения – и богатые, и бедные – были движимы невероятно сильнымиэмоциями и чувствами, испытывая которые они создавали новый мифообраз,вопреки всему, что они видели и слышали в реальности.Среди всего, что было написано об Эве Перон необходимо выделитьроман Абеля Поссе «Страсти по Эвите», который вобрал в себя всюпредшествующую литературную традицию.
Те черты и характеристикимифообраза, которые только намечались в других произведениях, в полноймере нашли отражение в романе Поссе. В его романе накопились и нашли15яркое выражение все основные черты мифообраза женщины и Материаргентинской нации такие, как предопределенность трагичности ее жизни исмерти, мученичество, «жизнь в смерти», внесение порядка в хаос,страстность, многогранность, парадоксальность «материнства» (матьмиллионов) при бесплодии, укорененность в собственном мире, связь «сземлей»,подлинность,умениепознаватьмир«естественным»,интуитивным способом, необычайная привлекательность и харизма,покоряющая и меняющая всех окружающих, ее одержимость идеей«новой» Аргентины и материнской заботой о народе, жертвенность,открытость чуду.Образ Эвы Перон так же, как Малинче, став предметом изучения многихзарубежных литературоведов и критиков, практически выпал из поля зренияотечественных. Однако, несмотря на обилие работ, посвященных этимвыдающимся историческим фигурам в латиноамериканской литературе икультуре, постоянное развитие и неиссякаемый интерес к ним открываютновые горизонты для исследования.В своем исследовании «Женское тело, страдание и нация» американскийлитературоведВивианаПлотникпроанализироваладвадцатьоднолитературное произведение об Эве Перон и условно тематически выделиласемь групп, в которые вошли рассказы «Она» (1993) Хуана Карлоса Онетти,«Творение» Сильвии Окампо, «Симулякр» (1960) Хорхе Луиса Борхеса,«Мертвая Сеньора» (1963) Давида Виньяса, «Эта женщина» (1965) РодольфоУолша, стихотворения Нестора Перлонгера «Труп», «Труп нации», романыТомаса Элоя Мартинеса «Святая Эвита» (1995), «Невозможный мертвец»Хосе Пабло Фейнманна, «Генеральша должна умереть» (1995) Сесара Дани,«Страсти по Эвите» Абеля Поссе, «Роберто и Эва» (1989) РобертоСаккоманно, «Китовая пасть» (1974) Гектора Ластра, «Семейный секреты»(1995) Грасиэлы Беатрисы Кабаль, «В 20:25 Сеньора вошла в бессмертие»16(1981) Марио Зичмана, пьесы «Эва Перон» (1964) Копи, «Эва и Виктория»(1990) Моники Оттино и др.В сборнике «Эвита.
Мифы и воплощения» под редакцией МарисыНаварро27 собраны статьи и эссе, посвященные феномену Эвы Перон,формированию мифообраза Эвиты сквозь призму архивных документов икинопленок, фильмов, музыкальных и литературных произведений. Для наснаиболее интересными оказались статьи Анны Марии Амар Санчес28, НиныХерасси-Наварро29 и Андреса Авельянеды 30.В своей монографии Паола Кортес Рокка и Мартин Кохан размышляютнад тем, какими способами специально был сконструирован образ Эвиты варгентинском культурном сознании, как он воспроизводился в политическоми культурном поле страны уже после ее смерти, однако исследователи нерассматривают его литературные воплощения31. В статье об автобиографииЭвы Перон «Смысл моей жизни» Дэвид Вильям Фостер выявляет параллелимежду историей всей Аргентины и историей злоключений тела Эвиты 32.27Evita.
Mitos y representaciones. Ed. Marysa Navarro. – Buenos Aires: Fondo de CulturaEconómica, 2003.28Amar Sánchez A. M. Evita: cuerpo político/ imagen pública. //Evita. Mitos y representaciones./Ed. Marysa Navarro. – Buenos Aires: Fondo de Cultura Económica, 2003. р. 43-64.29Gerassi-Navarro, N. Las tres Evas: de la historia al mito en cinemascope. //Evita. Mitos yrepresentaciones. /Ed. Marysa Navarro. – Buenos Aires: Fondo de Cultura Económica, 2003. р.65-100.30Avellaneda, A. Evita: cuerpo y cadáver de la literatura.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
