Диссертация (1101059), страница 23
Текст из файла (страница 23)
Что ещеважнее, как отмечает аргентинский историк Мариано Бен Плоткин, онисоздают целый комплекс символов, мифов и ритуалов, которые образуютнекую единую систему, которую он называет «Peronist political imaginary». Этасистема создана для лучшего воздействия на аргентинский народ, управленияим, и использования в политике для достижения своих целей. Центральнойфигурой в этой системе становится Эва: «Впечатляющее единство движения[перонизма] может быть частично объяснено стремительным ростом егочисленности за счет не политизированных групп населения, которые до этогоне поддерживали ниодну из политических партий и были бесконечнопреданы перонизму. При Пероне число профсоюзов удвоилось, новые членыкоторых были всецело преданы своему Лидеру.
Жена Перона – Эваспособствовала поддержанию хороших отношений с профсоюзами, а такжепривлекла в перонистское движение другую маргинализированную группунаселения. Эва Перон получила поддержку аргентинских женщин, дав имправо голоса и создав отдельную партию [Partido Peronista Femenino]. Она115завоевала доверие и любовь «притесняемых», создав для них Фонд социальногообеспечения» 143.Перонизм прежде всего был движением, основанным на сильномэмоциональном воздействии на обычных людей, которые вовлекались вполитическое движение благодаря пропагандируемом и тиражируемомчувстве социальной справедливости, основные принципы которого былиизложены идеологией хустисиализма.
Согласно Сарло, перонизм был большечем просто идеология: «Перонизм был больше чем просто идеология, большечем система идей, он был самоидентификацией» 144. Плоткин также отмечает,что такая впечатляющая эффективность воздействия перонизма на людейосновывалась на том, что большинство аргентинцев способны былиотождествить себя, свои жизненные сложности и беды с перонистскимдвижением и Эвой Перон на эмоциональном, а не идеологическом уровне.Следует отметить, что общим знаменателем идеологии перонизма был,конечно, сам Хуан Перон, однако идеи и принципы, стоящие за этимчеловеком, даже внутри политического движения очень часто трактовалисьпо-разному, иногда кардинально противоположными способами.
Этодостаточноподробноописановисторическихиполитологическихисследованиях, а также находит свое отражение даже в литературныхпроизведениях. Так, роман «Ни горя, ни забвения…» (No habrá más penas niolvido, 1980) аргентинского писателя Освальдо Сориано – это пародия навнутриполитическую борьбу оппозиционных групп, каждая из которыхназывает себя перонистской, при этом вкладывает в это понятие совершенноразличный смысл. Точно так же и в романе аргентинского писателя ТомасаЭлоя Мартинеса «La novela de Perón» (1985) Хуан Перон является лишь143Halperin Donghi T. The Contemporary History of Latin America. Ed. and trans.
John CharlesChasteen. Durham: Duke UP, 1993. p. 263.144Beatriz S. La pasión y la excepción. Buenos Aires: Siglo veintiuno, 2003. р. 92.116именем, некой оболочкой, обозначением, наполняемым противоречивымиидеями внутрипартийного противостояния.В истории Аргентины и для перонистского движения в целом Эва Перонне может рассматриваться только как супруга президента, всегда скрытая втени Хуана Перона.
Она не только занимала важное политическое положение,но, как и Малинче, она стала символом, иконой, в которых воплотилисьмногие политические и социальные стремления народа Аргентины, она обрелабóльшую популярность среди обычного населения, чем ее супруг – ХуанПерон, президент Аргентины. В своем исследовании Сусана Росана несколькораз подчеркивает, сколь важное значение в формировании мифообраза имелвизуальный и эмоциональный образ Эвы Перон, тщательно придуманный иразработанный еще во время первого президентского срока Перона145.Во время обоих президентских сроков Перона (1946-1952 гг. и 19521955)гг.МинистерствоИнформации(SecretaríadeInformaciones)организовало масштабную информационную кампанию для популяризацииобразов Эвы и Хуана Перона.
Портреты Эвы Перон ежедневно появлялись напервых полосах в проправительственных газетах, таких как «Мир Перониста»(Mundo Peronista), «Демократия» (Democracia) и «Дело Перониста» (La causaPeronista), отныне публикация изображений Эвы и Хуана Перон сталиобязательными во всех школьных учебниках. Помимо этого Министерствомбыли выпущены брошюры об Эве, ее изображения тиражировались на тысячахспичечных коробков, пепельниц, носовых платков, зажигалок, календарей, ееголос звучал на радио и телевидении, чета Перон была частым и главнымгероем кинохроники (Sucesos argentinos), показываемой перед каждымпоказом фильма в кинотеатрах по всей стране.
Аргентинское обществопостоянно засыпало и просыпалось с изображением Эвы Перон, смотрящей на145Rosano S. Reina, santa, fantasma: la representacion del cuerpo de Eva Peron. /Morafla andOlivera-Williams. – Madrid.: Frankfurt am Main Iberoamericana, 2005. p. 189-190.117них из газет, рекламных щитов, киноэкранов, говорящей с ними каждый деньпо радио.Для многих аргентинцев образ Эвы Перон стал не только узнаваемым иродным, но и ассоциировался с заботой о каждом, даже самом «скромном»аргентинце, со всем положительным, что исходило от правительства, собретением права голоса женщинами в исконно мачистском обществе. Вовремя правления Перона существенно улучшились условия жизни длябольшого слоя бедного аргентинского населения, была пересмотрена его рольи участие в общественной жизни.
Долгое время, и даже сейчас, во многихаргентинских домах можно увидеть на стенах или в укромных уголках вместотрадиционных статуэток святых изображения Эвы Перон, потому что для нихона буквально воплотила идею социальной справедливости.Образ Эвы Перон формировался в 1950-е годы и после ее смерти, вотуже на протяжении шестидесяти лет. Он постоянно обновлялся, обогащаясьновыми чертами и характеристиками, превращаясь в универсальныймифообраз, знакомый каждому аргентинцу. Этот образ снова и сновавдохновлял писателей, режиссеров, композиторов, становясь объектоммногочисленных исследований и сюжетом, вокруг которого строилисьпроизведения литературы, музыки, кино.Образ Эвиты в аргентинской литературе вобрал в себя множествоподлинных и вымышленных свойств, характеристик и ликов Эвы Перон,формировавшихся всю ее жизнь и после смерти во многом благодаря ееположению и роли в истории страны. Это породило множество точек зрения ихудожественных интерпретаций, литературных произведений, которые поразному осмысляли этот сверхнормативный образ.
Так, появляютсяпроизведения, сюжет которых сосредоточен на церемонии прощания народа сЭвитойипоследнихпочестей,воздаваемыхейаргентинскойобщественностью: рассказы «Она» (Ella, 1953) Хуана Карлоса Онетти,118«Творение» (La creación) Сильвины Окампо, «Симулякр» (El simulacro, 1960)Хорхе Луиса Борхеса и «Мертвая Сеньора» (La señora muerta, 1963) ДавидаВиньяса, а также два стихотворения Нестора Перлонгера «Труп» (El cadáver)и «Труп нации» (El cadáver de la nación).В небольшом рассказе «Симулякр», который вошел в сборник«Делатель»(ElHacedor,1960),Борхеспоказывает,какполитикиманипулируют общественным мнением, используя в своих целях заупокойноебдение у тела Эвы Перон. Здесь Эва изображена как белокурая кукла, ХуанПерон же выступает кукловодом, разыгрывающим целый спектакль, чтобызавоевать любовь доверчивого народа.
Он превращает Эвиту в симулякр,символ, за которым скрывается пустота и вымысел.Рассказ был написан уже после смерти Эвиты и свержения ХуанаПерона в 1955 году в результате военного переворота. Новое правительствостремилось преодолеть волнения в стране и покончить с невероятнойпопулярностью Эвы Перон, культом преклонения перед ней. Действиеразворачивается на ранчо неподалеку от реки в небольшом городке впровинции Чако, где каждая деталь говорит о бедности и убогости егообитателей. Местные старухи помогают организовать одному военному,вдовцу (имена не называются) заупокойное бдение по его жене – «muñeca depelo rubio»146, которая покоится в хлипкой картонной коробке на сооруженномпомосте.
Речь идет о постановочном заупокойном бдении, организованномавантюристом, который зарабатывает деньги на доверчивости обычных людейиз провинции, которые не могли себе позволить поехать в Буэнос Айрес нанастоящую церемонию прощания с Эвитой Перон.Автор с иронией описывает церемонию бдения, которая разыгрываетсякак спектакль, а декорации подменяют реальность. Однако для народа, для146Borges J. L. El simulacro./ El hacedor.
Madrid: Alianza, 1972. р. 31.119«viejas desesperadas» 147 для тех, кому «no les bastó venir una sola vez» 148 этодейство наполнено истинными эмоциями и драматизмом. В действительности,им не важно, что это всего лишь кукла, а не настоящее тело, они охотно платятза иллюзию, за символ, который она олицетворяет. Невыразительнаязастывшая маска страданий на лице куклы резко контрастирует с живымипереживаниями и сильными эмоциями посетителей и помощников.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
