Диссертация (1101059), страница 18
Текст из файла (страница 18)
по Воронченко Т.В. Мексикано-американский феномен в литературе США. 4.II,МГУ, фак-тет журналистики, 1992. с. 26.88113Как соотносится в общекультурном контексте образы Малинче и«чингады»? М. Рокард справедливо отмечает, что многие мексиканцы не безоснования называют себя «сыновьями Чингады», отмежевываясь такимобразом от прозвища «Малинче», напоминавшего о предательстве той, когосчитают праматерью.Образ Малинче постепенно теряет негативную окраску и начинаетрассматриваться как символ угнетенного народа – индейцев, предковсовременных мексиканцев.
Мари Лоу Эспиноса в стихотворении «МатьАцтлана» (1972) констатирует: «От индейцев приходит к нам и сильная фигураматери, от испанцев – доминирующая фигура отца»114. Первая восходит кМалинче, вторая, соответственно, к Кортесу.В богатых мексиканских семьях долгое время стремились сберечь имиджзнатного отца-конкистадора, однако этот образ стал постепенно тускнеть вжизни и литературе. Как след его присутствия в художественном творчествеостается тема «мачизма», получающая наиболее яркое выражение в женскойлитературе. В произведениях авторов более позднего периода предпочтениеотдается не испанскому отцу, но индейской матери. У поэтесс можновстретить отождествление себя с Малинче. Поэты стремятся подчеркнуть, чтоацтекское происхождение составляет их гордость. Процесс реабилитацииМалинче набирает силу в 70-80 годы ХХ века, когда позитивное изменениеобраза приводит к качественному скачку: Малинче теперь рассматриваетсяуже как трагическая фигура в мексиканской истории, «первая Ла Йоронанового мира».Взаимосвязь образов Малинче – Ла Йороны, их преображение,трансформация одного в другой ярче всего проявляется в романе Р.Анайи «ЛаЙорона» («The Legend of la Llorona»,1984), где легенда о «первоймексиканской матери» поднимается автором до высоты классическогоантичного мифа.
В послесловии к роману О. Романо справедливо отмечает,114Aztlan & An Antology of Mexican’American Literature./ Ed. L. Valdez & St. Steiner. – N.Y.:Random House, 1972. p. 27989что Рудольфо Анайя ярко высвечивает всеобщие мотивы в мексиканскойлегенде, представляя вниманию современного читателя работу, не стольотличную от великих греческих трагедий, где Эдип убивает отца, а Медея –своих детей. «Благодаря творческому воссозданию «Легенды о Ла Йороне»становится очевидным, что древние мексиканцы и древние греки не так ужотличались друг от друга. Посредством их легенд, а сейчас благодаряхудожественному мастерству Рудольфо Анайи, они говорят с нами о единствечеловечества и о путях его развития»115.Это рассказ о несчастной любви индейской принцессы Малинче кзавоевателю Мексики Кортесу.
Испытав неблагодарность со стороны своегоизбранника, Малинче в порыве отчаяния убивает своих сыновей и становитсяпризраком, вечно оплакивающим судьбу своих детей.В 1970 году крупнейший мексиканский писатель Карлос Фуэнтес пишетпьесу «Все кошки серы», в которой меняет историческую ассоциацию термина«малинчизм», наполняет его новым, более широким смыслом, толкуя«малинчизм» так: одна женщина не могла принести Кортесу с его пятьюстамисолдатами полную победу над Мотекусомой с его десятками тысяч воинов.Основная беда, погубившая ацтекскую империю, - «малинчизм» Мотекусомы,а не Малинче; «малинчизм», исподволь подрывающий внутренние силынарода и распахивающий ворота перед внешним врагом.Когда ацтеки под руководством вождя Куаутемока – ныне национальногогероя Мексики, - устремились против захватчиков, вырвавшись, наконец, изночи царя Мотекусомы, было уже поздно.
Перед ними стояла ночь ЭрнанаКортеса. А ночью, как известно, все кошки серы…Искусно перебрасывая в финале пьесы мост от трагедии прошлого ктревогам настоящего, Карлос Фуэнтес, однако, оптимистически рисуетбудущее, которое символизирует и озаряет мифический бог ацтеков115Anaya R. The Legend of La Llorona.
Berkeley, California:Tonatiuh-Quinto Sol. InternationalPublishers, 1984. p. 21.90Кецалькоатль – надежда и воплощение народа Мексики. После ночинепременно настанет день.Уже в начале XXI века к образу Малинче обращается мексиканскаяписательница Лаура Эскивель в своем романе «Малинче» (2005).
Онавоссоздает основную канву реальных исторических событий периодаКонкисты, вплетая в нее легендарный сюжет и индейскую мифологию. Вцентре повествования оказывается история женщины, ее переживания, особоевосприятие мира, отличное от восприятия европейского, эволюция еевзглядов. Этот роман интересен тем, что автор расширяет текст не только«Введением автора», но и «Кодексом Малиналли»116, стилизованным подиндейские исторические кодексы, что значительно обогащает роман новымизначениями в восприятии читателей.В своем пятом романе мексиканская писательница Лаура Эскивельобращается ко временам Конкисты, к мифу об одной из наиболеепротиворечивых исторических фигур в мексиканской истории и культуре – кмифу о Малинче.
Роман написан в том же стиле, что и первый «Шоколад накрутом кипятке» (1989), благодаря которому Лаура Эскивель прославилась.Истории Эрнана Кортеса, Малиналли, ее воспоминания чередуются,причудливо переплетаясь с мифами, легендами и обычаями индейцев, которыерассказывает Малиналли и ее бабушка, дается взгляд на события «изнутри» с точки зрения индейцев. Из многочисленных диалогов и монологовМалиналли с Кортесом, из воспоминаний героини и рассказов ее бабушкивырастает целый мир, четко структурированный и понятный для любогочитателя.
Автор устами своих персонажей рассказывает об устоях жизнииндейцев, религиозных представлениях, основных богах из их пантеона, об«Введение автора» и «Кодекс Малиналли», к сожалению, отсутствуют в русскихизданиях романа, однако присутствуют в испанских и английских изданиях.91116особом отношении индейцев к природе, которую они обожествляли, считаясебя ее частью.Роман «Малинче», с одной стороны, отмечен влиянием «магическогореализма», характерного для большой латиноамериканской прозы, с другой –вполне вписывается, по мнению исследователей, в «новый» историческийроман и в исторически сложившийся в Америке своеобразный тип романа«Romance» 117, т.е.
романического, в котором «подчеркиваются тенденции к«мифологическим,аллегорическим,символическимформам»,гипертрофированный интерес к сфере сознания, положения человека вобществе118.Подобно Карлосу Мортону в пьесе «Завоевание Мексики», ЛаураЭскивель в романе «Малинче» воссоздает основную канву реальных событийпериода Конкисты, вплетая в нее легендарный сюжет и индейскуюмифологию.
С первых строк романа она показывает, что были определенныепредпосылки для роковой ошибки индейцев, которые приняли Кортеса завернувшегося с востока бога утренней зари и брата солнца Кецалькоатля,изобретателя наук и искусств. «Змеевидный в перьях» Кецалькоатль считалсябогом воздуха и воды, в особенности ряби, вызываемой ветром на поверхностиозера (она символизировала одушевляющее и творческое начала природы). Попреданию он был изгнан богом тьмы Тескатлипокой и отсутствовал пятьсотлет.
Прибытие белокожего мужчины с белой бородой было воспринятоиндейцами как возвращение Кецалькоатля по волнам океана: согласнодревнему солнечному календарю, одна эра пришла к концу, заканчивалсяпоследний пятидесятидвухлетний цикл, на небесах появились символическиезнаки (в историческом труде Г. Паркса: трехглавая комета над Анаунаком иЛитератураведы-латиноамериканисты не употребляют этот термин.
Он применяетсятолько в англоязычной литературоведческой традиции.118Денисова Т.Н. Современный американский роман. – Киев: Наукова думка, 1976. с. 18.92117наводнение в столице - Теночтитлане)119, а главное – в народе сгустилисьлегенды о возвращении лучезарного бога. Вот как это описывает Л. Эскивель:«Серебряная змея пронеслась по небосводу над долиной, на мгновение замеревнад городом… А затем хлынул дождь. Впервые за долгие, долгие годы надолину Анаунак стеной обрушился ливень» 120, который шел три дня (что тожесимволично). Эти события трактуются старейшинами как тайные посланияТлалока, бога дождя: «…Тлалок не просто пытался сказать им что-то, но,обрушив на город стену воды и едва не затопив его, желал просветить их,представить им новый, омытый ливнем мир и явить новое понимание смыслаих жизни и их судьбы в этом мире» 121.Предгрозовая атмосфера ожидания, характерная для начала романа, вновьзаставляет нас обратится к Парксу, который упоминает в своем исследовании,что люди были доведены до экзальтации, уверовав, что «…бородатыйбелолицый бог возвращался, чтобы потребовать свое достояние, и чтобыположить конец угнетению и человеческим жертвоприношениям ивосстановить золотой век».
На общем тревожном фоне многие также«слышали голос женщины, оплакивающей судьбу своих детей» 122.Осмысление темы Малинче в общечеловеческом плане позволяетвключить ее в круг «вечных» тем, что согласуется со стремлением Эскивель куниверсальности в интерпретации мифа (о чем она неоднократно заявляла),однако диапазон звучания темы при этом сужается до охвата несколькихведущихмотивов:любвииненависти,жизниисмерти,самоидентификации мексиканца, образа женщины и др. Поэтому,думается, обозначив классическое русло темы, писательница сознательнорасширяет и углубляет его, представляя в художественном произведениимногие мифы индейцев майя и ацтеков, их представления о мироздании.1191207.121122Паркс Г. История Мексики.
– М.: Издательство иностранной литературы, 1949. с. 51.Эскивель Л. Малинче. (пер. с исп. В. Правосудова). - М.: Эксмо, СПб.: Домино, 2010, с.Там же, с. 7-8.Паркс Г. История Мексики. – М.: Издательство иностранной литературы, 1949. с. 51.93Лаура Эскивель обогащает мексиканский миф, привлекая образ ЛаЙороны из ацтекского мифа и образ Богоматери Гвадалупской изхристианской легенды. Однако она не останавливается на этом: писательницаделает попытку модернизации мифа за счет включения в него проекции набудущее как органичной составной части, а точнее, подобно Г.Г. Маркесу, онатворит новый миф, используя древние мотивы и образы.Как и «Шоколад на крутом кипятке», роман «Малинче» имеет сложнуюповествовательную структуру.
В силу того, что в текст романа органичновплетаются фрагменты из мифологии индейцев, описание жизненного уклада,психологического склада, духовного мира индейцев, особого восприятияприроды, - природные образы и мотивы составляют самую сердцевину этогопроизведения. Они встречаются очень часто – буквально заполняютхудожественное пространство, - и «именно под эти образы так или иначе«подверстываются»мотивыимифологемы,характеризующиелатиноамериканский универсум и бытие человека» 123.После резни в Чолуле Малиналли ясно осознает, что испанцы непосланники бога Кецалькоатля и несут с собой только болезни и разрушения.Она понимает, что она, как и ее соотечественники обманывали сами себя ивидели в испанцах только то, что им хотелось видеть, а не то, что было вдействительности.
На самом деле, она лишь хотела, чтобы прекратилисьчеловеческие жертвоприношения, в остальном же – чтобы все оставалось попрежнему. Она понимает, что все изменилось и в этом есть и ее вина, ноизменить ничего уже нельзя. Малиналли находит третий вариант решенияпроблемы, о котором ей в детстве говорила бабушка, и который включает всебя первые два – нужно объединить два мира, стать связующим звеном,мостом через непреодолимую пропасть, их разделяющую.
Именно таким«мостом» она и становится, а ее дети, первые метисы, становятсяодновременно носителями и наследниками индейской культуры майя и123Кофман А.Ф. Латиноамериканский художественный образ мира. М., 1997, с. 108.94ацтеков, и культуры западноевропейской – испанской. Эскивель включает вткань произведения проекцию на будущее – в кульминационной сцене романаМалиналли даруется прозрение свыше.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
