Диссертация (1101059), страница 17
Текст из файла (страница 17)
В своей книге «Ла Малинче вмексиканской литературе: От Истории к Мифу» Сандра Месинжер Сайпсотмечает, что в это время Малинче становится знаковой фигурой, символомперемен для всех последующих поколений мексиканцев. Сайпс настаивает натом, что в тот момент, когда Малинче превращается в символическую фигуруона становится частью мексиканского культурного мифа о Малинче.После Войны за Независимость происходит некое переосмысление ипереоценка фигуры конкистадора-завоевателя, многих ценностей – то, чтораньше имело положительную коннотации, приобретает негативную окраску.Отныне авторы, обращаясь к образу Малинче, по-разному интерпретируют еежизнь – она предстает как предательницей, так и спасительницей, каксоблазнительницей, так и мексиканской Евой.105Salas E.
Soldaderas in the Mexican Military. – Austin: University of Texas Press, 1990.84В анонимном романе Хикотенкатль (1826?) и романе Элихио Анкона«Мученики Анауака» (1870) Малинче изображается как индеанка, которая посвоему желанию примкнула к испанцам, предала собственный народ ирелигию, приняла христианство, и даже предпочла испанского возлюбленногоиндейцу.
Однако в этот же период в Мексике появляются два романа ИренеоПаса «Любовь и пытка» (Amor y suplicio, 1873) и «Донья Марина» (DoñaMarina, 1883), в которых автор романтизирует фигуру Малинче, которойволею судьбы было предначертано стать переводчицей испанцев. Уже тогдавозникает тенденция положительного восприятия процесса метисации исложившейся концепции истории, однако эти романы были скорееисключением из правил и не могли изменить складывающуюся традициювосприятия образа Малинче. Годы спустя внук Иренео Паса, Октавио Пас,напишет свое знаменитое эссе «Лабиринт одиночества», в котором обозначитважность образа Малинче для самоопределения каждого мексиканца.
Влитературе, равно как и в быту, имеют хождение два речевых оборота: «детиМалинче» и «сыновья Чингады». Последнее выражение (los hijos de Chingada)принадлежит поэту и философу Октавио Пасу. Он прибегает к нему в эссе«Лабиринт одиночества», рассматривая судьбу Мексики как «чингаду».Испанская Конкиста на южном американском континенте, в отличие отколонизации на северном, не сопровождалась поголовным истреблениеминдейцев, хотя и не была бескровной, и оборачивалась интенсивнойметисацией. Как результат ее, возник феномен этносинтеза.
Однако духнасилия безусловно сопутствовал процессу метисации.По Октавио Пасу, мексиканская нация – это плод «чингады», насилияконкистадоров над индейской расой. «Это слово – наша святыня и нашсимвол» 106, - утверждает он.106Paz O.
El laberinto de la soledad / O. Paz. – México, DF: Fondo de Cultura Económica, 2004,p. 3.85Что касается современной трактовки «чингады», то это – «поэтическийобраз системы насилия… развернутая во времени метафора, органичность иосновательность которой подтверждается множеством фактов истории, быта,культуры Мексики» 107.Вместе с тем, есть все основания утверждать, что образ Малинчепостепенно подвергается модификации (в позитивном смысле), что, в своюочередь, ведет к смещению привычных оценок в его осмыслении. Этатенденция начинает проявляться еще в начале ХХ века в фольклоре, затемполучает развитие в литературе латиноамериканского «бума» и, несмотря набытующие обличительные мотивы, становится доминирующей в периодвосьмидесятых годов ХХ века.В одном из «корридо» первых десятилетий ХХ века повествуется о том,что Малинче (в этом устном варианте – дочь ацтекского императораМотекусомы), выданная отцом за Кортеса, попадает под влияние Эль Торо,духанедоброжелательства.ПодстрекаемаяКортесом,онасклоняетМотекусому оставить престол, бросив людей на произвол судьбы.
Однакостарику суждено вернуться из царства мертвых – «земли предков» и изменитьсердце Малинче, после чего она возвращает Мотекусому своему народу108.Когда в двадцатые годы ХХ века знаменитый мексикано-американскийтанцор Хосе Аподака прямо в церкви исполнял «матачине» (народный танецбуффонаду), рядом со статуей святого Антония танцевали юные «Малинче».И сегодня во время церемоний в церкви спутницы Христа – маленькие девочки– именуются Малинче.Генри Паркс в книге «История Мексики» так описывает события,связанные с Малинче: «Кортес прочел побежденным касикам проповедь охристианстве, велел священнику Ольмедо отслужить мессу и принял в число107Paz O.
El laberinto de la soledad / O. Paz. – México, DF: Fondo de Cultura Económica, 2004,p. 3.108Rocard M. The Children of the Sun: Mexican-Americans in the Literature of the United States.– Tuscon Univ. of Arizona Press, 1989. p. 320.86вассалов испанского короля.
По обычаю страны, индейцы подарили Кортесудвадцать девушек, среди которых была Малинцин, которую испанцыназывали Мариной, дочь касика из племени науа, жившего в рабстве средимайя области Табаско. Через Марину Кортес мог общаться с индейцами,говорившими на науа» 109. Вполне очевидно, что Малинче принадлежала кодному из враждебных Мотекусоме племен и располагала многимисведениями, полезными для испанцев владея широко распространенным науа,и не раз предупреждала их об опасностях, засадах и заговорах.Выдающийсядеятельтеоретикидраматургсовременногомексиканского театра – Луис Вальдес в своем ауто 110 «Завоевание Мексики»111(1970) также обращается к образу Малинче.
Однако он обыгрывает не столькодетали мифа, сколько реального исторического сюжета и воспроизводитосновную канву событий. В пьесе Кортес, которого капризный и мнительныйМотекусома вначале принимает за Кецалькоатля, сразу приступает кколонизации. Брат Бартоло производит серию церковных служб, а«Белобородый койот» (так индейцы называли Эрнана Кортеса) берет себеМалинче и с помощью коварной индеанки объединяет враждебные племенапротив Мотекусомы, подталкивая их к самоуничтожению.«Ауто» Л. Вальдеса – пьеса-обличение. В этом контексте прочитываетсяу драматурга негативное отношение к Малинче, которое можно считатьтрадиционным.Карлос Мортон в аллегорической пьесе «Сад» (1974) сплетаетмексиканскую легенду с библейским сюжетом.
В одной из сцен змей говоритПаркс Г. История Мексики. – М.: Издательство иностранной литературы, 1949. с. 55.Классический европейский ауто претерпевает изменения в Латинской Америке. В XVIвеке в Латинской Америке возникает «театр евангелизации», или «миссионерский театр»,в котором христианские сюжеты преподносились индейцам на их языках и в привычномдля них оформлении (костюмы, маски, украшения и т. п.). Самым распространеннымжанром миссионерского театра была теологическая драма – ауто сакраменталь, а самымярким его представителем – бразилец Жозе ди Аншьета, которого по традиции считаютпервым латиноамериканским драматургом.111Valdez L.
Actos: El Teatro Campesino, - San Juan Bautista, Cal.: Cucaracha Publications, 1971.p. 5887109110Еве о том, что ей предстоит выступить в человеческой истории в ипостасиМалинче и сыграть роль новой прародительницы: «… твое имя будетМалинче, и ты предашь ацтеков, tu raza… Ты все объяснишь бородачам ибудешь подругой их предводителя Эрнана Кортеса, и первый внебрачныйребенок – ребенок расы – родится в Мексике»112.Подобный подход к переосмыслению образа Малинче у Мортона неслучаен. В литературе укрепляется тенденция к рассмотрению этой фигуры спозициихристианскоймифологиикакмексиканскойЕвы,прародительницы метисов.В слиянии образов Евы христианской и Евы языческой современныелитераторы видят символ позитивных общественных перемен.
«Обе Евы«преступили» закон и считаются «изменницами» в своих культурах, тем неменее в их руках ключ к будущему успеху человечества в целом: коалиция иприятие двух или более культур – гарантия прогресса»113.Логика этой мысли в общих чертах такова: если, согласно Библии. Еваявилась первопричиной грехопадения человечества, то Малинче сыгралааналогичную роль в мексиканской истории: способствовала уничтожениювеличия своего народа, вместе с тем, подобно тому, как библейская Ева сталародоначальницей человечества, Малинче, Ева мексиканская, дала началопроцессу метисации, который носил достаточно мирный характер.
К примеру,женой основателя нового королевства в Нью Мехико Хуана де Оньяте сталаправнучка Мотекусомы. Испытывая недостаток в женщинах, испанцы попримеру Кортеса, брали в подруги или жены индеанок, а позднее девушексмешанной крови. Были, конечно, и многочисленные «сыновья Чингады»(жертвы насилия), не знавшие своих отцов.11213Morton C. El Jardin.//Chicano Drama, Quinto Sol, Berkeley, Vol. 7, No. 4, Summer, 1974. p.Цит.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
