Диссертация (1101059), страница 14
Текст из файла (страница 14)
В ХХ веке писателипредпринимают критическое переосмысление патриархальных мифов исвязанных с ними гендерных моделей и стереотипов, существующих вкультуре. Именно поэтому в литературных произведениях мексиканскихписателей последних десятилетий все чаще возникает тема Праматери,мексиканскойЕвы,чтопрямымобразомсвязаноспроцессомсамоидентификации и обусловленным им интересе писателей к индейскоймифологии. У истоков этой темы в причудливом сочетании сходятся тримифа: ацтекский (о Ла Йороне – «Плакальщице»), мексиканский (о Малинче –67исторической Праматери) и библейский (о Еве - прародительнице).
Каждый изних представляет самостоятельный интерес и требует специальногорассмотрения, равно как и рожденные этими мифами сквозные образы.Однако мы не можем совсем обойти их вниманием, поэтому рассмотримвкратце каждый из них.Прежде всего представляется необходимым сфокусировать внимание нановом для европейского художественного сознания образе Ла Йороны(плачущей, стенающей женщины).
Ядро мифа, существующего в разныхинтерпретациях, содержит сведения о бродячем призраке матери, обреченнойвечно оплакивать своих детей, ее колдовской вой предвещает новыечеловеческие жертвы.Согласно распространенной версии об ацтекском происхождении мифа,Ла Йорона – это, возможно, Матлациуатль, «женщина с сетью», вид вампира,жаждущая человеческой крови.
В ней также узнают черты Циуапипилтин –богини, выходящий в полночь к детской кровати причитать о потерянныхдетях, и находят сходство с Циуакоатль – богиней земли с ее «темным зовом».Фигура Ла Йороны особенно часто появляется в художественныхпроизведениях исследуемого периода в силу стойкой ориентации авторов надоколумбово прошлое Америки: наличие образа отчетливо прослеживается влитературном пласте «по горизонтали», на временном срезе семидесятыхгодов ХХ века; а также вписывается в историко-культурную «вертикаль»:упоминания о Ла Йороне можно встретить как в ранних испанских хроникахХVIв.,такивпроизведенияхмексиканскихписателейпериодавосьмидесятых годов ХХ века (Р. Анайя «Ла Йорона», 1984).Мотивами, связанными со сказаниями о Ла Йороне, насыщен фольклор вМескике и на юго-западе США.
В исследовании «Ла Йорона в ЮжнойАризоне» Бетти Ледди упоминает о сорока двух вариантах легенды85. Плачем85Leddy В. La Llorona in Southern Arizona.//Western Folklore 7, 1948. p. 73-76.68Йороны буквально пронизан фольклор Техаса86 и других местностей.Подробней об этом можно узнать из диссертации Сорокиной Я.В.87В поздних вариациях миф часто переплетается с действительнымитрагическими историями о загубленных младенцах.
Так, в одной из них,записанной Соледад Перес в Остине, Техас, говорится о жестоком обращениимолодой матери с собственными детьми, которые мерзли и голодали в товремя, как она искала все новых развлечений. Малыши умерли один за другим.Беспечная женщина продолжала вести веселую жизнь и на пороге смерти неисповедалась в грехах и не раскаялась в совершенном злодеянии.
За это онаподверглась тяжкой каре: душа ее обречена на муки бесконечного скитания,страшный призрак матери мечется по штату, не ведая покоя и накликая беду.В данном случае перед нами образец смешения элементов мифа, реальныхсобытий и преданий, характерных для так называемого «обытовленногокатолицизма» иберо-романского происхождения (легенда об almas penadas).Согласно преданиям, души тех, кто умер без исповеди, либо попадают в ад,либо продолжают блуждать по земле.Что касается формы воплощения образа Ла Йороны в фольклоре, а затемв литературе, то здесь наблюдается определенная линейная закономерность.Как правило, Йорона предстает или в виде стенающей матери, ищущей своихдетей (которых зачастую она же и убила) – одна линия, или в качестве опасной,влекущей к воде сирены, обладающей, подобно аналогичным персонажамдревнегреческих мифов, необыкновенной силы зовом-плачем, опасным длячеловека (что усугубляется ее признанным вампиризмом) – другая линия.В современной интерпретации мексиканских авторов образ Ла Йороныприобретает символический смысл: «Мать оплакивает своих детей,86Mexican Folklore from Austin, Texas.// Healer of los Olmos./Ed.
Moody Boatright/ Publicationsof the Texas Folklore Society 24. Dallas: Southern Methodist UP, 1951.87Сорокина Я.В. Образ Плакальщицы (Ла Йороны) как фактор становленияэтнокультурного самосознания мексикано-американцев: автореф. дис. ... канд. культурол.М, 2009.69пойманных в сети современным обществом и колеблющихся в установлениисвоей идентичности» 88.Вместе с тем, амбивалентность образа предполагает и другую еготрактовку. В романе Р.
Анайи «Сердце Ацтлана» - это символ угрозы,гнездящейся в омуте городской жизни. «Сейчас она становится все более иболее реальной, сейчас это полицейская сирена, мы можем видеть ее, и мыдействительно видим ее, пожирающей людей из баррио»89.В урбанистическом пейзаже Ла Йорона сохраняет лишь отдаленноесходство с архетипом, символически выступая то в роли вампира, то в ролиплачущей матери, причем в качестве последней она, «хотя и продолжаетпричитать о своих детях, но по все более реальным и конкретным поводам,рожденным жизнью большого города»90, что и прослеживается в романе Р.Анайи «Сердце Ацтлана».Однако, если обратиться к ранней книге Анайи «Благослови меня,Ультима» («Bless me Ultima», 1971), в ней можно обнаружить ярковыраженное стремление автора воссоздать мифологические черты образа.Мотив Ла Йороны, который проходит через весь роман, заставляет вспомнитьи Матлациуатль, «женщину с сетью», и Циуапипилтин, оплакивающуюпотерянных детей, и Циуакоатль, исторгающую тревожные звуки из земныхглубин.Как неотъемлемая часть жизни героя-рассказчика, юного Антонио, образЛа Йороны проявляется во взаимоотношениях последнего с природой.
Зов ЛаЙороны слышится мальчику в крике совы и голубином клекоте, в клубящейсяна ветру пыли ему чудится ее силуэт (подобно Циуакоатль, обладающейсвойством пугать маленьких детей, она устрашающе завывает: «Антониоооо…»).88Rocard M. The children of the Sun: Mexican-Americans of the Unated States. Tucson:University of Arisona Press, 1989, p. 321.89Anaya R. Heart Of Aztlan. Albuquerque: University of New Mexico Press, 1988, p. 4990Lewis A.
M. Heart of Aztlan by Rudolfo Anaya.// Revista Chicano-Riquena. 9 (Summer 1981).P. 75.70Образ Ла Йороны живет в сознании Антонио и ассоциируется самбивалентным образом реки. Герой, с одной стороны, боится воды, с другойжестороны,ощущаетмистическуюсвязьсобственнойдушисмифологическим миром. В восприятии Антонио, Ла Йорона – «старая ведьма,которая плачет на берегах реки и жаждет крови мальчиков и мужчин» 91. Этотмиф, живущий в сознании героя, имеет прямое отношение к рассказуперсонажа романа рыбака Кико о том, что он слышал русалочье пение вовремя своей рыбалки «на таинственном бездонном озере в горах, откуда беретначало река».
«…Это было подобно тому, как если бы пела печальнаядевушка… что-то звало меня присоединиться… еще шаг, и я сорвался бы суступа и утонул в озере» 92. Так, постепенно Ла Йорона все больше становитсяпохожей на Матлациуатль, сетей которой страшится маленький герой (в концеромана повзрослевший Антонио чудом избегает их): «…мучительный крикодинокой богини несется вдоль реки наполняя долину. …Йорона жаждетдуши Антонио-ооо…»93.Время от времени печальный зов Ла Йороны сливается в воображениигероя с мольбами его матери Марии о возвращении с фронта трех старшихсыновей Эндрю, Эухена и Леона, ему чудится в крике Ла Йороны материнскийплач о нем самом, Антонио, которого она теряет, ибо «с каждым оборотомсолнца сын вырастает».
Часто и протяжно зовет Мария своего младшенького:«Антонио-ооо…» - и рыдает, отправляя его впервые в школу. «Мой мальчикуйдет сегодня» 94.Зов Ла Йороны противоречив (что обнаруживается в приведенных вышеэпизодах), но, как правило, это знак жизненной угрозы в соответствии сацтекским мифом.91Anaya, R. Bless me Ultima. – Berkeley: Tonatiuh-Quinto Sol International, 1990. p . 24.Ibid. p.
109.93Ibid. p. 24.94Ibid. p. 50.9271ВцентремирозданияумексиканцевстоитобразБогоматериГвадалупской, которую они отделяют от Девы Марии романскогокатолицизма.СмуглаяБогоматерь(LaVirgenMorena)считаетсяпокровительницей Мексики, ее также называют «матерью сирот». Средииндейского населения она часто именуется Гвадалупская-Тонатцин. Индейцысоединяют европейскую фигуру Богоматери с Тонатцин, богиней земли иплодородия.Истоки этого образа отыскиваются в фольклоре. Как гласит легенда «Овиноградной лозе Гвадалупы», которую восстановила Ховита Гонсалес, всеначалось с истории, происшедшей с бедным вакеро.
Он был сброшен с лошадии получил серьезные повреждения. Неожиданно к нему приблизиласьпрекрасная смуглая женщина в синей мантии, усыпанной звездами. Онаподала вакеро ягоду винограда, от сока которой раны мгновенно зажили. Сэтого времени, говорится в легенде, потомки придерживаются святого образав лике Богоматери Гвадалупской.По другой версии, в 1531 году, через 10 лет после прихода испанцев воглаве с Кортесом, Матерь Божия из Назарета появилась на холме Тепеуйяк изаговорила на языке науатль с ацтекским индейцем Хуаном Диего. Онапросила его передать испанскому священнику в Мехико, чтобы на этом местевоздвигли храм.
Поскольку Хуану Диего дважды не удалось убедитьсвященника, по велению Пресвятой Девы среди пустыни в декабре зацвелирозы, которые Хуан Диего отнес в своей накидке священнику. Когда онраскрыл ее, розы высыпались, а на самой накидке засияло изображениеБогоматери. Священник тотчас же повелел выстроить храм в указанномместе95.Поскольку Богоматерь предстала в образе смуглой женщины и говорилана науатль, ее провозгласили навечно покровительницей индейцев Мексики.В пределах ее явлений, на холме Тепеуйяк близ Мехико, издревле было место95Festival of American Folklore. New Mexico: Smithonion institution, 1992.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
