Диссертация (1101059), страница 13
Текст из файла (страница 13)
Cervantes y la crítica de la lectura. México: Joaquín Mortiz, 1976, p. 82.61последующих переломных периодов, таких, как Индепенденсия и эпохаформирования национальных государств до событий современности. В СМИи интеллектуальных кругах развернулась широкая дискуссия об истории,фигуре Колумба, подвергалась сомнению его эпистемологическая роль,поднималсявопросонеобходимостипразднованияэтогособытия.Переосмысление истории и прошлого воплощается не только в литературныхпроизведениях, но и вызывает целую волну академических конференций,публичных дискуссий, становится материалом для научных исследований истатей.С 80-х годов ХХ века и по сегодняшний день выходят десяткиисторических романов, в которых по-разному воплощается новое видениеистории, среди них, «Трагедия генералиссимуса» Д.
Ромеро (1985), «Сияющиймир» (1969) Р. Аренаса, «Остров Робинзона» (1984) А. Услара Пьетри,«Генерал в своем лабиринте» (1989) Г.Г. Маркеса, «Кампания» (1991) К.Фуэнтеса, «Райские псы» (1983), «Даймон» (1978), «Долгие сумерки путника»(1992), «Страсти по Эвите» (1994) А.
Поссе, «Бессонница Адмирала» А.РоаБастоса (1992), «Малуко. Роман о первооткрывателях» Н. Баксино Понсе деЛеона (1989), «Как я покорил ацтеков» (1980) А. Айала Ангиано, «Лопе деАгирре, Князь свободы» (1979) М. Отеро Сильвы, «Луна доктора Фауста»(1983) Ф. Эрреры Луке и многие другие.В своей статье «Новый исторический роман» в испанской литературе»американский литературовед Х.Х. Перес расширяет границы течения,включая новую подкатегорию, к которой относятся романы, написанныеженщинами и романы о ярких женских образах, стремясь исправить ирасширить устоявшиеся традиции в литературе и культуре.
Он такжеподчеркивает, что «новый» исторический роман зачастую обращается кнеоднозначным историческим фигурам, порицаемым или замалчиваемым62официальной историографией, чтобы реабилитировать их, проводя параллелимежду событиями прошлого и настоящего 75.Таким образом, согласно Ментону, Аинсе и Пересу, «новый»исторический роман помогает обнаружить противоречия в историческомдискурсе и переосмыслить их. Сеймур Ментон выделяет шесть характерныхпризнаков, отличающих «новый» исторический роман от традиционного:1.
В«новом»историческомроманенаразныхуровняхпрослеживаются три философские идеи, популяризированныеБорхесом, и приложимые ко всем периодам прошлого, настоящегои будущего: а) невозможность познания истинной природыреальностиилиистории;б)цикличностьистории;в)непредсказуемость истории.2. Сознательное искажение истории посредством опущения событийили деталей, гиперболизации и анахронизмов.3.
Главными героями становятся зачастую неоднозначные реальныеисторическиефигуры,значительноотличающиесяотвымышленных персонажей Вальтера Скотта.4. Металитературная рефлексия.5. Интертекстуальность.6. Использованиекарнавальности,втекстеконцептапредложенногодиалогичностиБахтиным,пародииииполифонии76.В своей работе «Новый латиноамериканский роман» Фернандо Аинсавыделяет уже десять характерных признаков «нового» исторического романа,сходных с теми, о которых говорит Ментон.
Исследования «нового»75Perez J. The "nueva novela historica" in Hispanic Literature. Spec. Issue of MonographicReview 19 (2003), р. 11-12.76Menton S. Latin America’s New Historical Novel. Austin: U of Texas P, 1993, р. 22-24.63историческогороманаосновываютсяуобоихлитературоведовнасопоставительном текстологическом анализе произведений, выявленииосновных закономерностей. Однако, как отмечает сам Ментон, все этипризнакимогутпроявлятьсяпо-разномуинеобязательнодолжныприсутствовать в каждом романе77.В отличие от Ментона и Аинсы, которые рассматривают «новый»исторический роман как принципиально отличающийся от традиционного,мексиканский литературовед Хуан Хосе Баррьентос считает его лишьестественной эволюцией исторического романа, а новые тенденции –обновлением устоявшегося жанра78.
Он указывает, что повествованиезачастую ведется от первого лица, а не от третьего, что позволяет автору,показав внутренние мысли и переживания изображаемых историческихперсонажей, сделать их более человечными и близкими читателю, а такжепоказать события прошлого с иной точки зрения79.Следует отметить, что по мнению канадского литературоведа ЛиндаХатчен «новый» исторический роман выходит за рамки латиноамериканскойтрадиции. Она считает, что он находится в рамках постмодернизма иопределяет его как «историографическую метабеллетристику» - известные ипопулярные романы, которые с одной стороны характеризуются высокойсаморефлективностью, с другой – стойким интересом к историческимсобытиям и фигурам 80.
Ее определения слишком широки и не могут бытьприравнены к «новому» историческому роману, тем не менее ее исследованияв области постмодернистской европейской литературы очень важны и легли воснову других изысканий. Так, кубинский литературовед Сантьяго ХуанНаварро, опираясь на исследования Хатчен, в своей монографии «АрхивныеMenton S. Latin America’s New Historical Novel. Austin: U of Texas P, 1993, р.
22.Barrientos J. J. Ficción-historia: La nueva novela histórica hispanoamericana. México, D.F.:UNAM, 2001, р. 13.79Ibid, р. 13 -22.80Hutcheon L. A poetics of Postmodernism. London: Routledge, 1988, р. 5.647778размышления» проводит сравнительный анализ исторического романа ХХвека в Латинской Америке и США, выявляя общие тенденции81.Испанский литературовед Амалия Пульгарин рассматривает романы,которые согласно Сеймуру Ментону относятся к «новым» историческим.
Онасчитает, что характерной особенностью таких произведений являетсяпонимание и использование теорий «нового историзма» и осознание того, чтовсякая попытка отразить реальность в ее истинных проявлениях окажетсятщетной. Писатели сознают, что как исторический документ, так ификциональный текст создаются людьми в определенной среде и контексте всилу тех или иных обстоятельств, поэтому такие тексты в равной степенисубъективны. Такая предпосылка дает основание и материал для переоценкии переосмысления событий и фигур прошлого для лучшего пониманиянастоящего и будущего82.Мексиканский писатель Карлос Фуэнтес отмечает, что феномен«нового» исторического романа в Латинской Америке – это пример того, чтовымысел говорит нам намного больше чем историки: прошлое не завершено,оно не застывает, как камень, а обнаруживается, оживает в каждом моментенашего бытия83.
Фуэнтес говорит о неразрывной связи между прошлым ибудущим, которую можно установить посредством дискурса. Всякийисторический текст будь то традиционное исследование историка, или жевымышленный роман – это прежде всего память о прошлом в настоящем.Посредством процесса взаимодействия прошлого и настоящего, перекличкивремени с другим появляется особая устойчивая связь времен, ощущениенепрерывности истории и принадлежности человека к ней на локальном,81Juan-Navarro S. and Young T.
R. A Twice-Told Tale: Reinventing the Encounter inIberian/Iberian American Literature and Film. Newark: U of Delaware P, 2001, р. 1282Pulgarín A. Metaficción historiográfica: la novela histórica en la narrativa hispánicaposmodernista. Madrid: Fundamentos, 1995, р. 14.83Fuentes, C. Valiente mundo nuevo. Épica, utopía y mito en la novela hispanoamericana. Madrid:Mondadori, 1990, р. 24.65региональном, национальном, этническом уровнях 84.
Следует отметить, чтостойкий интерес к истории и ее переосмысление зачастую спровоцированытойилиинойсоциально-политическойситуацией,когдавозникаетнеобходимость навязать определенное видение событий, или же пересмотретьсвое.Таким образом, мифообраз женщины и Матери обрел особуюзначимость в годы формирования нового латиноамериканского романа, сталовозможным говорить о его признаках и чертах таких, как «естественность»,связь с землей, открытость чуду (Урсула Игуаран, Большая Мама),сверхнормативность, властность и иногда даже некоторая жесткость поотношению к своим детям.
В годы постбума мифообраз Матери стал болеечувственным,женственным.Вниманиеписателейсместилоськиндивидуальным чертам образа Матери, их больше стала интересоватьистория самой женщины, а не только рода, прародительницей которого онастала.«Новый исторический роман» вобрал в себя и переработал всюпредыдущую традицию.
Именно в нем соединился интерес писателей новогоромана к истории формирования латиноамериканской картины мира исущности латиноамериканца с индивидуализмом, вниманием к мелкимбытовым деталям, переживаниям и чувствам героев у писателей периодапостбума. Роман такого типа выдвинул на первый план все, связанное в образеМатери с формированием латиноамериканских наций, праматерью илизаступницей которых она стала.84Aínsa F.
Reescribir el pasado: historia y ficción en Hispanoamérica. Mérida, Venezuela:CELARG, 2003, р. 67.66Глава 2. Образ Малинче как Праматери мексиканского народаМногиелатиноамериканскиеписателивпоискахсобственнойидентичности возвращаются к истокам своей истории, своего бытия,обращаются ко временам Конкисты, к тому, откуда все началось. Они снова иснова переосмысливают роль давно ушедших исторических личностей,выражая таким образом свое понимание истории, философии, литературы,взаимосвязей и жизни в целом прошлого и настоящего. Одним из важнейшихобразов в истории и культуре Мексики, наравне с Кортесом и Мотекусомой,становится образ Малинче.
За пять столетий, прошедших со времензавоевания Мексики этот противоречивый образ проходит непростоеразвитие: впервые появляется как символ всех предателей и соглашателей,идущих на сговор с власть имущими или завоевателями, и превращаетсявпоследствии в образ Праматери всех мексиканцев, Евы Нового Света.В творчестве мексиканских писателей, как уже было отмечено ранее,занимает важное место идея сохранения культурного достояния страны иглубокоеосмыслениесобственныхтрадиций.Писателипроявляютустойчивый интерес к культурно-историческому наследию индейских имексиканских предков, что проявляется в активном обращении к древниммифам и архетипическим образам в художественных произведениях. В ихчисло входит и триада женских архетипических образов: Пресвятой ДевыГваделупской, Малинче и Плакальщицы Ла Йороны.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
