Диссертация (1101059), страница 12
Текст из файла (страница 12)
Это ужене Тете, а грозная богиня Эрзюли, мчится по дороге, танцуя и не касаясь земли.Совершив столь парадоксальный поступок с точки зрения логики, ТетеОгнева Е.В. XVIII век сквозь призму магического феминизма. («Остров под морем»Исабель Альенде после «Царства земного» Алехо Карпентьера)//XVIII век.Женское/мужское в культуре эпохи. М., 2010, с. 499.5570пожертвовала своей свободой и любовью к Гамбо (возлюбленному-рабу), радибольшей любви – любви к детям. Именно этой ценой заплачено запродолжение свободного рода Праматери, которой становится Тете на склонелет в окружении своих многочисленных свободных детей, внуков иправнуков, среди которых есть белые, черные и мулаты. Она, как и Малинче,становитсяпрародительницейлатиноамериканцев,вжилахкоторыхсмешались кровь белых, индейцев и негров.Карлос Фуэнтес в романе «Инстинкт Инес» (2001) создает схожиймифообраз, но говорит уже не только о Праматери латиноамериканской, но овсем человечестве. Главная героиня призвана выполнить особую миссию –«дать человечеству возможность начать заново свою историю» 71.Расширение арсенала изобразительных средств как за счет включенияэлементовнародногомифотворчества,преждевсегоиндейскогоиафриканского, так и опыта западного романа ХХ в.
позволило писателямраскрытьвнутреннююконфликтностьсознаниялатиноамериканцаилатиноамериканской женщины как следствие исторического дуализма нации.Воссоздавая характерные черты жизни, они вместе с тем вводят индейскуюпроблематику,проблематикуафрохристианскихкультоввширокуюобщенациональную перспективу, утверждая нерасторжимую связь миров –индейского, африканского и белого.***В 80-90-е годы ХХ века возникает «новый исторический роман». Сприближением празднования 500-летия открытия Нового Света обострилсяинтерес писателей Латинской Америки к эпохе первооткрытий и Конкисты,актуализировал множество ключевых исторических фигур и источников,Айрапетян Л.С. Модификация нелинейного времени в романе Карлоса Фуэнтеса«Инстинкт Инес» // Иберо-романистика в современном мире: научная парадигма иактуальные задачи: Материалы VII Международной конференции: Москва, МГУ имениМ.В.
Ломоносова, Филологический факультет, 27-28 ноября 2014 г. / Под ред. ОболенскойЮ.Л., Гуревича Д.Л., Снетковой М.С. – М.: МАКС Пресс, 2014, с. 6.5671обращается к женским образам и реабилитирует их, таким образом продолжаяобщую основную линию латиноамериканской литературы – формированиеисторико-культурной действительности, утверждение собственного сознанияистории.Развитие образа Матери в латиноамериканской литературе в контекстеистории поднимается на новый уровень, приобретает масштабность,оказывает влияние на целую нацию.
Одной из ключевых фигур, сыгравшейважную роль в истории завоевания Мексики, становится принцесса Малинче– переводчица Эрнана Кортеса, долгое время считавшаяся предательницей,помогавшей конкистадорам. К этому образу обращаются многие писатели, вчастности, Луис Вальдес в «ауто» «Завоевание Мексики» (1970), Мари ЛоуЭспиноса в стихотворении «Мать Ацтлана» (1972), Карлос Мортон валлегорической пьесе «Сад» (1976), Р.
Анайя в романе «Ла Йорона» (1984).Карлос Фуэнтес в пьесе «Все кошки серы» (1970) и в рассказе «Два берега»(1999) меняет историческую ассоциацию термина «малинчизм», наполняет егоновым, более широким смыслом. Однако именно в романе «Малинче» (2005)мексиканской писательницы Лауры Эскивель в центре повествованияоказываетсяисторияженщины,Праматери,мексиканскойЕвы,еепереживания, особое восприятие мира, отличное от восприятия европейского,эволюция ее взглядов.Другой ключевой фигурой в истории целой страны – на этот разАргентины – становится Эва Перон, Эвита, «Мать нации». Она была не толькомногогранной и сложной личностью, которая оказала колоссальное влияниена новейшую историю Аргентины, но и стала национальным мифом,символом, который до сих пор находит отражение в многочисленныхисследованиях,художественномтворчестве,всредствахмассовойинформации и массовой культуре.
Именно роман Поссе вбирает в себямногочисленные версии ее жизни, соединяя многие из них в полифоничном57тексте. Мы рассмотрим его как «новый» исторический роман, в которомсделана попытка наиболее полно изобразить и раскрыть фигуру Эвиты.Но прежде дадим некие общие характеристики образа Истории влатиноамериканской литературе XX-XXI веков и «нового историческогоромана». Мексиканский писатель Карлос Фуэнтес уверен в том, чтосовременная социально-культурная ситуация в Мексике в большой степениобусловлена событиями прошлого, что, в принципе характерно для ЛатинскойАмерики: «The greatness of Mexico is that its past is always alive. And not as aburden, except for the most primitive of modernizers.
Memory saves it, filters,chooses, but it does not kill. Memory and desire both know there is no living presentwith a dead past and no future without both: a living present transformed into aliving past. We remember here, today. We desire today, here» 72.Утверждая особую связь между прошлым и будущим в Мексике,Фуэнтес говорит о том, что события и фигуры прошлого живы и в настоящем– они меняются, сливаются, трансформируются, воплощаются в фольклоре,музыке, литературе и кино, превращаются в устойчивые мифообразы,посредством которых человек осознает свою культурную принадлежность.Известные литературоведы и критики Сеймур Ментон, Фернандо Аинса иХуан Хосе Барьентос отмечают, что начиная с конца 1970-х годов возникаетновый тип романа, в котором исторические персонажи переосмысляются иизображаются отличным от традиционных или общепринятых каноновспособом, события зачастую искажаются, они дополняют новыми деталямиили опускают какую-то информацию из того, что раньше считалосьисторическими фактами.
Такие произведения были отнесены к «новомулатиноамериканскому историческому роману» и стали предметом большогоколичества исследований и критических работ, которые по-разному72Fuentes C. A New Time for Mexico. Trans. Marina Gutman Castañeda and Carlos Fuentes.Berkeley: U of California P, 1997, р. 216.58интерпретируют этот термин. Тем не менее из общего корпуса работ можновыделить два определения, исходя их которых:1. «Новый» исторический роман предлагает искаженную версиюпрошлого и истории, как тонкую аллегорию на событиянастоящего и критику современных социально-политическихреалий в Латинской Америке.2.
«Новый» исторический роман предлагает альтернативнуюверсиюисторическихсобытий,освещаетнеоднозначныеключевые фигуры прошлого, показывает другую точку зрения,зачастую отличающуюся от официальной.Уругвайский литературовед Фернандо Аинса в своей работе «Новыйлатиноамериканский роман» (La nueva novela histórica latinoamericana, 1991)приводит характерные черты «нового» исторического романа, а именнопересмотр официальной концепции истории, деконструкция национальныхмифов,демифологизацияпрошлого,снятиеэпическойдистанции,отделяющей автора и читателей от героев и событий, что создает тесныйконтакт между прошлым и настоящим и позволяет взаимодействоватьсмыслам разных эпох.
Аинса называет и такие особенности, как включение втекст романа пародий на исторические факты и архивные документы,«переписывание» исторических событий, их изображение при помощихронотопа интегрированного времени-пространства, в котором совмещаютсяразные эпохи, прошлое и настоящее. Задачей «нового» исторического романаостается выявление «общих смыслов», поиск истины в истории, однако ониспользует для этого иные способы.Сеймур Ментон же в своем исследовании «Новый латиноамериканскийроман» (Latin America’s New Historical Novel, 1993), в свою очередь, указываетна преобладание известных и неоднозначных исторических персонажей,искажение событий благодаря разнообразным дополнениям, преувеличениям59и намеренному включению в дискурс недостоверной информации изфольклора и литературных произведений, использование пародии, иронии,интертекста и саморефлексии.
Все это позволяет указать на искусственносконструированный исторический дискурс, сформированный под влияниемсоциально-политических условий, а диалогичность и карнавальность в«новом» историческом романе облегчают восприятие многоликой истории 73.Ментон считает, что у истоков «нового» исторического романа стоитАлехо Карпентьер. Работая над своими произведениями как писательисториограф (романы «Царство земное», «Век Просвещения»), он осваивалобширный документальный материал.
Однако это течение обретаетопределенные очертания и набирает силу в 80-90-е годы ХХ века иобнаруживает преемственность и полемичность по отношению к «новомуроману», наследуя его важнейшие проблемные узлы, мифообразы – поискуниверсальныхобразовимотивов,позволяющихпройтипроцесснационального самоосознания и идентификации, утверждение собственногосознанияистории,критикаевропоцентристскойконцепцииистории,рационализма, мачизма, американской утопии в разнообразных ее версиях,колониализма, авторитаризма, каудильизма, идеологического монологизма.Другим важнейшим источником формирования «нового» историческогоромана становится пересмотр официальных концепций истории в странахЛатинской Америки, художественное переосмысление итогов Мексиканскойреволюции (романы К. Фуэнтеса, ранние произведения Ф.
дель Пасо, Х.Ибаргуэнгойтиа). Следует отметить также антидиктаторские романы 70-хгодов, в частности «Я, Верховный» Аугусто Роа Бастоса, который в отличииот Маркеса или Карпентьера, обратился к конкретной исторической фигуре –тирану Г. Франсиа, создателю Парагвайской республики в годы войны занезависимость от Испании. Романы Аугусто Роа Бастоса, Карла Фуэнтеса,73Menton S. Latin America’s New Historical Novel.
Austin: U of Texas P, 1993, р. 14-38.60АлехоКарпентьераужепрямопредвосхищалиприемы«нового»исторического романа. В своей повести «Арфа и тень» Карпентьер вноситпародийно-бурлескное и игровое начало в трактовку исторической темы,видит релятивизацию исторической истины, экспериментирует с умножениемточек зрения на исторически значимую фигуру, что позволяет говорить обэтой повести как о первом образце «нового» исторического романа, основнуюидею которого можно сформулировать как «историю под знаком вопроса».
Всередине 70-х годов Фуэнтес провозглашает один из основных постулатовнового течения: «Искусство возрождает то, что историография уничтожила,дает голос тому, кого она отрицала, замалчивала или преследовала. Искусствоизвлекает истину из лжи историографии» 74.Важнейшими источниками также становятся идеи нового историзма,французской Школы «Анналов» и других историографических течений,утверждающих принцип междисциплинарности.
Объектами их изученияоказываются различные области культуры, ментальность, коллективноебессознательное, историко-антропологические исследования. Новые писателивсю сумму идей европейской культуры конца века (деконструктивизм,постмодернизм) включили в свой идейно-художественный арсенал. Былопереосмыслено одно из ключевых положений постструктурализма о том, чтоисториография – это не более чем «литературный дискурс», «большойрассказ», а историческая «истина» - лишь фикция. Теперь историографияпредстает как сложное и зачастую неопределенное сгущение возможностей ивероятностей, здесь герой сходит с пьедестала и превращается в обычногочеловека, которого лишь игра случайностей вознесла к значимым событиямистории.Возросший интерес к событиям прошлого, ключевым историческимфигурам стал очевиден – от эпохи первооткрывателей и конкистадоров до74Fuentes C.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
