Диссертация (1101059), страница 11
Текст из файла (страница 11)
Меняютсяакценты: женщина мыслится как яркая личность, со своим индивидуальныммиром, со своей волей, желаниями, чувствами, а не как некая «вещь»,продолжение и воплощение мужской воли. Любимые героини ее романов –«настоящие» женщины (а не мужеподобные – такие, как Матушка Елена илиРосаура) воплощают в себе все чувственное, страстное, языческое, чтоотрицается в женщине строгой мексиканской культурой и католицизмом.Парадоксальность образа Матери, воплощенного в романе Эскивель,заключается в том, что те героини, которые имели собственных детей, былижестоки, эгоистичны и напрочь лишены материнского инстинкта (МатушкаЕлена, Росаура). В то же время Тита, несмотря на то, что утратила способностьродить ребенка – добра, заботлива и стала настоящей Матерью и заступницейдля своих племянников.Гастрономические вкусы и наклонности героев, умение готовитьявляются важной характеристикой, средством раскрытия характеров, однимиз способов авторской оценки и «инструментом» символизации их образов. Впроизведениях писательницы прослеживаются мотивы обоняния, цвета,«виоленсии»,путешествияидр.,входящиевмифологическуюинфраструктуру латиноамериканской литературы, и помогающие раскрытьженские образы.
Многочисленные гастрономические воплощения имеетжестокость матери Титы, которая тоже обладает особым даром – даромразрушения. Ее особое мастерство в разрезании арбузов символизирует еебеспощадность: «Матушка Елена была большая мастерица разрезать арбузы:взяв остро заточенный нож, она вонзала его кончик точно на глубину зеленойкорки, оставляя нетронутой внутренность арбуза. Сделав на кожуре несколькоматематически точных надрезов, она брала арбуз и наносила им один удар покамню – особым, ей одной ведомым местом: как по волшебству арбузраскрывался, подобно бутону цветка, являя изумленным зрителям нетронутый51ножом красный шар» 65. Матушка Елена – это разрушительная сила, она неспособна создать что-то, в отличие от Титы, она может или неукоснительноследовать правилам, созданными ею самой или обществом, или же разрушать.И неважно, что это: судьбы людей или 1000 орехов, - она с одинаковойлегкостью разбивает их: «Что и говорить, по части разбивания, разрушения,расчленения, разора, разлучения, разрезания, расстраивания, разгона МатушкеЕлене не было равных»66.Для текста «Шоколада на крутом кипятке» в целом характернафольклорная окрашенность и связь с культурным наследием мексиканцев.
Этоотчетливо проявляется в отражении в романе индейского компонента вменталитетемексиканцев(например,образиндеанки-отомиНачи,воспитавшей Титу и помогающей ей в самые ответственные моменты жизни,или образ Свет-Рассвета – индеанки из племени кикапу, бабушки ДжонаБрауна, которая помогает Тите при выздоровлении). Это сказывается и вфункционировании в тексте фразеологических единиц, от общеиспанских донационально-специфических, за счет которых автор осуществляет образныйдиалог с читателем.Таким образом, в структуре романа Лауры Эскивель «Шоколад накрутом кипятке» ведущая роль принадлежит гастрономическому коду,организующему и упорядочивающему текст.
Но так же открыто и откровенноцарствует в художественном мире Л. Эскивель чувственность и чувственноенаслаждение. Наблюдения И.А Тертерян по поводу чувственности женскихперсонажей в романах «Габриэла, корица и гвоздика» и «Дона Флор и два еемужа» Ж. Амаду до сих пор актуальны и справедливы по отношению кженским образам Л. Эскивель. Здесь сексуальность тесно сопрягается слюбовью, здесь нет разделения и противопоставления духовной и плотскойлюбви. Плотская любовь выступает и как любовь духовная, настойчивоеЭскивель Л. Шоколад на крутом кипятке./ Пер.с исп. П.М.
Грушко, В.В. Правосудова –СПб.: Амфора, 2003, с. 95.66Там же, с. 95.5265стремление героя к обладанию женщиной, по мнению И.А Тертерян,оказывается по сути своей глубоко идеально67.Сексуальное наслаждение «положительных» героев сопоставимо снаслаждением от еды. Физическое наслаждение для них в каком-то смыслестоль же естественно и необходимо, как наслаждение от еды, для получениякоторого герои без зазрения совести выходят за границы общественнойморали. «Плотская радость, естественная жизнь тела чужда всякойисторической и социальной ограниченности, она рождена закономерностямикуда более всеобъемлющими и коренными в человеческой природе, нежелиустановления сегодняшней, переходящей формы общества» 68.В творчестве чилийской писательницы Исабель Альенде, о которойупоминалось выше, воплощаются разнообразные женские образы, имифообраз Праматери в частности.
Эмоционально-чувственное восприятиемира, свойственное женщинам, представлено во всех произведенияписательницы. По ее собственным признаниям для писательницы, выросшейв патриархальной среде, где все и вся было подчинено мужчинам, было важносамореализоваться и утвердиться.Яркие и чувственные женские образыстановятся основными в творчестве Альенде. Героини ее романов наследуютсвободолюбие и продолжают сопротивление вековым традициям. Но это невойна против мужчин, а борьба за свободу от неких рамок, в которые ихпытаются заключить, от устоявшихся многовековых норм поведения влатиноамериканском обществе, это возможность самой выбирать свой путь непо принципу «так принято и так делали всегда», а отталкиваясь от личныхпредпочтений и склонностей.
Героини бросают вызов общественнымтрадициям и установкам, но не превращаются в так называемых «mujerhombruna», женщин-амазонок (как донья Барбара у Ромуло Гальегоса илиТертерян И. Человек мифотворящий: О литературе Испании, Португалии и ЛатинскойАмерики. М.: Советский писатель, 1988, с. 310.68Там же, с. 3725367матушка Елена у Лауры Эскивель), а остаются женщинами во всех смыслахэтого слова, слабыми физически, но сильными духом, нежными и верными.Чилийская писательница Исабель Альенде в своих романах используетобразы, детали и ходы «Ста лет одиночества» Маркеса. Как отмечаетлитературовед-латиноамериканист Е.В. Огнева «это некий диалог смаркесовсим «гипотекстом», если воспользоваться классификацией Ж.Женетта, или «переписывание» (recriture) колумбийской саги на чилийскийманер»69.
Альенде «переписывает» маркесовский текст на свой, женский лад,после чего в критике за ней закрепляется слава «магической феминистки».В романе «Остров под морем» мы видим совершенно другуюинтерпретацию образа Матери. Действие романа разворачивается на Гаити вXVIII веке, во времена массовых бунтов рабов и исторических катаклизмов иперекликается с романом Алехо Карпентьера «Царство земное» (1949). Всесобытия в романе Альенде подает сквозь призму женской судьбы рабыни Тете,с рождения посвященной могущественной в пантеоне вуду богине Эрзюли(она соотносится с афро-бразильской богиней Йеманжой, о которой речь шлав начале главы), повелевающей в системе культа вуду страстями, водой,движением, памятью. Два модуса повествования формируют художественныймир романа: нейтральное, объективное повествование о жизни на плантацииСан Лазар и «магическое» сознание и восприятие действительности мулаткиТете, которое вмещает больше, чем сознание белых хозяев, то, что имнедоступно.
Например, в эпизоде тяжелых родов любимой хозяйкимагическое восприятие действительности Тете позволяет рабыне увидеть вкомнате не только повитуху и врача, но и ужасного Барона Самди – посланцабогов смерти, с которым ведется торг за жизнь обреченной на смерть хозяйкии ее первенца. Хозяин, присутствующий при этом, не видит Барона, которомуОгнева Е.В. Исабель Альенде: магия реальности в романе «Дом призраков».// Иберороманистика в современном мире. Научная парадигма и актуальные задачи. М., 2010, с. 499.5469предлагают заместительную жертву за жизнь его жены и сына. Хозяйкавыживает, но в этот же день в бараке умирает раненная рабыня Серафина,подруга Тете, жизнью которой расплатились с Бароном Самди.Оставаясь рабыней на протяжении большей части романа, Тетеиспытывает по отношению к себе двойной гнет и несправедливость,вызванный ее цветом кожи и тем, что она женщина, что делает ее человекомвторого сорта.
С детства она страстно желала, чтобы она и ее дети, былисвободными, и прилагала все усилия для достижения своей заветной цели. Нозаслужив вольную, Тете (сокращенное от Зарите, креольского вариантаШарите – милосердие) выбирает еще двадцать лет рабства, спасая ребенкасвоего хозяина, ставшего ей родным после смерти хозяйки. Главная героиняромана «Остров под морем» по собственной воли «приняла бремя жизни безсвободы»70, которую она сможет обрести лишь на закате своей жизни. Этовысшая форма жертвенности Матери.
На протяжении своей жизни онанесколько раз была в нескольких шагах от обретения свободы, но каждый разделала выбор не в свою пользу, жертвуя собой ради детей – своих и приемных– и отодвигая миг исполнения своей цели. Так, в эпизоде, когда рабыподнимают бунт, она отказывается от бегства со своим возлюбленным-рабоми идет за подмогой к французам, чтобы спасти ребенка хозяина. Этот эпизод,как и эпизод с Бароном Самди, примечателен особым, магическим фокусомвосприятия Тете реальности. Почти лишившись сил, чтобы пробежатьбольшое расстояние за короткий срок и успеть вовремя с подмогой, Тетепризывает свою покровительницу – богиню Эрзюли, которая вселяется,буквально «седлает» героиню, позволяя той в срок привести помощь.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
