Диссертация (1100887), страница 22
Текст из файла (страница 22)
В начале названногоэпизода Анна хочет, чтобы жизнь текла по-старому: «Слава богу, завтраувижу Сережу и Алексея Александровича, и пойдет моя жизнь, хорошая ипривычная, по-старому» (там же, 106). Однако глубоко в душе она желает не«старого», а «нового», что доказывает чтение романа: «Анна Аркадьевна читала и понимала, но ей неприятно было читать, то есть следить за отражением жизни других людей. Ей слишком самой хотелось жить» (там же).Тема «нового» на протяжении всего романа будет многократно наполняться новым содержанием, фазы отношений Анны и Вронского отражаютразвитие сюжета, и внешним препятствиям сопутствуют изменения отношений между Анной и Вронским. Так, Анна отмечает незадолго до своей гибели холодность и даже враждебность Вронского к ней: «Но что-то новое теперь разделяет нас» (19, 281).На протяжении всего романа во внутреннем мире Анны будут нарастать пересекающиеся символы смерти и раздвоения, одним из которых является многозначный мотив тени.
Как комментирует этот мотив В. В. Савельева, «он символизирует теневой сюжет её [Анны] жизни, который она не может и не хочет удержать в тайне. Тень – это юнгианский архетип её второгоя. Тень – это воплощение ужаса смерти, это вестник из мира теней, то естьтого, что находится по ту сторону жизни. Мотив тени в соотнесенности с мотивами темноты, черноты, мрака, холода противопоставлен в романе мотивам света, огня, тепла»202.Своей кульминации названные мотивы смерти, двойничества, безумиядостигают в последних главах перед самоубийством главной героини романа, 202Савельева В.
В. Художественная гипнология и онейропоэтика русских писателей. Алматы: Жазуши, 2013.С. 178. 101 где её внутренний мир передан в основном как интроспекция (19, 318-349);здесь можно говорить о цикле интроспекций, перетекающих друг в друга.Незначительные диалогические реплики, вставленные в эпизод, являются фоном для развития переживаний героини. Эпизоду, открывающемуцикл интроспекций, предшествует «итератив», в котором обозначен ужеустойчивый конфликт между Анной и Вронским: «Раздражение, разделявшееих, не имело никакой внешней причины, и все попытки объяснения не тольконе устраняли, но увеличивали его» (там же, 318).
В сознании Анны постоянно присутствует прошлое, будущего уже она не видит ни в своих отношенияхк Вронскому, ни в отношениях с мужем и сыном. Сама героиня сначаласмутно, потом всё яснее осознает глубинную основу конфликта, невозможность разомкнуть «круг», в котором оказалась. «И, увидав, что, желая успокоить себя, она совершила опять столько раз уже пройденный ею круг и вернулась к прежнему раздражению, она ужаснулась на самое себя» (там же,320).Сюжетное время в этом цикле интроспекций останавливается.
Аннахочет переехать в Воздвиженское, о котором она думает «как об обетованнойземле» (там же, 326). Также она ждет положительного решения от мужа оразводе. Однако ни тому, ни другому не суждено произойти. Деревня в данном случае является символом спокойной семейной жизни, где нет местаревности. Длительные интроспекции, в которых передана точка зрения героини, перемежаются с короткими сценами, только подливающими масла вогонь, бушующий в душе Анны: она ревнует Вронского. Так подготавливается страшная развязка.Мотив ревности, сопутствующий мотиву любви, развивается во всехсюжетных линиях романа. Так, в начале произведения ревность сжигает душу Долли, которой изменил муж.
Далее ревность мучает Левина, следящегоза беседой Весловского с Кити. Это же чувство настигает и Кити, приревновавшей мужа к Анне. Однако все эти переживания не исчерпывают внутреннего мира героев, а в случае с Левиным даже комичны. Только ревность Ан 102 ны к Вронскому – трагическое, безрассудное, безумное стремление удержатьлюбовь. Именно этот мотив преобладает в интроспекциях седьмой части романа.Роль нарратора в передаче внутренней борьбы Анны сведена к минимуму. Он практически не комментирует её мысли и чувства. Так намечаетсяпереход писателя к форме «прямого» психологизма, которую позднее американский психолог У. Джеймс назовет «потоком сознания»203. «Прямому»психологизму Толстого соответствуют и новаторские приемы его «косвенного» психологизма, в частности, неоднократно проводимые параллели междусостоянием внутреннего мира героя и динамикой портрета, символикой пейзажа, вещей и пр.
Толстой «с неподражаемым искусством пользуется… обратной связью внешнего и внутреннего», ему свойственно, по Д. С. Мережковскому, «ясновидение плоти»204.Есть особый вид интроспекции – сновидения. По сути, все пограничные состояния персонажей можно отнести к интроспекциям. В «Анне Карениной» сны играют немалую роль в психологической характеристике персонажа, предсказывают развязку романа, также косвенно отражают авторскуюточку зрения. В романе сны видят Облонский, Анна, Вронский. Характерно,что в линии Левин-Кити нет снов.
Видимо, потому что герои живут в однойреальности, их сознания не противопоставлены их подсознанию, которое отражается в сновидении.Измена Облонского приносит ему только приятные воспоминания, чтои отражается в его сне, характеризующем его. В. Набоков следующим образом комментирует единственный сон Обломова: «Самое любопытное заключается в том, что автор искусно изображает легкомысленную и незатейливую, распутную, эпикурейскую природу Стивы через призму его сна»205.По контрасту с этим сном в романе большую роль играют парные сныАнны и Вронского.
Измена для Анны – это не развлечение, это неотвратимая 203Джеймс У. Психология. М., 1991. С. 131.Мережковский Д. С. Л. Толстой и Достоевский. Вечные спутники. М., 1995. С. 74-75.205Набоков В.В. Лекции по русской литературе / Пер.
с англ. М., 1996. С. 234.204 103 страшная судьба, которая приводит её к гибели. Поэтому сны Анны связаныс мотивами двойничества, тени, или смерти, ужаса и страха. Эпизодинтроспекция, изображающий переходное состояние от сна к яви изображенв первой части романа, когда Анна возвращается из Москвы в Петербург.«На неё беспрестанно находили минуты сомнения, вперед ли едет вагон, илиназад, или вовсе стоит. Аннушка ли подле неё или чужая? “Что там, на ручке,шуба ли это или зверь? И что сама я тут? Я сама или другая?” Ей страшнобыло отдаваться этому забытью» (18, 107-108).
Символично, что мотив двойничества, появляющийся во сне, совпадает с переходным положением в пространстве: Анна находится между двумя городами, которые разделили еёжизнь на прошлую и будущую.Первый сон-кошмар героини передан в виде итератива: она часто видела один и тот же сон. «Одно сновиденье почти каждую ночь посещало её. Ейснилось, что оба вместе были её мужья, что оба расточали ей свои ласки…это сновидение, как кошмар, давило её, и она просыпалась с ужасом» (тамже, 159). Мотив раздвоения, появляющийся во сне, является пророческим всюжетном плане и оживает в сцене примирения «двух мужей» у постелиумирающей Анны.Анна и Вронский видят один и тот же сон. Сон Вронского передан интроспективно как мгновенное пробуждение и припоминание.
«Что такоестрашное я видел во сне? Да, да. Мужик-обкладчик, кажется, маленький,грязный, со взъерошенной бородкой, что-то делал нагнувшись и вдруг заговорил по-французски какие-то странные слова» (18, 375).«Второй сон Анны содержит сон во сне – пердсказание камердинераКорнея о том, что она умрет родами. Но это предсказание не осуществилось.Анна проходит через смерть-инициацию. Рождение дочери (здоровенькая девочка), получившей имя Анны, знаменует новый этап раздвоения. Роды и болезнь Анны, во время которой она оказывается на границе между жизнью исмертью, архетипически связаны с ситуацией инициации: одна Анна умирает, а другая рождается.
И эта другая полна жажды жизни и наслаждения. 104 Дочь, получающая имя Анна, – это тоже реализация архетипа двойничества»206. Второй сон Анны включен в сцену с Вронским, он не является полноценной интроспекцией.Оба сна связывает образ мужика и аура страха и ужаса. «Мужик – персонифицированный символ ужаса и ужас сообщается даже мужественномуВронскому»207.Таким образом, онейрические мотивы усиливают ассоциативные связив романе между линиями. Вспомним образ мужика, связанный с линиейЛевина.
Через разговор с крестьянином главный герой приходит к свету иистине, а крестьянин в линии Анны ведет её к смерти.В целом эпизоды-интроспекции занимают значительное место в повествовательной структуре романа «Анна Каренина». Они, в совокупности с«эпизодами-сценами», составляют крупный план изображения, и эти замедления темпа, контрастирующие с резюме (краткими сообщениями), ускоряющими повествование, неизменно вызывают сопереживание и восторг читателя.
Анализ разных видов эпизодов выявляет не только точность толстовского психического анализа, но и внутренние связи между внешним действиеи внутренним. Это отметил уже современный Толстому критик К.Н. Леонтьев: «психологический разбор точнее, вернее, реальнее, почти научнее», и приэтом все места, где изображена «диалектика души», «органически связаны сходом дела»208.***В сюжете романа, как отмечено выше, выделены две главные линии,(линия Облонский – Долли выполняет связующую роль). Перед авторомвстает вопрос: как расположить рассказ о них в тексте? 206Савельева В.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
