Диссертация (1100876), страница 13
Текст из файла (страница 13)
Это так называемоеописание «по памяти», когда говорящий описывает хорошо известное емуместо, предмет или человека. Такие тексты такие тексты занимаютпромежуточноеположениемеждутекстами,моделирующимидействительность, и текстами, непосредственно ее отражающими. Говорящемухорошо известно то, что он описывает, а его положение не прикреплено кконкретной точке в заданной действительности, в результате чего говорящийможет свободно перемещаться (в воображении) по этой действительности, и вего описании появляется большее количество информативных включений –результатов знания или многократного наблюдения. Следовательно, такиеописания известного «по памяти» возникают на основе знания, то есть ониимеют информативную модель видения действительности.
С другой стороны,говорящий, создавая такой текст, мысленно, в воображении находится вхронотопе описываемого, при этом описывает он реальную действительность.С точки зрения набора языковых средств репродуктивного регистра эти текстыне отличаются от текстов, в которых говорящий описывает то, чтодействительно видит в данный момент (см. главу 2 диссертации).В [Сидорова 2015] представлена классификация текстов в зависимостиот коммуникативных ситуаций.
М.Ю. Сидорова прежде всего разграничиваетфикциональные денотативные ситуации, где ни автор, ни получатель текста ненаходятся в хронотопе происходящего, и нефикциональные (реальные)денотативные ситуации, в которых возможны 4 типа коммуникативных69ситуаций в зависимости от положения говорящего и слушающего поотношению к происходящему:Тип 1. Отправитель и получатель текста находятся в одном хронотопепроисходящего;Тип 2. Отправитель – в хронотопе происходящего, получатель – не в нем.Тип 3. Отправитель – не в хронотопе происходящего, получатель – в нем.Тип 4. И отправитель, и получатель не находятся в хронотопепроисходящего.2.2. Наблюдение как основа репродуктивно-описательногорегистра.Именно репродуктивные тексты – описания явлений действительности,окружающей говорящего стали предметом нашего исследования.
В серииэкспериментов, проведенных со студентами разных факультетов, испытуемымпредлагалось описать то, что они видят перед собой (в действительности или нафотографии). Соответственно, все тексты были созданы на основе наблюденияговорящим предметов действительности. Поскольку именно наблюдениеявляется одним из первичных и основных методов исследования во многихестественных дисциплинах (философский словарь определяет наблюдение как«целенаправленноеиорганизованноевосприятиевнешнегомира,доставляющее первичный материал для научного исследования» [Философскийсловарь 1986: 297]), то подобные эксперименты могут показать, насколькочеловек может объективно воспринимать окружающий его мир и объективноего описывать.В [Хакинг 1998] говорится о важности наблюдения в естественныхнауках, в частности подчеркивается, что наблюдение – это искусство, котороедается людям в разной степени, однако практика и тренировки помогаютулучшить мастерство наблюдения.
[Там же] говорится о том, насколько важно70замечатьстранностиинеожиданныерезультаты,возникающиепринаблюдении, поскольку именно они могут привести к появлению новогознания. Наблюдатель, который не замечает таких странностей, является плохимнаблюдателем, а результаты его наблюдения не могут привести к новомузнанию. Я. Хакинг, рассматривая некоторые эксперименты в области физики,приходит к выводу, что во всех этих случаях наблюдение предшествовалосозданию теории.Здесь же следует отметить, что наблюдение оказывается важным и дляфилософии. «Философское мировоззрение – и в этом его специфика посравнению с естествознанием – в целом не является экспериментальнымзнанием. Однако в процессе своего формирования оно широко опирается нанаблюдение.
<…>Будучи центральным звеном, наблюдение сочетается синдукцией и дедукцией, анализом и синтезом, описанием и объяснением. Саморазмышление в ходе наблюдения и в последующем осуществляется путемумозрения, а выдвижение догадок происходит благодаря включению интуициифилософа» [Алексеев, Панин 2005: 80-81]. То есть философское мировоззренияопирается на наблюдение, однако это наблюдение при этом тесно связано сразмышлением и догадками.И.
П. Павлов отмечал, что «русский ум не привязан к фактам. Он большелюбит слова и ими оперирует…Русская мысль знает только слова и не хочетприкоснуться к действительности…У студентов нет стремления понятьпредмет, взять его в свои руки… Русский человек не стремится понять то, чтоон видит… студенты не могут объяснить факта, с которым имеют дело всюжизнь» [Павлов 1918]. В [Роговнева 2014] показано, какие типичные ошибкиделают студенты негуманитарных факультетов, создавая репродуктивный текстпо заданию «Опишите вашего соседа по парте, не выходя из сферы актуальногонаблюдения в сферу общего знания».
К наиболее типичным ошибкам можноотнести привлечение в текст элементов знания, предположения и субъективныхпризнаков: Она всегда носит брюки; Наверное, она мечтает о конце пары;71Сумка удобная; Моя соседка красивая и милая. Как будет показано в главе 2нашего исследования, такие информативные включения типичны не только длятекстов-описаний человека, но и для текстов-описаний предмета и места. [Тамже] на конкретных примерах показано, что говорящему намного прощепривлечь в текст информацию из области знания или дать собственную оценку,чем охарактеризовать объект по его наблюдаемым качествам. Все этоподтверждает тезис том, что существует «разрыв в сознании человека междусловом и стоящим за ним объектом материального мира» [Сидорова 2008].Кроме того, так подтверждается и закон познания, сформулированныйпсихологом Дж.
Гибсоном следующим образом: «То, что мы видим, неограничивается только тем, что мы видим сейчас. Последнее не может бытьосновой восприятия окружающего мира, оно связано сЯ наблюдателя, а не сокружающим миром» [Гибсон 1988: 360]. Здесь же уместно процитироватьслова психолога У. Найссера: «Описание и воображение сопутствуют другдругу. Поскольку и то и другое протяженны во времени, бессмысленнопытаться определить, что из них появляется раньше, как это делали иныепсихологи. Нельзя указать какой-то конкретный момент, когда осуществляетсяописание или воображение, и нельзя утверждать, что одно из них являетсяочевидной причиной другого»[Найссер 1981: 184-185]. Е.Н.
Никитинаотмечает, что «ментальная деятельность всегда индивидуальна, субъективна»[Никитина 2012], и в этом ее отличие от наблюдения, которое «отражает мир,находящийся вокруг человека: человек с помощью зрения, слуха и другихканалов (они не так важны, как первые два) воспринимает внешнююдействительность» [Там же].Однако все информативные включения в анализируемых нами текстахописаниях представлены на фоне репродуктивности целого текста8, гдеговорящий описывает действительно наблюдаемые признаки заданного8Полностью информативные тексты представляют собой единичные случаи и свидетельствуют, вероятно, отом, что говорящий не понял задание.72объекта. Н.И.
Жинкин отмечал, что «об одном и том же предмете можносказать или в самой общей форме, выбрав слова, обозначающие общие егопризнаки, или с разной степенью подробности расчленять предмет наэлементы» [Жинкин 1998: 202]. То есть говорящий может видеть и описыватькак объект в целом, так части, из которых этот объект состоит. Анализ текстовпоказал, что в первом случае, как правило, говорящий уходит в информативныйрегистр, описывая то, что ему известно, или привлекая субъективные признаки(см. примеры выше).
Во втором же случае, когда говорящий делит целыйобъект на части, он характеризует каждую часть по ее действительнонаблюдаемым признакам. Такое деление целого объекта на части объясняетсятем,чтосвойствацелогообъектахарактеризуютсячерезсвойствасоставляющих его частей, а в сознании говорящего, как правило, естьпредставление о том, на какие части можно разделить каждый известный емуобъект действительности.Таким образом, нефикциональные тексты обладают рядом особенностей.Это связано в первую очередь с тем, что эти тексты имеют дело с реальнойдействительностью, и роль говорящего,автора текста в нихкак бы отходит навторой план: он может только при помощи средств языка описыватьдействительность, но не может в ней ничего изменить, в то время как вфикциональныхтекстахонможетмоделироватьдействительностьвсоответствии со своими представлениями о ней.Кроме того, анализ нефикциональных текстов-описаний показал, чтонельзяизучатьвосприятиебезтекстов,основанныхнаситуациинепосредственного наблюдения.С другой стороны, нельзя изучать эти тексты,не учитывая имеющегося в психологии и шире – когнитивных науках – знанияо том, как устроено человеческое восприятие.
Психолог Дж. Гибсон отмечал,что «вначале мы должны воспринять окружающий мир и только потом егоможно будет описать словами. Прежде чем сказать, нужно увидеть» [Гибсон731988:369].Отсюда–логичныйвывод:«Восприятиепредшествуетвысказыванию» [Там же].Нефикциональныетексты еще не были предметом исследования вкоммуникативно-функциональном подходе. В связи с этимвозникает вопрос оприменимостиположенийкоммуникативно-функциональногоподходактекстам, не моделирующим реальность, а непосредственно ее отражающим. Во2 главе нашего исследования мы применим четырехступенчатую схему анализатекста Г.А. Золотовой (или пятиступенчатую – с учетом выделенного нами«нулевого» допредикативного уровня) к нефикциональным репродуктивнымтекстам-описаниям.74Выводы по главе 1 «Коммуникативно-функциональный подход влингвистике»В1главенашегоисследованиямырассмотрелиособенностикоммуникативно-функционального подхода, разработанного в отечественнойлингвистике Г.А.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
